На грани

      Черная Yamaha летит по ночному шоссе, мягко входя в повороты и доверчиво наклоняясь почти параллельно земле. Иногда кажется, что колеса парят, едва касаясь плавящегося под ними асфальта. Двигатель урчит мягко, но громко, разносясь эхом по безлюдным просторам. Мотоциклист в кожаном костюме черного цвета с красными вставками почти сливается со своим скоростным монстром, прижимаясь грудью к рулю. Воздух будто раздвигается перед ними, пропуская и давая простор для разгона. Ветер свистит в ушах даже сквозь шлем, дополняя картину сумасшедшей скорости.       Но всё когда-то заканчивается. Особенно свобода движения. Перед ночным гонщиком выросли бетонные сооружения, которые люди называют домами. Он усмехнулся, постепенно снижая скорость до почти разрешенной. Несмотря на поздний час, Сеул жил очень насыщенной жизнью. Поменялись только персонажи на улицах. Офисный планктон, которым был насыщен дневной город уступил свое место его ночным жителям — любителям тусовок, легких денег и прочим бездельникам. Тем, кому не нужно было вставать на работу к восьми утра. Тем, кто мог назвать себя свободным художником, не принадлежащим никому, ну, или по-простому — безработными. Тем, кто просто мог себе позволить не работать.       Мотоциклист влился в неспешный поток гудящих машин и нетерпеливо двигался в нём, периодически сигналя чересчур наглым участникам движения. Не выдержав плотного, тягучего и оттого медленного потока, он сворачивает в ближайший переулок, желая объехать эту тянущуюся и светящуюся фонарями заднего вида змею из автомобилей. Лавируя в узких проемах между домами, он выскакивает на свободную улицу, параллельную той, с которой он свернул.       Yamaha не спеша набирает скорость, довольно урча. Разгоняться здесь не стоит, но это уже лучше, чем плестись в пробке. Стрелка на спидометре неукротимо растет, раздражая сердце адреналином. Он любит скорость. Любит свободу, которую ощущает, когда садится на свою Yamaha и выезжает за город погоняться с ветром наперегонки. Такие ночные поездки дают ему ощущение жизни. Ощущение, что он все еще жив. Потому что днем он ничем не отличается от сотен одинаковых, будто клонированных жителей Сеула в белых рубашках, галстуках и костюмах, спешащих в свой офис.       Из раздумий парня вырывает звук полицейской сирены, невесть откуда взявшегося патруля и призыв остановиться.             — Блять! — Он съехал к обочине и заглушил мотор. Проблем с полицией не хотелось. Возможно, он превысил скорость. Потянувшись к карману, где должны были лежать документы и не обнаружив их там, парень еще раз выругался, но уже жестче. Теперь проблем не избежать точно. Но он ведь не вытаскивал их из кармана… Это он помнит очень отчетливо. Неужели потерял? Тяжелый вздох вылетел из-под снимаемого шлема.             — Добрый вечер, офицер! Я что-то нарушил?       Подошедший полицейский молча рассматривал его несколько секунд. Затем, представившись, произнес:             — Нет, вы ничего не нарушили, но у нас объявлен план перехват. Можно взглянуть на ваши документы?             — Господин офицер! К моему сожалению, я по неосторожности забыл их дома. Но мой дом совсем рядом. Может, мы прокатимся до него, и я вам вынесу документы? — Парень старался сгладить ситуацию. Проводить ночь в отделении полиции не хотелось. — Меня зовут Хван Хёнджин. Я работаю программистом в банке…       — По неосторожности, говорите?.. — Полицейский прервал его речь и задумался. — Ну что ж… — Он оглянулся по сторонам и, приблизившись к мотоциклисту, произнес:             — А может, мы по-другому решим вашу проблему? — Хван вскинул брови. Ему только что предложили что? Откупиться?             — Ээээ… Я вас не совсем понимаю, господин офицер. Как еще мы можем решить возникшую проблему? — Полицейский кивнул на свои пальцы, которые показывали характерный жест, обозначающий деньги.             — Если согласны, просто кивните. — Еле слышно произнес полицейский, все еще оглядываясь. Хёнджин задумался. Ему впервые предлагают дать взятку, но выхода у него особо нет. За то, что он без документов, ему может грозить срок, поэтому парень неуверенно кивает и лезет в карман за наличкой.             — Ц-ц-ц — Полицейский отрицательно качает головой. — Не здесь. Поезжайте впереди, я вас позже обгоню и сопровожу до места. Только не гоните. Перед следующим светофором притормозите и пропустите меня. Всё поняли? — Кивок, и шлем закрывает лицо мотоциклиста.       На следующем светофоре он действительно пропускает полицейскую машину и пристраивается за ней. Прокручивая в голове только что произошедшую ситуацию, Хёнджин вдруг понимает, что не заметил жетона на полицейском. А ведь в жетонах встроена камера, и с ней бы он не был таким смелым. «Странно это всё. Ладно. Сейчас на месте разберемся». На очередном светофоре он слышит, что на телефон приходит сообщение. Хёнджин опускает глаза на экран смартфона, который прикреплен на руле.

