Тело на руках медленно остывает. Грудь вымазана кровью, как и вся одежда, весь пол под ними. Руки Обсидиана тоже покрыты кровью. Он пытался спасти его. Он не смог. Ему не хватило знаний и опыта. Он не смог остановить кровь. Он не смог ему помочь.
Кислотный дождь начал медленно разъедать тело, одежду, балаклаву, показывая всем уродство внешности этого самого ОбсидианТайма. Пока все быстро прятались под навесы или строились, он не смог и сдвинуться с места. Ноги совсем не ощущались, а слезы медленно стекали по лицу юного инженера. Он был готов умереть сейчас, прямо тут, под этим дождем. Просто отдать свой долг Душенькке. Отдать долг тому, кто лежит прямо перед ним, с острым топором в грудной клетке. Оно пробило не легкие, не органы, а сердце. Самое нежное и ласковое, что было у Души. То, чем он гордился. То, о чем он говорил с улыбкой.
Голос подспевающего Диамкея ощущалось как что-то нереальное. Этого не было здесь. Здесь не было никого.
— ОБСИ, ОТОЙДИ! ТУТ ДОЖДЬ! — уровень здоровья постепенно уменьшался. Медленно, н верно, он приближася к нулю.
Пока все находящиеся все еще вели себя глупо и ссорились, Заквиель и Диамкей тут же начали строить. Дождь и в правду мог убить сидящего на холодном дёрне Обсидиана. Они потеряли Душеньку, этого хватает.
Небольшой козырек появлися под головой Обсидиана. Тот молчал, прикусив губу. Балаклаву давно разъело дождем. Слепой глаз бессмысленно пялился на тело в руках, пока второй лишь мог блестеть от обилия слез, что медленно текли по щекам. Прямо сейчас он видел, как милое личико Душеньки медленно расстрорялось из-за кислоты. Щеки потеряли живой блеск. Топор вышел из чужой груди стремительно, прямо как и зашел в нее, с характерным хрустом. Золотой топор Альцеста.
После переключения на хардкор жизнь стала тяжелее и страшнее, опаснее. Они поклялись защищать друг друга. Все, весь майншилд. Но сегодня был не тот день. Сегодня был день траура.
Дождь закончился. Навес медленно убрали и Диамкей, взяв в руки топор, с стеклянным взглядом подошел к дровосеку, отдавая его ему прмо в руке. На его глазах застыли слезы. Ему было больно за потерю близкого человека. ЗА его смерть. Он умер защищая собственного возлюбленного.
Постепенно, к мертвому телу, которое все еще покоилось в мягких объятиях Обсидиана начали подходить люди. Лицо Обси не видел никто, кроме Душеньки. До этого момента. Если бы кто-то сказал ему, что он так просто будет показывать всем внешность, он бы не поверил. Но сейчас было абсолютно без разницы на других. Был важен только Душа. Его тело, что постоянно медленно холоденло заставляло заливаться слезами все больше и больше, а пальцы истерично сжиматься вокруг чужих нежных плечей. Он потерял сегодня все. свою жизнь,
— ....АЛЬЦЕСТ БЛЯТЬ! —внезапный крик сорвался с уст Обсидиана и тот поднял лицо на стоящего поодаль дровосека, — ТЫ СУКА ЕБАНАЯ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ТЫ ЕБЛАН, ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ НА ЕГО МЕСТЕ, СЛЫШИШЬ?! ТЫ, А НЕ ОН!
Слово за словом вырывались из уст Обсидиана, пока тот не опустил голову вниз, сдавшись. Он проиграл. Окончательно. Он ничего не сможет сделать, ничего. Сейчас он никто. Он — лишь юноша, держащий в собственных руках труп своего возлюбленного и с огромнейшей болью смотря на чужие ладони, где красовалось изящное обсидиановое кольцо.
Он проиграл.
