Котомафон

             Накануне этой ночи Денис разговаривал по телефону с родителями. Дмитрий Юрьевич рассказал сыну историю, которая приключилась с Деном в конце первого класса. Именно этот случай всплыл в подсознании парня и приснился ему.              Жар мая, перебиваемый свежим ветерком, и знакомый двор. Возле домов старой постройки обычно делали бомбоубежища, вот и в этом же дворе вырос, словно шишка на лбу от тяжелого удара, бункер. Он расположился у выцветшей, заржавевшей площадки, и его, как и качели со скрипящей горкой, заполонила зеленая трава, на которой желтым мелькали одуваны-солнышки.              Денис вновь оказался здесь. Он сидел на самой вершине бункера, смотря на плывущие по своим делам облака. На миг детское сердце сжалось и мир показался невероятно большим, взгляд устремился от маленькой точки – Дениса - до космоса, на мгновение стало страшно оттого, насколько большая планета и какой незначительный первоклассник в ее контексте. Но проносящиеся мимо ласточки развенчали это необыкновенное чувство. Их мощные крылья, будто дедаловские, подчиняли себе небо и солнце, а их громкое пение почему-то внушало Дену идею о том, что птицы – смелые, жизнерадостные и сильные, раз летают так высоко и красиво. В сознании закрепилась мысль, желание стать таким же прекрасным созданием, покорить мир и увидеть невиданные панорамы, спеть мелодию, которую еще никто не слышал. И только спокойствие вместе с воодушевлением захватили Коломиеца, как настрой сбил друг, приземлившийся рядом и закинувший на макушку Дена что-то, тем самым напугав.              Коломиец удивленно взял со своей головы нечто, это оказался венок из одуванчиков, зеленые стебельки аккуратно переплетались между собой, а бутоны желтых цветов горделиво смотрели вверх, от них пахло пыльцой и надвигающимся летом. Денис повернул голову на товарища, но почему-то не смог сфокусировать свой взгляд на его лице, то было размыто, выделялись лишь россыпи родинок, переходящих в тонкую шею. Но понимание того, что даже в воспоминаниях Денис не может вспомнить черты лица, слегка тревожило.              - Это тебе девочки сделали, - сказал приятный, чуть приглушенный голос.              - Круто, - Ден смущенно заулыбался, сжимая маленькими пальчиками стебельки.              - А ты знал, что одуванчики легко горят?              - Легко горят? – Денис поднял голову на друга и почувствовал, как мальчик с непонятным, смазанным лицом игриво улыбается.              - Да, хочешь подожжем?             Коломиец в раздумьях взглянул снова на небо. Оно было прекрасно и безмятежно. Он оглядел пятиэтажки, так любимые сердцем. Куда бы его не занесло, какие бы люди не были рядом с ним, он всегда будет возвращаться в собственный рай детского житья, никогда не предаст эти ржавые качели, пятиэтажки, парк, родную школу, любимого кота и двух друзей из начальной школы, даже несмотря на то что связь с ними потеряна и, возможно, навсегда.             Денис ложится спиной на траву, вдыхает приятный майский воздух. Его друг опускается рядом. Некоторое время они молча рассматривали небо. Ден прикрыл глаза, сейчас он слышал жужжание шмеля, оседавшего на растущие вокруг одуванчики, полет птиц, сбитое дыхание лучшего друга. Так хорошо вообще бывает?             Неожиданно всё замолкает, тишина пугает слишком сильно. Денис, желая разузнать причину такой перемены, нервно открывает глаза. В круглых линзах отражается пасмурное небо, он оглядывается по сторонам: его перенесло из родного двора на Красную Площадь, в Москву. В позвоночник неприятно давит старая кладка, с хмурого неба начинает капать дождь, он обволакивает Дениса, и парень чувствует себя мерзко. Рывком он поднимается с пола, но оказывается уже не на холодной грязной улице, а в классе московской школы. Весь промокший до нитки он стоит у доски, и ноги снова трусит, тело охватывает озноб. Ребята шепчутся, как тогда, в детстве, скользкие взгляды цепляются за каждый миллиметр тела Дениса. И пока учитель представляет классу нового ученика, Коломиец в панике зажмуривает глаза. Он просит остановить этот ужас, самый большой кошмар его жизни. Ребяческие смешки заполняют все пространство, детские шутки и потешные фразочки звучат не снаружи, а внутри, словно в голове, и Денис закрывает уши, чтобы не слышать больше ничего. Его сердце бешено стучит, и, кажется, что вот-вот на него нахлынут истерические слезы. Кошмары юности повторяются, глухо ударяя по сердцу.             