Минхо.

«Ну что, поиграем, котик?»

Вы

«Для начала привет».

Минхо.

«Ага. Так что? Ты не против?»

Вы.

«О какой игре идет речь, Минхо? И где ты вообще?»

Минхо.

«Светофор не проеби. И не отставай».

      Патрульная машина моргнула два раза габаритными огнями и рванула на разрешающий свет светофора, издав визг от прокручивающихся на месте колес.             — Что за хуйня? Минхо? — Хёнджин непонимающе мотнул головой, выжимая рычаг скорости на мотоцикле. Он пытается обогнать движущийся впереди него автомобиль, но тот виляет, не давая ему такой возможности. Хван злится. Откуда в машине взялся Минхо и что за игру он затеял? Куда они едут? Вопросы роились в его голове, раздражая.       Ли Минхо. Они встречались уже больше трех лет. Практически жили вместе, но Ли был из категории «кот, который гуляет сам по себе». Иногда он пропадал на какое-то количество времени, напоминая о себе только редкими сообщениями в мессенджере, что с ним всё в порядке. Либо просто рандомными, ни к чему не привязанными фразами, типа: «Хёнджин, ты сегодня ел?».       Первый год Хван злился, не понимая, чем вызвано такое поведение Минхо. Они почти не ругались. У них были спокойные отношения. Но исчезновения Ли не зависели ни от их ссор, ни от чего-то конкретного. Просто вечером или в течение дня могло прийти сообщение: «Не жди меня. Пока не смогу приехать.»       Минхо был полицейским. Но о своей работе предпочитал не распространяться. Хван лишь знал, что тот работал в отделе по борьбе с коррупцией в рядах полиции и не только. Лишь однажды Ли упомянул о чем-то таком. Хван тогда вышел из душа, после их игрищ, а Минхо сидел, развалившись в кресле и курил. Сам Хёнджин не курил, но был не против того, что Минхо дымит в его квартире. Хёнджин подошёл к нему и присел на корточки между расставленными ногами старшего. Минхо был голый, но это никого из них не смущало. Никогда. Минхо знал, что его тело красиво и не считал нужным прятать это. А Хвану нравилось смотреть. Хёнджин положил руки на бедра Ли, поглаживая их.             — Ты такой сексуальный, когда куришь, хён! — Минхо ухмыльнулся и, протянув руку к голове Хвана, притянул его ближе. Хёнджин не ожидал этого и практически упал на него, уткнувшись ртом в живот Ли. Приподняв младшего за подбородок, Минхо выдохнул струю дыма ему в шею, вызвав необычными ощущениями мурашки. Хёнджин прикрыл глаза, вдыхая дым.             — Хёнджин, — Минхо дёрнул Хвана на себя, побуждая того забраться к нему на колени, — а расскажи мне о своих фантазиях? Они есть у тебя? Мы никогда не говорили об этом. Мне интересно. — Пока одна рука развязывала пояс на белом халате Хёнджина, вторая сжимала его бедро. Хван, опершись сзади руками о колени Минхо, придвинулся вплотную к его паху и откинулся назад, помогая стянуть халат. После своего отсутствия Минхо никогда не мог быстро насытиться Хёнджином. Тому иногда даже приходилось брать отгулы на работе, потому что хён не выпускал его из кровати.             — Фантазии? Мммм, дай-ка подумать… — Хёнджин прикрыл глаза, наслаждаясь руками Ли на его бёдрах и ягодицах, сжимающих и блудливо крадущихся к ещё не остывшему колечку мышц. — Мне нравится, как ты выглядишь с сигаретой… Да… ахх… — Язык Минхо играет с бусиной соска. — Ещё… Я мечтаю… ах… Чтобы ты был в форме… И грубо… Минхо… — Хёнджин едва дрожит, пока руки Минхо сжимают уже полувставший член, размазывая по головке прозрачные капли.             — Джинни… Ты такой чувствительный, а хочешь грубо, да? Чтобы тебя ударили? Хочешь? — Минхо прищуривается, наклоняет голову и шепчет на ухо, касаясь раковины языком и вызывая очередной вздох-стон у Хвана. Тот кивает, смущаясь. — Это интересно… Только у меня тоже к тебе просьба будет, раз уж речь зашла о форме. Джинни, если ты когда-нибудь меня увидишь в форме или же по гражданке, но я сделаю вид, что не знаю тебя, то прошу тебя вести себя также. Будто мы незнакомы, хорошо? — Хван кивнул, утягивая Ли в поцелуй.       Хван не сразу понимает, куда они едут, пока полицейская машина не свернула на дорогу, ведущую из города. На трассе он бы мог запросто обогнать автомобиль, но выбрал лишь поравняться с ним. Он ожидал увидеть за рулем Минхо, но там был тот же офицер, который и подходил к нему. Хёнджин в недоумении притормозил, пропуская машину и пристроился сзади.       «Что за хуйня? Ничего не понимаю». — Проносится в голове у Хёнджина.       Он думал, что разгадал Минхо, но опять промахнулся. Они свернули на старую, уже неработающую стоянку для большегрузов, где полицейская машина и притормозила. Хёнджин тоже остановился. Огляделся. Пару брошенных разобранных автомобилей, полуразрушенное здание мотеля, подрагивающее все еще работающей лампой над ним.             — Зачем было ехать так далеко, офицер? — Раздражённо произнес Хван, снимая шлем и встряхивая копной черных волос. — А вдруг у меня не окажется при себе той суммы, которую вы попросите… Мне придется возвращаться в город?             — Не нервничайте, господин Хван. Сейчас все уладим. — Проговорил офицер, оглядываясь по сторонам. — Я много не прошу. — Он протянул Хвану листок, на котором была написана сумма. Она была на самом деле не заоблачная, но и немаленькая. Права и свобода всё-таки дороже. Хёнджин вздохнул и полез за наличкой во внутренний карман, расстегнув куртку. Достал портмоне и начал отсчитывать купюры.             — Всем на землю! Руки за голову! — Пустующая стоянка внезапно наполнилась ярким светом, шарканьем десятков бегущих по асфальту ног, криками и лязганьем металла. Хёнджин, испуганно оглядываясь, увидел человек пять бегущих в их сторону мужчин в черном обмундировании, в шлемах, с наставленными на них автоматами. Сердце гулко и быстро застучало, шум в ушах перекрывал голоса.             Уже лежа лицом вниз, Хёнджин почувствовал, как на его спину грубо приземлилась чья-то нога, вдавливая его в пыльную землю. Вскоре Хвана за шкирку, как щенка, вздернули и тут же уткнули в капот автомобиля, раздвинув ноги.             — Кто вы и что здесь делали? — Он вздрогнул от рук, которые начали его обыскивать, опускаясь с верха, похлопывая по бедрам, по паху и по ногам.             — Меня зовут Хван Хёнджин. Здесь я…             — Мы этого забираем? — Хвана прервали, обращаясь, очевидно, к тому, кто его допрашивал и обыскивал. Скорее всего, он был главный тут.             — Да, а этого я сам доставлю и разберусь с ним. — Послышался приглушённый смех. — Давайте, парни! Спасибо за работу! — Хвану показался голос знакомым, но из-за шлема он был искажён.       Хёнджин обернулся и увидел, как офицера, который приехал с ним, в наручниках повели к фургону, которого он раньше не замечал.       Как только фургон покинул стоянку и на ней воцарилась опять тишина, Хёнджин услышал, как на его телефон пришло сообщение.             — Господин офицер! — Хёнджин, рискуя получить как минимум пинок в спину, обернулся к стоящему к нему спиной полицейскому. — Можно я отвечу на сообщение? Возможно, там что-то важное.       Тот кивнул и передал ему телефон, сняв с подставки на мотоцикле. Сам же отошёл в сторону, очевидно, набирая номер на своем телефоне.

