Разрушая рамки

Ну кто любит эти балы? Помпезно украшенные залы, море людей, всё пропитнно изыском и благолепием. В изящно расписанном мраморном полу отражаются милионны огней. Высокие стены бального зала уходят высоко-высоко к потолку. Всё украшено золотом. Находясь тут, кажется что ты лишь пылинка в море великолепии и изящности. Худые девушки с идеальной, ровной, фарфоровой кожей, как куклы кружатся в танце. Кукол придерживают мужчины. Такие же одинаковые как и они. Пары, словно заведённые, кружатся в едином темпе. Тени на стенах смешиваются, гул от каблуков превращается в победный, величественный марш. На абсолютно идентичных лицах отражается мягкий свет алмазных люстр. Томас стоял у стены попивая шампанское, и слушая разговор двух дам. Высокие каблуки, одинаковые лица, яркий макияж высокомерный смех. Всё как всегда. Весь вечер парень слушал эти разговоры,видел эти лица, пил шампанское, а хотелось бы чего покрепче. От тошнотворных лицемеров хотелось напиться до потери памяти и убежать куда нибудь далеко. Может это была зависть, вполне может быть, что это была злость из за отсутствия партнёра. Никто не привлекал собой, своей внешностью, наружностью, ничем. В этих людях будто не было души. К ним не появлялось ни капли интереса и желания узнать их. Идеальность этих людей только раздражала. Особенно бесили девушки. Точнее не сами они, а их маска. Мелодии, танцы, пары менялись одни за другими. Пошёл четвёртый бокал. Кисловатая жидкость приятно рассеивала мысли и остужала голову. Перед глазами немного плыло. И всё же это была зависть. В светском обществе не таких как все не принимали. Следственно, находясь в статусе не такого, жизнь давалась намного труднее. Конечно, Томас не был уродом, наоборот, ему очень повезло с внешностью. Даже слишком. Уж очень большое количество девушек желали с ним познакомится. А что делать в том случае, если они тебя не превлекают? Ну вот что тут делать? Порой, жизнь была слишком безжалостна. Каждый бал, каждое светское мероприятие, каждая прогулка в конце концов была шансом не то чтобы познакомиться, а даже больше просто найти человека такого же "дефекного". Так и сейчас. Жизнь снова зло шутит над бедным, одиноким юношей. Кукольный театр это не то, где хотелось провести вечер. А иногда так заносило... Хотелось ломать все эти рамки и стереотипы. Подойти к симпатичному парнишке и поцеловать его прямо на глазах у тысячи людей. Такие порывы очень сложно сдержать. А виновны тактильный голод и недостаток внимания. Вот какова вероятность того, что к Томасу сейчас подойдёт какой нибудь красивый, статный парень, который ко всему прочему ещё и окажется геем? И потом не спрашивайте, почему на всех вечеринках он пьёт. Взгляд зацепила пара тёмно-ореховых глаз. Те были почти чёрные и лукаво, чуть прищурино смотрели на Томаса. Молодого человека облепила стая юных девиц. Кто то очень старался выпятить вперёд грудь, бёдра, кто то фальшиво громко смеялся. В общем, актрисы некудышные. Но хоть незнакомец и бросал пару слов в разговор дам, он всё так же через толпу разглядывал парня. Стойкость и самоувернность карточным домиком падает и Томас отводит глаза. Слишком страшно. Сердце колотится так громко, что его слышно в ушах. Его биение заглушает громкую, классическую музыку. Бах совсем не успокаивал,и только когда юноша поднял взгляд, и таинственного гостя там не оказалось, сердце успокоилось. Но спустя несколько секунд всё повторилось снова. К горлу подкатил ком, дыхание сбилось, сердце остановилось. На этом можно закончить. Этот уёбок стоял на против него и улыбался. Пока бедный Томас стоял ни жив ни мёртв из за него, с красными как у помидора щеками, он улыбался. —Привет. Парень поднял руку в приветсвенном жесте. Первое на что обращаешь внимание, это ахринительный запах духов. Парфюм с каким то деревом и цитрусом. Второе на что обращаешь внимание, это то, что он одет как с иголочки. Рубашка и чёрный костюм выглажены идеально, туфли начищены до блеска. Угольный пиджак просто чудесно смотрелся на сильных руках и острых плечах. И лишь одна складочка была на весь костюм, складка от рубашки на поднятой руке. И лицом он вышел. Тонкие губы, глубокие, красивые глаза, приветливая и яркая улыбка, блондинистые волосы с пепельным оттенком. Парень выглядел как чёртова модель, а самое главное- его безупречность никак не раздражала, а восхищала до дрожи в коленках. Но вопрос нахер он сюда припёрся всё ещё остался. —Привет. Томас держался молодцом. Ну по крайней мере ему так казалось, хотя голос немного подрагивал от предвкушения. —Как твоё имя? Он всё так же улыбался, своей блять слишком непревзойдённой улыбкой. —Томас. На больший диалог Томаса бы врятли хватило, но парень всё никак не отставал. —А фамилия? —Томас О'Брайен. Свою дикую заинтересованнность он решил не показывать. Пока по идеальному типажу он прошёл на все двести из пяти, но мы же не лёгкодоступные. —Ньют Сангстер. Очень приятно. Новый знакомый протянул Томасу руку. Тот неохотно её пожал, и чёрт его подери, даже руки у него были идеальные! Костлявые, длинные пальцы, а сама рука нежная-нежная... В голове туман. Эйфория накрыла с головой. Ну что за уёбок, ей богу. Разве можно быть таким?... Не таким? —Ага, очень. Томаса