Достоинства совместного купания

Мускулистая спина, по которой стекают крупные и мелкие капли, собираясь в негустой пене ниже лопаток. И золотистая лавровая веточка в волосах. Это первое, что видит Авантюрин, приоткрывая дверь в ванную отельного номера. Чужого, конечно. Но и что? Он просто заблудился, и вообще все номера здесь похожи в своей помпезной роскоши один на другой, а в лабиринтах коридоров и вовсе легко пропасть, едва погрузившись в Мир Грёз. Доктор уже должен был его заметить. Снова слишком увлекся своими заумными трактатами? Следом Авантюрин различает неизменную увесистую книгу в покрытых испариной пальцах и даже отсюда видит многоуровневый график и каракули сложных формул на полях. Может статься, эту книгу написал сам Рацио, хотя с его гениальным умом наверное он не перечитывает одно и то же дважды. Не встретив сопротивления, Авантюрин подходит ближе, вдыхает исходящий от пенной воды пар с легким ароматом благовоний и уже совсем отчетливо видит влажные кончики волос и мелкую резьбу на позолоченной заколке. Он склоняется, опуская руки на бортик, отчего рукава дорогущего камзола намокают. Неприятно. И наконец-таки доктор соизволяет обернуться. — Вам не кажется, что вы ошиблись дверью, господин картёжник? — Рацио прикрывает книгу, придерживая пальцем заложенную страницу. — День выдался тяжелым, один скандал за другим, встреча с Безымянными… — Авантюрин выпрямляется и снимает подбитый мехом камзол — в душной ванной комнате пот уже льет с него ручьями. — А теперь мне пришлось позволить одному из них занять свой номер. Я просто хочу расслабиться немного, помыться, ну же, Рацио, уступишь ванну ненадолго по старой дружбе? — Занял номер? Не несите чушь, можно подумать, у вас не найдется средств и связей забронировать себе другой, хоть десяток. Авантюрин закатывает глаза. Может и найдется, и что с того? — Я бы поинтересовался, — продолжает Рацио, — откуда у вас взялась ключ-карта от моего, но высока вероятность, что вы и на это найдете веское оправдание. Шулер. — Заядлый игрок, везунчик, но уж никак не шулер, — обиженно цедит Авантюрин. — Как я могу разговаривать с администрацией в таком непрезентабельном виде? По вашей вине у меня замочился камзол. — По моей вине? — Рацио выгибает бровь. Слишком спокойно на такую откровенную провокацию. — Может быть, я уступлю вам ванну, но прямо сейчас, как вы, возможно, заметили, она занята. Мной. Попрошу подождать в номере. — Ты само очарование, доктор. Временами. Авантюрин снова склоняется над бортиком, чтобы поблагодарить уже отвернувшегося Рацио за такое щедрое согласие чуть интимнее, когда одно из множества золотых колец, с крупным бриллиантом, срывается с его пальца прямо в мутную воду. Он не специально. Но Рацио уже на автомате тянется рукой под воду, оголяя повыше подкачанную спину, и Авантюрин решает, что это слишком хороший расклад, чтобы его упускать. Рука в перчатке, на которой еще полдюжины колец, ныряет следом, почти доставая до эмалированного дна, Авантюрин невольно перегибается ниже, и вот уже его подбородок касается загорелого плеча и давит, пока губы расходятся в натужной улыбке. Под водой он нашел не свое потерянное сокровище, но нечто никак не хуже. Пальцы ударяются о мягкую ладонь, шарящую по дну, толкают словно невзначай, а следом шелк перчатки накрывает крепкое бедро. Вульгарный, совсем уж недвусмысленный жест, но Авантюрину вполне хватит наглости и дальше делать вид, что он занят поисками. Своего номера, своего кольца. В то время как следы от еще нескольких остаются на бедре Рацио благодаря смявшей его ладони. — Вы хотите оставить все свои украшения на дне этой ванной? Не жалуйтесь, если я открою слив, — голос Рацио по-прежнему тверд как гипсовое изваяние, но Авантюрин уже хорошо ощутил дрогнувшее плечо под своим подбородком. Он отлично разбирается в таких вещах. В конце концов, чутье на противника важнейшая тактика игры в покер. Что до цацок — они оба знают, насколько невелика для него подобная потеря. Особенно если результатом открытого слива будет еще и обнажение одного члена гильдии эрудитов. Рацио резко поднимает руку из воды, бриллиант в ней ослепительно сверкает под яркими отельными лампами. — Теперь не собираетесь уйти? Авантюрин молча надевает кольцо, разворачиваясь. С промокшего рукава капает на пол вода, шелк неприятно липнет к коже. Нет, он не проиграл. Благословленный на удачу — он никогда не проигрывает. И уголки губ дергаются вверх, когда Рацио обхватывает запястье, едва Авантюрин намеревается шагнуть к двери. — Вероятность, что вы