paper butterfly

Тихое место. Маленький городок под названием Линвуд, который окутывает туман каждое утро, пыль на асфальте дороги и лучи солнца в дневное время дня. Небольшое количество людей совсем не минус, наоборот, словно чувство свободы для двух парней со своими детскими травами и ожогами на душе и в голове. В голове, в мыслях и груди. – Вставай. - произносит хриплый голос и матрас вдруг прогибается под чужим весом. – Руслан. Холодная рука дотрагивается до голого тела и туша вздрагивает, открывая глаза и крепче сжимая подушку. – Разбудил.. - Тушенцов глаза трёт и откашливается, в животе прогибаясь и подушку от онемевшего лица убирает. – Меня. – Сорян. Я за дозой новой. - ласково и нежно произносит голос рыжего парня и тот нелепую футболку с рожицей напяливает и облегающие джинсы застёгивает. – Завтрак на столе. – Оставишь меня одного? - Руслан ресницами хлопает и хрупкие ноги на белый кафель опускает. – Извини, закончилось. - Данила встряхивает пакетик на замочке с остатками белого порошка и буквой V на нём , мол обычные витамины, и кидает на постельное белье. – Тут же ещё есть! - Тушенцов пальцами дотрагивается до замочка на пакете. – Мне мало, Руслан. - младший подходит к шатену и ладонями берёт под ребра тощие, придерживает и обнимает, укладывая его подбородок на свое плечо. – Я скоро вернусь. И после чего тело отпускают и рука находится на дверной ручке. – Хорошо. - парень произносит и слышится хлопок. Руслан на носочках идёт к обеденному столу, пальцами задевая занозы от деревянного покрытия. В окно смотрит, которое на всю стену выходит. Старший на табурет садится и в руки берёт бутерброд с авокадо и маслом, откусывает. В руках кружку держит с чёрным чаем. Остатки еды в холодильнике. Нет бы сходить до ближайшего супермаркета в пару миль от их домика на окраине, но нет. Данила должен опять нанюхаться мескалина, заставив Тушенцова с помощью ложки и листочка превратить эти таблетки в игривый и наркотический порошок, дурманящий голову. – Ушёл.. - сказал Руслан, держа ноги у груди и опуская бутерброд ото рта, пока рыжеволосый парень в красном свитере придерживает ладонь у лба, чтобы хоть что-то разглядеть на пустой трассе, продолжая свое движение. Парнишка всё сверлит взглядом пакетик, лежавший недалеко. Пальцами тревожно стучит о покрытие. Нервозно. Шатен уже и не видит на горизонте рыжую макушку, а только резкий шепот и колыбельную слышать начинает. Вздрагивает и поворачивается в сторону, ведь краем глаза увидел силуэт женщины лет тридцати в салатовым платье, которая на руках держит кошку пятнистую. Она скрылась за углом комнаты. – Нет-нет.. Мам? - Тушенцов ладонью аккуратно трогает столешницу и затёкшие ноги поднимает. – Мам! Парень кричать в голос начинает, глаза разбегаются и он тянет своё тело в сторону. За тот самый угол, но за ним никого не оказалось. Нежная рука с морщинками и несколькими кольцами дотрагивается до тощей шеи, Руслан прогибается от мурашек. Мама. Он повернуться хочет, но спугнуть не желает. – Сынок, как ты вырос.. - произносит женщина и, круговыми движениями своих подушечек, поглаживает косточку. – Помнишь маму? – Мам, тебя же нет. Прикосновения исчезают и только пустота с мурашками остались на бледной коже. Руслану хочется заплакать, укутаться в одеяло, вцепиться в опору и сдаться. – Блять. Парень судорожно на дрожащих ногах тянется к столу, где вот-вот завтракал. Он поднимает пакет с остатками белого несуразного порошка и высыпает остатки на стол, бумажкой разделяя на дорожки. После чего Тушенцов тянется к ящикам на кухне, где-то ведь должны заваляться трубочки после празднования дня рождения. И вот, нашлась одна. Старший садится за стол и подносит трубку к носу, пальцем закрывая одну ноздрю. Вдыхает всю дорожку, а после неё и вторую. В глазах туман, цвета неизвестные расплываются, как бензин по мокрому асфальту. Он хохотать начинает и нос свой трёт красный. Чешется. – Мам-мааам. - Тушенцов всё громче смеяться начинает, в одеяло закручивается, о простыни лицом походит, затем рыдать начинает. Сгибается в теле, молит о приходе матери. Винит себя во всем. Словно это из-за него женщина попала в аварию после последней смены на работе, а не из-за пьяного водителя грузовика. Его трясет. Руки дрожат и не успокаиваются. Тело ломит, уши не слышат, а нос не дышит. Слабость он всё слезы растирает по своему лицу, размазывает. Губы