Минхо.

«Помнишь о моей просьбе: если я тебя не знаю, то и ты меня?»

Вы.

«Помню. Ты что, где-то рядом?»

Минхо.

«Возможно»

Вы.

«Что мне делать?»

Минхо.

«Просто запомни. Если захочешь прекратить, стоп-слово «Хорёк»

Вы.

«Почему Хорёк и при чём тут стоп-слово???»

Минхо.

«Всё потом. Я просто могу перегнуть палку.»

            — Всё, заканчивай! Твоё время вышло! — Хёнджин обернулся и в приподнятом забрале шлема узнал его глаза. Недаром голос показался знакомым. — Так по какой причине ты оказался на этой стоянке в столь поздний час? Хотя это мы и так знаем уже… Ты знаешь, что за дачу взятки должностному лицу положен немаленький срок? — Хёнджина толкнули, и он не удержавшись, едва не завалился спиной на землю, успев опереться руками. Он смотрел снизу вверх на человека в форме, стоящего перед ним и не понимал, чего тот от него ждёт.             — Я…я забыл права, и он предложил мне… — Носок чёрных запылённых кожаных ботинок внезапно оказался в неприличной близости от его паха. Хёнджин попытался отодвинуться, но уткнулся спиной в бампер автомобиля. Ботинок упёрся в пах. Грозя то ли раздавить, то ли возбудить.             — А если бы у тебя не оказалось столько денег с собой? Чтобы ты делал? — Голос звучал жестко, и Хёнджина вдруг охватило какое-то непонятное чувство. Внутри похолодело. От непонимания всей ситуации; от того, что он не может спросить прямо, что происходит, и не знает, чего ему ждать. Это одновременно и пугало, и… возбуждало. — Я тебя пробил — ты законопослушный гражданин. Ни штрафов, ни нарушений… А тут такой серьёзный проступок сразу. Что же мне с тобой делать? — Он задумался. Потянулся и, наконец, снял шлем, тряхнув волосами. Сказать, что Хёнджин охренел это ничего не сказать. Его волосы из темно-каштановых стали цвета асфальта со светлыми прядями. Когда успел и зачем? Ответов он всё равно не узнает.             — А может… Мы договоримся с вами, господин офицер? — Хёнджин включился в игру, предложенную Минхо. — Я умею быть благодарным. И мне не хотелось бы марать свою чистую биографию таким случайным проступком.             — Договоримся? Ты охуел такое предлагать офицеру спецподразделения? Ещё и при исполнении? — Сильная рука, как будто вновь не ощущая веса Хёнджина, подняла его с земли и швырнула на капот машины лицом вниз. Хван застонал — это было неприятно и даже немного больно. Кожа на лице тут же запекла в месте соприкосновения с металлом. Хван не успел опомниться, как на его руках защелкнулись наручники, сдавливая запястья. «Блять, что он творит? Какое там слово было?»             — Хочешь договориться? Ну что ж… На колени, живо! — Хёнджин развернулся и хотел было уже произнести то самое странное слово, но… Минхо стоял, опершись на мотоцикл Хвана, и с дерзкой ухмылкой прикуривал сигарету. Хёнджина будто оглушило чем-то. Он непроизвольно облизал губы. Сердце забилось в предвкушении. Был только этот Минхо, а всё остальное исчезло.       Такая картина могла ему только сниться.       Минхо очень шёл этот цвет волос.       Минхо очень шла эта форма.       Минхо шло всё.       Чёрт возьми! Это самое возбуждающее, что видел Хёнджин за последнее время. Он опустился на колени, не отводя взгляда от Ли. Тот подошёл ближе. Держа сигарету в уголке рта, провел кончиками пальцев по подбородку Хвана, очерчивая скулы и пальцем оттягивая нижнюю губу.             — Умеешь быть благодарным, говоришь? Ну, посмотрим, насколько… — Минхо поднимает Хёнджина, хватая за предплечье, и ведёт к пассажирскому сиденью патрульной машины. Сам садится, а Хвана опускает рядом на землю. Хёнджин смотрит на него почти не мигая. — Отсосёшь так, что мне понравится — я закрою твое дело. А если нет — пеняй на себя. Понял? И не забывай, кто перед тобой! — Хван облизнув губы, кивнул.             — Руки освободите, господин офицер! — Хёнджин поморщился, когда наручники впились в непригодные для их ношения запястья.       — А может, мне еще и самому у себя отсосать? Ты задержан. А вдруг ты сейчас выхватишь у меня оружие и пристрелишь меня, а? — Минхо достал из кобуры пистолет и провёл им по щеке Хвана. Тот вздрогнул. «Я могу перегнуть палку» — стучало в его голове. Но было не страшно. Хван почувствовал, как дёрнулся член в штанах при виде Минхо с наставленным на него оружием. Он рвано выдохнул и оскалился. Минхо ухмыльнулся и повёл бровью. Он считал реакцию с тела Хёнджина.       «Ах, вот оно что. Ах, вот оно как… Джинни полон сюрпризов».       Ствол пополз ниже по шее, оставляя бело-розовую полосу при надавливании. Кадык, почувствовав нажим, дёрнулся.       Хёнджин не сводил глаз с Минхо, сглатывая образовавшуюся в большом количестве слюну.       Минхо потянул за змейку куртки Хёнджина, обнажая медовую кожу. Он сцепил зубы, как будто ему дико хотелось припасть к влажной от пота шее, ключицам, но он понимал, что сейчас не время.       Холодный металл табельного приятно холодил кожу, покрывшуюся мурашками. Ствол неспеша двигался по змейке вниз, чуть царапая кожу, обнажая тело все больше и больше. Хван опустил взгляд, проследив за движением. Его тело подтрухивало. От прохлады. От возбуждения. От желания.       Когда дуло внезапно упёрлось ему в пах, он охнул и застонал. Минхо провёл стволом по очевидному возбуждению Хёнджина и ухмыльнулся.             — Тише-тише… Мы ещё даже ничего не делаем, а ты уже готов кончить, как сука? На меня, блять, смотри!       Хван поднимает на него затуманенный взгляд. Минхо расстёгивает ремень на форменных брюках. Хёнджин облизывает губы, следя за действиями старшего.       Минхо внутри уже колотит от вида такого Хёнджина. Сдерживаться очень тяжело. Член стоит колом, изнывая от одного только взгляда на стоящего перед ним на коленях Хёнджина. Он подтягивает его ближе, и проведя по его искусанным от желания губам влажной головкой, резко входит в горячий рот, испустив стон.       Хван закашлялся, но через минуту уже сам насаживался. Без рук было не очень удобно, но выбора не было. Минхо, опустив ладонь, зарылся в его светлые волосы, придерживая и направляя.             — Да…да… хороший такой… аах… Тебе же тоже так нравится? — Кивок, и что-то немыслимое языком внутри, от чего Минхо почти зарычал, вцепившись в волосы и дёрнув их на себя. Хван заскулил и зажмурился. Глаза заволокло слезами. Больно. — Прости. Сам виноват. Зачем так хорошо? Да… Ещё, малыш… — Хван подполз ближе, неуклюже утыкаясь в пах и вбирая член Минхо по самые яйца. Он нашёл темп, удерживая себя плечами между бёдер Ли. Стоны старшего его возбуждали, Хван извивался, сам не имея возможности коснуться своего уже изнывающего члена.       Минхо потянулся к распахнутой куртке, смочив слюной пальцы, коснулся, лаская, возбужденных сосков Хвана. Понимая, что может скоро кончить, отстранил Хвана, хоть это было и нелегко. Тот сегодня превосходил себя. Но такое быстрое окончание игры не входило в планы Ли. Хёнджин застонал, выпустив изо рта член, и прогнулся от ласки, закрыв глаза. Минхо затянулся уже тлеющей сигаретой, выпуская дым Хвану в лицо.             — Минхо… — Пощёчина, прилетевшая неожиданно, отрезвила. — Простите, господин офицер… Я всё правильно делаю?       Минхо на секунду вздрогнул. Он понял, что переборщил, увидев стекающую с нижней губы струйку крови. Очевидно, металлическая вставка на рукаве формы задела чувствительную кожу губ Хёнджина. Он едва удержался, чтобы не наклониться и не слизать последствие своей грубости, как сделал бы это в другом месте и при других обстоятельствах. Но вместо этого подушечкой большого пальца медленно растёр её по подбородку. Хёнджин глядя ему в глаза, извернулся, захватив его палец в рот. Почувствовав солоноватый металлический привкус своей крови, Хван вздрогнул. Кажется, он до этого даже не понял, что произошло.             — Да, Хёнджин, ты молодец… ты хорошо благодаришь… Теперь я хочу… Ты же хочешь, чтобы офицер трахнул тебя? — Минхо затянулся, прищурившись от дыма, который норовил пощекотать глаза.             — Да, господин офицер. Делайте, что посчитаете нужным… — Хёнджин, стоящий на коленях перед ним, в пыли, с разбитой губой, из которой ещё сочилась кровь… Такая картина не могла оставить ли равнодушным. Минхо понимал, что в нём просыпается что-то животное… Он так сильно хотел оказаться сейчас внутри именно такого Хёнджина, что испугался сам себя. Кажется, их фантазии сошлись как пазл. Один хотел подчиниться грубой силе, а другой хотел подчинить и безраздельно обладать. Не так, как до этого. Он любил его в домашнем белом халате и также любил его сейчас, стоящим на коленях перед ним, на какой-то Богом забытой стоянке, в наручниках и глядящего на Минхо… Нет, не со страхом, но с невысказанным согласием в правильности происходящего сейчас здесь с ними.       