простудитесь в мокрой одежде, семьдесят два процента. Авантюрин мягко разворачивается, не собираясь освобождать руку. — И чья же это вина, доктор? — Вам прекрасно известно, что ваша. — Вероятность, что ты начнешь нудить, если я останусь, сто пятьдесят процентов, — Авантюрин аккуратно снимает кольца и стягивает наконец мокрые перчатки, — но так и быть, я потерплю. — Не бывает таких процентов, — справедливо замечает Рацио. — Я же говорил. Не останавливаясь на перчатках, Авантюрин избавляется от жилета, в котором тоже, откровенно говоря, душно, и принимается за пуговицы рубашки. — Оставайтесь в таком случае, — пожимает плечами доктор. — Система автоподогрева работает исправно, вода теплая. И от взгляда лиловых глаз не ускользает дернувшийся кадык Рацио, когда рубашку распахивают окончательно, оголяя бледную грудь и впалый живот, а затем и вовсе скидывают с плеч, небрежно отбрасывая к камзолу. Взгляд Рацио блуждает по его телу. Ох, Авантюрин давно запомнил, что оно хорошее, пусть и не при самых приятных обстоятельствах. Зато какой прекрасный способ продемонстрировать, чтобы одержать еще одну блистательную победу, на этот раз над сухим с виду ученым, просто для развлечения. А может быть не только, может с Рацио это уже давно далеко не только забавная игра. Но разбираться в собственных чувствах слишком путанно и сложно, чтобы тратить на это время. Разве он не свободен и властен делать всё, что захочет? Безумно дорогие кожаные туфли сброшены с ног, Авантюрин щелкает ремнем и медленно тянет вниз идеально выглаженные брюки. Книга уже давно захлопнута, Рацио следит за ним безэмоционально, словно гипсовая маска, но неотрывно. — Красивый? — Авантюрин не выдерживает, нарушая повисшую тишину. — Ваше тело вполне соответствует стандартам золотого сечения. Я мог бы описать подробнее. В целом — недурно. — Ох, Эоны… Шелковое белье падает с узких бедер вслед за брюками — Авантюрин не стесняется своей наготы ни капли. А кое-кто лишился возможности лично развернуть, словно драгоценный подарок, его тело, просто не желая вылезать из этой видимо такой удобной ванны. Вот и стоит проверить, насколько удобной. Ванна не слишком большая и явно рассчитана только на одного человека. В полурассосавшейся пене плавают какие-то лепестки. Рацио подтягивает ноги и едва заметно подается вперед, стоит приблизиться к бортику. Конечно, сейчас полувставший (и это он тоже никак не скрывает) член Авантюрина прямо напротив лица доктора, грех таким не воспользоваться. Но все-таки он уже начал ощущать прохладу. Перекидывая ногу, Авантюрин морщится. — А говорил, что вода не остыла. — Предпочитаете вариться в кипятке? Вредно для кожи, — Рацио все-таки тянется к панели слева от бортика и поднимает температуру. — Есть и другие способы согреться. Авантюрин определенно не собирается прозябать, забившись в дальний угол ванны, и тут же проныривает вперед, устраиваясь на широкой груди. С этой стороны теплее и мягче, а кто он такой, чтобы отказывать себе в комфорте? Горячая твердая плоть мгновенно жмется к бедру. И он все это время?! Поразительная выдержка. — Вы победили. Поздравляю, чего бы вы там ни добивались, — голос Рацио звучит чуть более хрипло. Мышцы под Авантюрином напрягаются, но пока это совсем не мешает на них лежать. Оборачиваясь, он заводит руку за шею Рацио, разнеженно выдыхая. Любую победу красит контрольно выброшенная козырная карта. — И какова моя выигрышная ставка, Ве-ри-тас? Едва последний выдох срывается с губ Авантюрина, их накрывают жестким поцелуем. Гипсовая маска идет трещинами — именно так, как он желал. Ха-ах. Душный, горячий. Он смотрит в золотые глаза, пронзающие насквозь, и тянется к золотистой веточке в волосах. К золоту Авантюрина влечёт, словно сороку. Поёрзать на крепком торсе не удается как следует — его быстро перехватывают поперек талии и прижимают, в поясницу давит член. Теперь, пожалуй, вода вовсе не кажется холодной. — Вы сущий монстр, — тихо проговаривает Рацио возле уха и спускается губами к шее, выцеловывая ровные полосы татуировки. По коже бегут мурашки, тело на подсознательном уровне сжимается от забытых неприятных ассоциаций. — Не туда… Рацио послушно и спокойно переходит к плечу, полуразворачивает в своих объятиях и скользит губами по острым ключицам. Позволяет расслабиться снова настолько, насколько он вообще может себе позволить, чувствовать эти мягкие губы, твердость мускулов и вжимающийся прямо между ягодиц член… Он совсем не подготовлен, а горячая мелко пульсирующая головка давит прямо на нужное место, заставляя