ярко-красные. Вдруг прикосновения чувствует отдалённые. Кто-то дотрагивается до поясницы, пальцем проводит до самой шеи. Аккуратно. Хрупко. – Руслан. - произносит голос, через одеяло всё ещё поглаживая тело лёгкое. – Ты не съел завтрак. Парень не слышит. – Эй, ты вынюхал мескалин? - говорит Даня. Вернулся с новыми дозами порошка для своего удовольствия. – Мам.. - мямлит Тушенцов в теле сгибаясь. – Мамы нет, Руслан. Это галлюцинации. - сразу понял Кашин. Младший выдыхает и стягивает одеяло с парня дрожащего. Тот сразу кидается в объятия. Сжимает торс и мямлит что-то невнятное, соплями и слюнями пачкая вещи чужие. Он тело сгибает в несколько раз до хруста и прощения за что-то просит. Получает в ответ поцелую в висок и поглаживания локонов темных. – Тебе и так плохо, не доводи себя. - опять у Дани под носом остатки порошка белого, а глаза красные. До прихода закинуться успел где-то у памятника неизвестному человеку за поворотом от их дома. Не зря в джинсах трубку носит. – Она приходила ко мне. Спрашивала.. Не забыл ли я её. Я.. Это была не она. Да? Даня? - он поднимает своё сырое, склизкое и слабое лицо, выравнивая с другим. Он смотрит через голубые глаза на шкаф деревянный, а точнее на стеклянную дверцу в нём. – Ты не виноват в произошедшем, отпусти её. - Данила рукой по щеке бледной проводит, слезинки убирая. – Прости за слабость. - тихо произнес Тушенцов и встал с кровати. Тело парня направляется к стеклянным дверцам, а за ними на полочке стоит одинокая бабочка из бумаги. Старший аккуратно достает её и подносит к носу, вдыхает и кончиками пальцев теребит её за тонкие усики. – Мама сделала мне её перед тем, как уехать в командировку. А она всё ещё пахнет её духами с черникой. - парнишка ставит оригами на место и закрывает с треском шкаф. – Перед своей кончиной? - рыжий укладывает ладони на плечи чужие, чувствуя дрожь в родном теле и как всё ещё Руслану тяжело стоять на ногах. – Да. - Тушенцов жмурит глаза и головой стряхивает. Болит. Он лицом поворачивается к парню своему. А у того зрачки большие-большие, а белки красные. Капилляры лопнули. Сам он носом шмыгает изо всех сил и языком под верхнем губой елозит. Кашин в губы целует парнишку с паническими атаками. Держит его. За худощавые локти придерживает, к себе подталкивает. – В любом случае, я буду с тобой всегда. - произносит Данила и аккуратно укладывает молодое тело на постельное белье, не отрываясь от губ сухих-сухих. Когда парни уже оказались в одной большой и в тоже время мягкой кровати, Данила резко,но аккуратно положил свою руку на талию старшего, тем самым немного притянул его к себе так, что расстояние между парнями было очень и очень маленьким. Стоило такому случиться, как на лице шатена появилась искренняя улыбка от своих же мыслей. Он преподнёс свои искусные губы к лицу в веснушках и аккуратно касаясь губ, чувствуя, как он продолжает улыбаться сквозь поцелуй. Рыжий осторожно закусывает нижнюю губу и слегка ее оттягивает, для большего удовольствия. Проведя в таком положении некоторое мгновение, кареглазый парень запустил руку под футболку к парню напротив, нежно водя своими тонкими пальчиками по широкой спине Дани, вырисовывая какие-то непонятные узоры, доставляя удовольствие обоим, чувствуя в этом во всём какое-то успокоительное. Словно всё забывает под наркотиками, мескалином и поцелуями заботливого парня. Всё это, он делал не отстраняясь от пухлых губ Кашина. Как только он закончил гладить спину, нехотя отстранился от манящих уст, закинул свою ногу на крепкое тело своего парня, накрыв обоих тонким одеяльцем, он прильнул к мочке уха младшего и шепотом сказал. – С тобой я забываю обо всём. Не оставляй меня одного. Даже на секунду. - он опускает руку на свой лоб и прикрывает глаза. – Не оставлю. - сразу же поступает ответ от Дани и резкие неизвестные звуки тоже слышатся. Рыжий развязывает какой-то пакетик с фольгой и засовывает под губу. Чмокает и с наслаждением выдыхает. Снюс, мескалин, марихуана - всё что нужно Дане. И, возможно, парень с тонкими кистями рук и галлюцинациями о погибшей матери. Они сбежали, чтобы избавиться от своих детских травм, ожогов на душе и в голове. В голове, в мыслях и груди. Только вот.. Данила сбежал туда вместе с ним, чтобы его не поймали за наркотические вещества в карманах и во рту. Они разные, но друг без друга им некуда. Любят с недостатками.

конец.

спасибо за прочтение!