Под светом луны

      Часы на телефоне показывали пол третьего ночи, пока тело обволакивала небольшая прохлада, а взгляд был устремлён на высоко стоящую луну в небе, освещающую ночные улочки вместе с бесчисленным множеством маленьких звёздочек. Сегодня полнолуние.       И Ване с Ильёй как раз в такую ночь не спится — сон совершенно не идёт, посему по предложению второго они и пошли наблюдать за видом с их небольшого балкона.       Вроде бы они просто очень хорошие друзья. Очень хорошие друзья с извечным тайным желанием покрывать поцелуями друг друга, переплетя пальцы вместе; с вечными светскими беседами ни о чём и обо всём одновременно; с вечными встречами и ночёвками в квартирах друг друга; с вечными улыбками и небольшим смущением в присутствии друг друга; с вечным желанием находиться на каждом мероприятии вместе; с желанием посвятить друг другу сотню любовных песен и стихов, в которые свои чувства друг к другу не уместить даже с тысячью листов и мельчайшим почерком; с вечным чувством истинного дома рядом друг с другом и желанием прожить вместе до конца своей жизни, никогда не отпуская друг друга. Всего лишь очень хорошие друзья с вечной любовью друг к другу.       Квартира Ильи была для Вани чуть ли не вторым домом. Он уже обходил почти каждый сантиметр пространства и излежался на постели, на которой только с недавних пор перестал смущаться засыпать вместе с Коряковым. Ваня сжимает руками перила балкона, вглядываясь в ночное небо, пока Илья рядом курил, выдыхая дым в куда-то в сторону. Бессмертных бы тоже с удовольствием закурил, только домашнего кальяна тут нет (Илья, заебал, ну ради меня можно же).       Ваня просто молча стоял и размышлял о своих чувствах. О том, насколько ужасно комфортно и уютно сейчас — просто молча стоять вместе с Ильёй, просто находиться рядом с ним. О желании, чтобы они были рядом всегда. О том, какая у Ильи особенная внешность, и он сам весь особенный. О том, как ему нравятся его шутки. О том, как интересно рассматривать его тату и расспрашивать о их смысле и значении (о чём Илья всегда с радостью рассказывал). О том, насколько внимательно Илья слушал об его увлечениях, даже если вообще не понимает, о чём речь, и о том, почему такая реакция именно от него была ужасно приятной. О том, как он его всегда поддерживает, если тот выходит на сцену (с трепетом вспоминая тот поцелуй в щёку с объятиями на сцене, казавшийся до ужаса особенным). О том, как Илья всегда, если что, готов ему помочь при возможности. О том, насколько это всё было необычно и странно для друзей. С тем же Саней он никогда такого трепета и приятного волнения не испытывал. Но Илья — особый случай.       Саня, кстати, уверен в том, что Ваня конкретно влюблён, выслушав получасовой рассказ Вани об Илье (Саше показалось, что если бы он не прервал его для своей гениальной и чересчур очевидной мысли, он бы еще как минимум полчаса рассказывал о Корякове, только подтвердив его теорию), но Ваня каждый раз шлёт его нахуй, мол, "да че ты пиздишь, неправда, додумываешь просто, мы просто хорошие друзья, всё, ладно". И как только Бессмертных предполагал, что Саня может быть вполне себе прав, пытался сразу пресечь эти мысли. Ну не может быть, ну нет, ну бля... я же не гей... да даже если гей, Илья сразу меня нахер пошлёт...       Но сейчас, размышляя над своими чувствами, действиями и ситуациях, Ване кажется, что Саня действительно прав. Его поведение чересчур необычное для обычной дружбы, и видимо это заметно. Так странно это понимать. Что сейчас рядом с ним человек, в которого он ужасно влюблён, и они у него дома. Испытывает ли он хоть что-то похожее? Насколько рискованно будет признаваться в любви?Что вообще между ними — простая дружба или что-то большее?       Уйдя в свои мысли, Ваня и не заметил, как Илья начал ему что-то говорить, а после и окликать, чтобы тот отозвался.       — Ало, блять, Вань, ты умер? — Бессмертных его начал слышать уже после того, как его потрясли за голову, потрепав его волосы.       — А... а-а, да нормально все, слышу я, че ты хотел? — еле слышно заикаясь, ответил Ваня, переведя взгляд на Илью и на то, как он и его родинки великолепно выглядели под лучами луны. Луна. Точно.       Та самая луна, смысл которой он не понимал, ведь лучше признаться прямо и не морочить мозги. Но что если попробовать прямо сейчас? Просто прикинуть, если вдруг Илья всё-таки против отношений и испытывает исключительно дружеские чувства. Будет обидно, но если так надо, пусть так и будет. Да и в обстановке окружающей есть своя странная, но романтика, кажется. Только вдвоём под лучами луны, в уютной тишине. Мило.       — Сначала вопрос, над чем ты так сильно задумался, че там за тайны вселенной? — Илье было искренне интересно, не начал бы Ваня его просто по-приколу игнорить. А может и мог. Но скорее всего нет.       — Да ниче такого, просто... — он поднимает взгляд на небо обратно, — луна сегодня красивая, знаешь.       Бля, такая тупая идея, боже, зачем он это выдумал, мог бы и позже сказать, еблан, господи. На лице Вани читается волнение — его взгляд метается от неба к Илье, чуть задумчивому.       — Она просто красивая или мне умереть? — с легкой улыбкой переспросил Илья, чтобы уточнить, признание это или он просто вкинул что-то, чтобы вкинуть.       — Э-э... а что ты выберешь? — теперь Ваня уже смотрел конкретно на Илью, выдыхающего сигаретный дым перед ответом.       — Ну... Я бы умер.       После этих слов Коряков подошёл к Ване, положив свою ладонь на его руку, сжимающую перила. А Ваня стоял, ужасно смущённый, в непонимании, всё сейчас правда или ему просто чудится какая-то слащавая херня.       — Бля, если ты шутишь, я тебя с этого балкона и скину головой вниз, клянусь... — Ваня банально не мог поверить. Лучше бы он признался прямо, сука...       А Илья смущался не меньше Вани, честно, внутри него будто атомная война из чувств. Вся эта ситуация казалась нереалистично хорошей и счастливой, Илья слишком долго скрывал свои чувства к Ване и посвятил ему слишком много стихов любовных (даже демка песни одной где-то лежит, где Илья пытался максимально скрыть, что песня Бессмертных посвящена), чтобы так быстро всё произошло. Что-то останавливало его от того, чтобы просто взять и сжать Ваню в объятиях, не отпуская. То ли сигарета до сих пор горящая в руках, то ли просто смущение всей ситуацией, то ли... может...       Всё так до ужаса слащаво-романтично, что действительно не верится. И Илья, пользуясь моментом, всё же неожиданно заключает Ваню в крепкие объятия, утыкаясь ему носом в плечо и заставляя его ещё сильнее смущаться, но всё же потом чувствует, как Ваня аккуратно прижимает Илью к себе, обнимая в ответ.       — Я... люблю тебя... да. Надо было сразу сказать прямо.       — Я тоже тебя люблю.