желать податься назад, едва-едва, насадиться, пусть даже так. Вместо этого он тянется к своему члену — похоже, доктор слишком эгоистичен, чтобы думать о такой необходимой его партнеру ласке. Между ягодиц слегка растягивается от напирающей головки, и Рацио, тихо шикая, подается назад. Добирается до флакончика с душистым маслом, аромат которого витал в ванной с самого порога. — Может быть, хотя бы это поможет перебить запах ваших удушливых духов, который я чувствую даже сейчас. Настолько приторно сладкий — что это вообще? — Рацио откручивает крышку, позволяя снова поерзать и пересесть удобнее на его бедрах. Авантюрин усмехается. — Цветы смородины. Между прочим, пробник этих духов стоит 500 000 кредитов. — Не сомневаюсь, что вы выливаете его на себя целиком. Авантюрин наблюдает, как струйки масла текут по длинным ровным пальцам, и честное слово, его член тоже течет сейчас от этого вида. — Масло растворится, едва ты опустишь руки в воду, — Авантюрин показательно скользит своими ягодицами по напрягшимся бедрам и животу. — Что же делать? — Какая глупость. У масла меньшая плотность. Держитесь за бортики. Почти небрежно отстранив его, Рацио поднимается, перешагивая бортик, и встает босыми ступнями на прохладный кафельный пол. По антично красивому рельефному телу струится вода — какой-нибудь художник счёл бы этот образ достойным зарисовки. Авантюрин, конечно, не художник, но ценителем прекрасного имеет полное право себя считать. Он вылезает из ванны следом, и… неужели действительно придется отвернуться? Какое в этом удовольствие? Но Рацио красноречиво кивает за его спину, а член пульсирует от желания. Авантюрин опирается руками о треклятый бортик, склоняясь немного и расставляя ноги, в этой унизительной позе. Можно подумать, не вся совокупность его действий привела к такому исходу. Не то чтобы он хоть каплю жалеет об этом сейчас, ведь ему хорошо, и… — Ах! Скользкие пальцы вторгаются неожиданно (действительно?), выбивая все мысли. Эти аристократичные длинные пальцы, привыкшие ловко вырисовывать формулы на голографической доске, и Авантюрин только сейчас понимает, насколько они длинные. И ловкие… Масло медленно течет по бедрам, пока его резко, методично растягивают. И остается только смотреть на редкие мыльные пузырьки в воде и желтую резиновую уточку — реквизит отеля, впиваться до побеления костяшек в эмаль и слушать тяжелое дыхание прижавшегося к спине доктора. Пальцы исчезают, оставляя зудящую пустоту. Авантюрин нетерпеливо оборачивается, кусая свои губы. — Потерпите немного… Голос Рацио слегка хриплый, когда он приставляет головку пониже поясницы. Какая трогательная забота — похоже, его действительно считают хрупким, изнеженным господином, не чувствовавшим ничего больнее растянутой членом задницы. Превосходно, тем лучше. Тело непроизвольно подается вперед от толчка Рацио. Заполняет. Медленно. Тесно. Хорошо… Звуконепроницаемые стены номера оставляют его похабные стоны доступными лишь для одних ушей. Даже это многовато, но пусть так. Авантюрин не против, чтобы Рацио его послушал. Он совсем не против того, чтобы Рацио вбивался в него своим членом, перехватив талию, нависнув, почти придавив немаленьким весом. Вероятно, Авантюрин тоже нарастил бы мускулы, если бы таскал столько тяжелых книг. — Коснись меня, Веритас. Слегка шершавые подушечки пальцев опускаются на его плоть, сдавливают и скользят, пока член сзади каждым толчком прокатывается по простате. Авантюрин сжимается, кусая припухшие губы. Отрывает одну руку, рискуя свалиться в воду, и прижимает ладонь Рацио теснее. Острое удовольствие прошибает всё тело, выливаясь густой белой жидкостью на руки. Между ног мокро и горячо. Авантюрин тяжело дышит и не оседает на пол только благодаря заботливо поддержавшим рукам Рацио. Шальная улыбка расплывается по его губам, вырываясь смешком. После такого только… снова мыться. — Эта вода безнадежно остыла, даже не мечтай, что я в нее залезу. — Стоит заменить, — соглашается Рацио. — Если на дне еще остались ваши побрякушки, пеняйте на себя. — Мой камзол требует стирки и сушки. А теперь ещё и половина остальной одежды. — Можно подумать, вас получилось бы выгнать, раз уж вы решили здесь остаться, — Рацио отвечает беззлобно, а на последних словах даже позволяет себе легкую усмешку. — Мое общество достойная компенсация за недочитанную книгу, не так ли? Впереди миссия КММ и осуществление его собственного плана, но пока можно хотя бы немного расслабиться и проверить, на что еще годится кровать-ракушка кроме ныряния в обольщающий Мир Грёз.