Хёнджин сплюнул на землю слюну, смешанную с кровью. Усмехнулся. Он не понимал еще природы своих чувств, но ему нравилось то, что сейчас происходило. Нежность, поцелуи и объятия после секса — это очень хорошо. И он это любит. И это будет завтра и потом ещё много раз. Здесь другое. Элемент опасности, грубая сила к нему, животное чувство страха, когда налетела полиция, оружие и форма на Минхо делали их как будто другими людьми. И можно быть тем, кем ты никогда не был, но… чувствовал.             — Ми… — он прочистил горло, едва не совершив ошибку, но исправившись, — Господин офицер, не угостите сигареткой?       Минхо удивлённо приподнял брови. При нём Хёнджин ни разу не курил. Он поднёс к его раскрасневшимся от трения по члену губам, недокуренную сигарету. Его пальцы и губы Хёнджина соприкоснулись возле фильтра. Минхо вздрогнул. Почему-то это выглядело и чувствовалось сейчас так возбуждающе и дико. Хёнджин затянулся и, даже не закашлявшись, выпустил струйку дыма в Минхо, который вдруг осознал, насколько Хёнджин полон загадок. Ли вернул себе сигарету с окровавленным фильтром.             — Я готов! — Он склонил голову, ещё и молча подтверждая свое согласие на любое действие Ли. Минхо подошел ближе и поднял его с колен.             — Слово помнишь? — сказал тихо, будто кто-то мог услышать их.       Хван кивнул.             — Пока не требуется. — Минхо вздёрнул бровь. — Мы же вроде не в игры тут играем, господин офицер. — Хван не выходил из роли, даже когда Минхо это негласно разрешил. — Не думаю, что его вообще стоило придумывать. Тем более такое глупое. — Он хмыкнул. — И давайте не затягивать, мне завтра на работу вставать рано. — И отвернулся.       Ли снова поразился наглости этого милого, на первый взгляд, хорька. За время их отношений он его таким видел впервые. Может, дело в том, что он и дома-то не очень часто бывал. А когда бывал, то старался додать Хёнджину любви, которой тот был лишён в его отсутствие, и залюбить его. Но понял только сейчас, что делал это так, как считал нужным он сам, Минхо. Не спрашивая у самого Хёнджина, чего хочет он. За исключением того самого вечера, когда тот разоткровенничался и выдал свои желания.             — Давай, иди! Вперёд! — Минхо толкнул Хёнджина по направлению к капоту, и тот чуть споткнувшись, почувствовал, как в спину упирается дуло пистолета. Голос вдруг изменился на металлический. Таким Ли разговаривал с преступниками. Его голоса боялись. Знали, что этот голос значит. Щёлкнул замок наручников. Но радоваться Хвану не стоило. Замок защёлкнулся теперь спереди. Прижавшись сзади к Хёнджину, Минхо шумно выдохнул куда-то в шею:             — Ну что, развлечемся, Хван Хёнджин? — Он спустил с него кожаные штаны и, прислонившись своими форменными и грубыми к его заднице, потёрся пахом. Пальцы скользнули в мягкие волосы, оттягивая их. Минхо уткнулся носом в затылок и легонько куснул. Хван вздрогнул. Тут же почувствовал, как рука Ли обхватила спереди его член, лаская через ткань боксеров. — Посмотрим, насколько хорошо ты примешь мой член. — Зубы Минхо впились в чувствительное место между шеей и плечом.       Хван охнул, когда Минхо языком лизнул выступившую от укуса кровь. Он застонал, и в ушах зашумело. Ли резко раздвинул его ноги своим коленом и толкнул животом на капот. Хёнджин упал, успев повернуть голову вбок, чтобы не разбить нос. Поверхность автомобиля неприятно холодила кожу. Куртка задралась, и прямое соприкосновение с металлом вызывало дискомфорт. Боксеры были сдернуты и звонкий шлепок по ягодице выдернул Хвана из своих мыслей.             — Твоя задница создана, чтобы её драли. — Ли со стоном потёрся о такую знакомую задницу своим уже снова вставшим членом. Хёнджин закусил губу, чтобы не податься на это тепло, дразнящее его сзади. — Услышу хоть писк — пеняй на себя. Стонать будешь, когда я разрешу, понял? — Минхо знал, что Хван во время секса очень громкий и что этот приказ ему будет очень сложно выполнить. Но играть нужно было до конца. — Не слышу ответа, Хёнджин?             — Понял. Ну и сука ты, Ли… — Пальцы, вцепившиеся в волосы и заставившие застонать от боли, не дали договорить фразу.             — Ты, кажется, не понял меня, щенок! А за оскорбление офицера тебе полагается ещё одно наказание. — Прилетевшая пощёчина на этот раз была чуть сильнее, и голова Хвана дёрнулась от удара. Вместе с членом, которому это почему-то нравилось. Хёнджин стиснул зубы и закрыл глаза.       Хван специально спровоцировал Минхо. Они оба это знали. Тёплая солёная струйка прочертила красную полосу из носа через губы и подбородок, утекая куда-то по шее вниз. Хван хмыкнул. В каком виде он завтра пойдет на работу? Но ему почему-то сейчас было на это похуй. Все с детства видели в нем только красивую куклу. Сначала взрослые с ним сюсюкались и норовили потрепать за щеки, позже одноклассницы падали в обморок только от его вида. Когда он понял, что ему нравятся мужчины, ситуация мало поменялась. Его хотели. Его любили. Но не так, как он бы сам хотел. Даже тот же самый Минхо только спустя два года отношений соизволил спросить о его желаниях. Почему он сам не говорил? Наверное, привык со временем. Но всегда хотелось больше грубости, а не жеманных ласк, от переизбытка которых хотелось блевать. С Минхо было всё лучше, чем с предыдущим партнером. Ли сам по себе был жестче, и его ласки нравились Хёнджину. И он любил Ли Минхо. Это, наверное, было решающим фактором. Но сказать о своих предпочтениях Хёнджин бы еще долго не смог. Сам Ли и помог.              — Надеюсь, ты усвоил урок! — Минхо сжал рукой ягодицу Хвана, другой доставая из кармана заветный бутылек со смазкой. Он налил немного на пальцы, согрел и, чуть поиграв со сжатым колечком мышц, вошёл одним пальцем. Тело под ним вздрогнуло, но молча. Минхо улыбнулся. «Послушный какой. И весь мой!» Задрав куртку повыше, он коснулся губами кожи, тотчас покрывшейся мурашками. То ли от прохладного воздуха, то ли от его прикосновений. Толкаясь пальцем, он нашёл бугорок и коснулся его, чувствуя, как Хёнджин дёрнулся и вытянулся, как струна, сдерживая стоны. Минхо представил, как он сейчас закусил губы, чтобы не издать звук. Второй и третий палец не заставили себя ждать. Рука гладила поясницу, проскальзывала под живот, сжимала кожу на боках. Губы Хвана не были так искусаны еще никогда. Он сжимал в зубах рукав куртки, оставляя на ней следы укусов и крови, капающей из носа. Жмурился до белых пятен под веками. Но молчал.       Минхо повернул его за подбородок к себе лицом, и его глаза расширились. Перепачканное в собственной крови лицо Хёнджина вызвало в нём ужас.       «Блять! Что я наделал с ним?» Он потянулся к карману за салфеткой, но Хван, глядя на него, покачал головой.             — Всё нормально… Я в порядке. Животное звать не буду… — Он улыбнулся, обнажая испачканные в крови зубы. Минхо разозлился на себя за то, что затеял эту дурацкую игру, но надеялся, что Хёнджину этого хватит надолго, потому что ещё кое-что для него припас. Он разорвал серебристый квадратик, и спустя несколько секунд Хёнджин ощутил не совсем то, что ожидал.             — Малыш, — Минхо наклонился к самому уху Хёнджина, пройдясь по нему кончиком языка, — ты когда-нибудь баловался игрушками? Взрослыми и опасными? — Хван вздрогнул и подался вперёд, а не назад, когда почувствовал между ягодицами прохладу металла. Хоть и в защите, но это немного неприятно. Он сглатывает и с опаской оборачивается на Минхо. В его глазах неподдельный страх.             — Минхо… — Он отваживается назвать по имени. — Ты уверен?             — Ты мне доверяешь, Хёнджин? — Минхо обхватил его шею рукой, поворачивая к себе и, наконец, не сдержавшись, поцеловал в кроваво-красные воспалённые губы. Слизал с них кровь и громко стонет, одновременно толкаясь внутрь Хёнджина стальным дулом. — Поцелуй меня… — прозвучало совсем по-детски. В этих обстоятельствах это звучало немного нелепо и по-дурацки. Хван откликнулся, находя чужие губы, отвечая на поцелуй и пачкая кровью лицо Ли. Металл внутри уже не казался таким опасным.       Хёнджину стало уже мало. Мало наполненности внутри. Но новые ощущения давали о себе знать, и он начал сам насаживаться, оторвавшись от губ Минхо. Впервые он застонал, забыв о запрете, но Минхо не заметил.       Сделав ещё несколько движений внутри Хвана, он вытащил игрушку. Вздох разочарования вызвал улыбку. Минхо быстро раскатал новый презерватив по своему уже изнывающему без Хёнджиновой задницы члену и вошёл сразу на половину, держа Хвана за бёдра. Протиснулся в него до конца, кусая за шею, и застонал.             — Боже… Ты такой узкий…горячий… Ты ждал своего офицера, Джинни? — Он толкнулся глубже.       Горячие тела соприкоснулись, и Хван громко застонал, насаживаясь и замирая. Его тело чуть подрагивало. Скованные руки не давали свободы. Он опёрся ими о машину, сплетая пальцы.             — Да… Я всегда вас… ахх… буду ждать… офицер… да… — Хван запрокинул голову, утыкаясь в плечо Минхо. Найдя чужие губы, застонал, целуя жадно. — Блять… подрочи мне… Я хочу кончить, Минхо.       Минхо цокнул и замотал головой.             — Потерпи, мой хороший… — Ли взял его ногу под колено и поднял, ставя её на бампер. Хёнджин громко и протяжно застонал, когда Минхо вошёл в него под другим, правильным углом, проезжаясь по простате. — Да… Хёнджин… Ты такой грязный… Такой нуждающийся…       Хван вторил стонам Минхо после этих слов, уткнувшись в вытянутые перед собой руки, периодически хватая воздух раскрытым ртом. Ему снова мало. Мало Минхо. Но ему нравилось. Нравилось то, что он слышал сейчас. То, что чувствовал.       Как его, распростёртого на полицейской машине, дерёт Ли Минхо. Как царапает его нежную кожу грубая полицейская форма. Нравится вкус крови на языке. Он не сдерживается и откинув голову, кончает, задрожав всем телом.       Минхо, почувствовав, как сжался Хван внутри, ускоряется, приближая свой финал. Руки на бёдрах оставляют красные пятна. Он сжимает ягодицы Хёнджина, вспоминает перепачканное кровью лицо Хёнджина и кончает с громким стоном. Падает на спину Хёнджина, целует в шею и оставляет красное пятно.       Они тяжело дышат, пытаясь прийти в себя. Минхо не спешит выходить из Хёнджина. Но потом вспоминает, что тот лежит на холодном металле капота. Выходит, снимает презерватив, связывает и выбрасывает его. Салфетками, которые предусмотрительно положены в карман, обтирает себя и, разворачивая к себе Хёнджина, вытирает и его. Натягивает штаны на младшего и улыбается.       Минхо тянется за ключами и расстегивает наручники. Не удержавшись, берет за запястья и массирует их, понимая, как они сейчас болят у младшего.             — Вы так добры, господин офицер! — с сарказмом произносит Хёнджин. — Я уж и не надеялся. Надеюсь, пистолет был не заряжен?             — Я, конечно, гей, но не пидарас, чтобы так рисковать твоей жизнью, Джинни. — Минхо усмехнулся. — Надеюсь, после всего, что сегодня между нами случилось и ещё случится, ты не пристрелишь меня?             — Ну что вы, господин офицер! Только если вы скажете, что больше не будете меня так наказывать… Вот тогда я вас найду и пристрелю…       Хёнджин вытирает предложенной салфеткой лицо и, прищурившись, произносит:             — Я очень надеюсь поиграть сегодня ещё с твоим стволом. — Минхо схватил его за шею рукой, прикусив сбоку тонкую кожу.             — А я надеюсь, ты о том стволе говоришь, о котором я подумал… — Хван хрипло смеётся и тянется губами к Ли.              — Спасибо, хён! — шепчет в поцелуй, прижимаясь всем телом и чувствуя себя усталым, но таким счастливым.       Они покидают стоянку спустя какое-то время. Хван на мотоцикле, а Минхо на полицейской машине. Дома Минхо со смехом расскажет, как выкрал документы Хвана; как звонил ему на работу и сказал, что Хван Хёнджин завтра будет отсутствовать на рабочем месте, так как участвует в полицейской операции и ему положен выходной; как уговаривал своих коллег провести эту спецоперацию. И сколько подколов выслушал от них и ещё выслушает. Но вытерпел бы это, не задумываясь, ещё ни раз, ради Хёнджина. Хван смущается и утыкается любимому в шею. Он счастлив и говорит Минхо, что у него найдутся и другие, менее затратные, фантазии.             — Минхо, а можно вопрос? — Хёнджин лежит у него на руке, выводя пальцем узоры на груди.             — Конечно!             — А почему стоп-слово «Хорек»?       Минхо смеётся и прижимает его к себе.             — Потому что про себя я всегда сравнивал тебя с этим юрким длинным зверьком. Ну, и оно смешное. Для таких обстоятельств… — Хёнджин мягко улыбается и целует куда-то в район рёбер. Сейчас ему нравится нежность от Минхо. А завтра… Завтра будет видно.       Любовь она такая… В деталях. В поступках. В том, чтобы ставить желания любимого выше своих. Даже если эти желания кажутся сумасшедшими или на грани…