хватило лишь пробубнеть что то себе под нос, иначе бы он горячей лужицей стыда и смущения растёкся по полу. Мимо проходил официант с бокалами шампанского на подносе. Ньют ловким, изящным движением аккуратно взял два бокала и протянул один разсскрасневшемуся парню. Он ещё и манерный... Снять бы этот пиджак, закатать его рубашку по локоть и сигарету в руки дать. Это будет самый мёд. Ньют протянул парню второй бокал, но тот отказался едва заметным кивком. Томас повернул голову в другую сторону лишь бы не смотреть на через чур раздражающего собеседника. Даже не особо ознакомленный с ним, с его привычками, повадками, характером на все сто процентов было ясно, что Ньют Сангсер является живым воплощением его идеального типажа. Ньют небрежным движением откинул растрёпанные, блондинистые волосы со лба и поправил галстук, криво висящий на шее. Без Томаса он пить не стал, и два искусных бокала стояли на столе. —Почему ты стоишь тут один, не танцуешь? Вопрос разрезал неловкую тишину. —А ты? Парня этот вопрос, кажется, слегка смутил и он как то негромко и рассеянно ответил: —Да не хочется чего то. С такой реакцией и с таким ответом с ним стало намного комфортней. Он тоже, кажется, не мог найти себе пару. Не по той же причине что и О'Брайен, но всё же... —Вот и мне тоже. Неловкое молчание снова воцарилось между ними, пока его снова не прервал Ньют. —Может... Потанцуем? После такого ответа слышать такой вопрос было слегка странно. И если бы это спросил не он, а кто то другой, Томас бы рассмеялся бы ему в лицо и ушёл выпить чего нибудь покрепче,но сейчас... Он согласился. —Идём. О'Брайен сказал это очень тихо, в подтверждение своим словам, которым он наверное не верил сам. Мешали только все эти люди. Мешало из присутствие и постоянные взгляды. Это пиздец как мешало расслабиться. Но почему бы просто не забыться? Сделать то, чего он так давно хотел? Почему бы просто не доверить себя этому человеку и не расслабить руку заключённую в его тёплую ладонь? Сангстер держит крепко, при всём желании не выпутаешься. Парень тащит их в самый центр бального зала. И в такие моменты задумываешься. А не плевать ли что подумает общество? Сейчас не время думать о них,время думать о себе и о своём удовольствии. Ньют и эти люди останутся в памяти яркими обрывками воспоминаний. К чёрту репутацию, образ, маски. Суть этой странной игры под названием жизнь- разрушать стандарты и рамки к чертям. Треск и осколки. То-ли это сердце не выдержало, то-ли это разбились стереотипы современного общества. Рука Сангстера легонько легла на талию, слегка притягивая ближе. Глаза в глаза, ладонь в ладонь. Рука Томаса покоится на плече. В полу-тьме свечей Ньют кажется ещё красивее. На его лице играет довольная улыбка. По стенам ползут несуразные тени, ноги двигаются в едином ритме буйной мелодии. В танце проглядывается та жизнь, тот огонь, которых не увидишь стоя у стены. Ты не сможешь это почувствовать, пока не попробуешь. Силуэты сливаются в единое месиво. На них смотрит столько людей... И впервые Томасу так хорошо и всё равно на других. Никогда ещё глаза не казались такими красивыми. Идёт первый танец, второй, третий. Лёгкие уже подводят, дыхание сбилось, а всё чего хочется это танцевать, танцевать, танцевать... Может это алкоголь ударил в голову? Возможно. Может это всё из за одного придурка с тёмно-ореховыми глазами? Тоже может быть. В любом случае, на сегодня хватит танцев. Очень хочется на воздух. Парни смеясь вываливаются в пустынный сад с украденной бутылкой шампанского. В ночном саду больше никакого... Через огромную, стеклянную дверь мелькают танцующие пары. Еле слышная музыка, большие качели, бескрайнее звёздное небо, ну разве не романтично? В лицо дует прохладный ветер с запахом недавно распустившейся серени. Томаса ведёт от одной этой атмосферы. Сидеть вот так вот на качелях, плечом к плечу. Само присутствие Сангстера заставляет гореть щёки адским пламенем. Издали слышится биение волн о скалы. Море убаюкивает побережье своим размеренными боем и шипением. —А пошли к морю? —Ньют улыбается блаженной улыбкой и смотрит на звёзды, подняв голову. —Тут не далеко. Томас снова лишь кивает в ответ, и этого кивка вполне хватает для ответа. С этим человеком куда угодно. Холодный, морской бриз дует в лицо. Морские волны омывают песок пляжа. Томаса передёргивает от холода этого ветра. Сейчас он сидит в его пиджаке,так как тот, котрый был на Томасе остался где то в зале, а сам Ньют с завившимися от влажности волосами и по локоть закатанной рубашкой. И это выглядит ахуенно. Они сидят через чур близко. Накрывает какая то эйфория, и это уже точно не бурный алкоголь в крови. Томас тянет за атласную ленту чёрного галстука немного на себя. Ньют рассматривает его лицо, улыбаясь лукавой улыбкой. Рассматривает каждую родинку, а у самого в глазах столько искорок. И он, кажется, совсем не против когда его ещё ближе притягивают за галстук и целуют. И мать твою как это приятно... Ощущать его губы на своих, ощущать его руку на своей талии. А поцелуй такой трепетный и чувственный. Но даже в нём, больше эмоций, чем где либо. —Томми. —Ньют выдыхает странную форму имени Томаса, и уже не спрашивая, снова целует. Была ли это любовь с первого взгляда? Определённо.