Кто-то, будто услышал его молитвы, и вокруг образовалась прежняя тишина. Денис недоверчиво открывает глаза, убирает руки от головы и панически оглядывается по сторонам: станция метро. Но здесь было пусто, почти. Лишь на пьедесталах сидели или стояли на коленях фигуры, сверкающие болезненно медно-золотым цветом и в местах отдающие сине-зеленым оттенком. Лампочки издавали неприятный звук, заставляя Дениса содрогаться каждый раз. Было страшно и тихо, вдруг Ден заметил, что статуи то колхозники и колхозницы, то комсомолки, то красноармейцы гневно смотрят на него, будто обвиняя в том, что это именно он причастен к тому, что их разобрали во время Великой Отечественной войны, а потом собирали по кусочкам в сорок четвертом году. Денис повел плечами, он озирался по сторонам, пытаясь понять, чего они хотят от него. Ему казалось, что они что-то шептали ему в воздухе, наполненном неприятным запахом старого железа. Мальчик вновь сжимался, стараясь пережить этот параноидальный ужас, который он терпел все подростковое время в столице. Вдруг из двух туннелей послышались гудки поездов, их звук угрожающе приближался, словно они прямо сейчас налетят на Дениса. Шепот статуй перешел в отчетливый гул, который было невозможно разобрать. Ден уставился в пол, тело захватила паника, какофония, воцарившаяся в метро, забрала остатки спокойствия. Он упал на пол, дрожа в страхе, тремор в руках не позволял как-либо себя защитить, пальцы лишь напряженно вцепились в плитку, и, когда с глаз капнули первые слезинки, Денису показалось, что электропоезд вот-вот налетит на него. Он из последних сил поднял голову и увидел слепящие фары машины, мчавшейся на всех порах в его сторону, хотя рельс на этом участке, очевидно, не было. Изо рта вышел истошный крик, но он растворился где-то под землей.             Денис на панике разлепил глаза, выпрямился, чувствуя, насколько ненормально стучит сердце, по плечам пробежал нездоровый жар и на миг стало невыносимо плохо, так плохо, что хотелось выблевать все органы наружу. Он в сумасшествии огляделся, боясь игр своего подсознания, однако с облегчением для себя понял, что снова очутился на вершине бункера, снова со своим другом.              -…хочешь подожжем? – повторил вопрос мальчик, как будто всего ужаса, который пережил Ден, и не было. Это все ощущалось сейчас, как обыкновенная пауза в диалоге. Коломиец обернулся на него. Товарищ сидел с черной зажигалкой в руках и также задорно улыбался. Эта обстановка угомонила, напомнила о том, что впереди еще целое детство, так что почему бы и не пошалить. А девочки? Ну, а что девчонки? Новый сплетут, а если не сплетут – значит несильно нужен. Все-таки проделки с другом всегда важнее.              - Давай! – решил он, передавая другу свой венок из одуванчиков, словно это что-то сокровенное, как детский секрет.               Далее, как и рассказывал Дмитрий Юрьевич накануне этого сна, ребята подожгли одуванчиковый венок. Пламя вспыхнуло, отразившись в детских шаловливых глазах, и друзья одновременно протянули: «Ва-а-ау». Первые секунд пять было необычно и даже здорово, в воздухе запахло чем-то необычайно кислым, в одно мгновение этот запах даже стал походить на железный, одуванчики ярко вспыхнули, огонь отобрал их сладкий аромат и то, чем они стали в этот момент, судя по запаху и рассыпающемуся виду, понять конкретно нельзя было. Но все же этот кисло-пряный аромат звучал приятно, от него веяло детством. Денис попросил подержать венок, и его товарищ передал ему. А потом пламя распространилось поближе к теплым ладоням Коломиеца. Завороженные зрелищем, любознательные мальчишки не успели опомниться как огонь начал подбираться к рукам Дениса. Но было уже поздно реагировать, поскольку ожог на обе ладони обеспечен. Взвизгнув, Денис подскочил, выбросив остатки горящего венка прямо на траву. Пламени, конечно, это было по душе, и оно, не стесняясь, разрослось на поляне. Друг Дена начал бегать вокруг, хватаясь за голову, а Коломиец задрожал из-за боли от полученных ран. Его товарищ сбегал за взрослыми, пожар потушили. Потом, как рассказывал папа Дениса, он нашел своего сына на скамейке под домом вместе с другом. Сынишка сидел и ревел, лепеча что-то про то, что он умрет и его за это наругает мама, а парнишка рядом успокаивал его, обнимая за плечо, предлагая варианты. Там было что-то вроде: «будешь у меня жить, мама не узнает» или «сбежим и будем охотниками на покемонов».             Потом Дмитрий Юрьевич добавил:              - Позже дома ты сидел как вкопанный на кресле, ладонями вверх, пока мама мазала тебе руки, - мужчина по-доброму хохотнул, - ты хныкал и боялся, что умрешь от ожогов.             Эта же фраза звучала и во сне Дениса, когда силуэты первоклашек расплылись и все вокруг потемнело и опустело.              Ден проснулся от будильника, и в носу все еще стоял запах горелых одуванчиков, на плече, словно до сих пор лежала рука друга, а колени предательски дрожали от тех сцен из Москвы.             Благо в настоящем все было относительно нормально. Кот с утра пораньше бодрствовал, в ванной сгорела проводка из-за того, что дом был старый, так что пришлось разориться на электрика, и от стипендии остались жалкие гроши, хотя бы кофе стабильно стало получаться, и Денис даже начал находить в нем отдушину.             Правда была одна громадная проблема в университете, которая невероятно нервировала и выводила из себя. Настолько сильно этот вопрос рушил планы Дена, что он проснулся уже заведенный с утра пораньше.             Что конкретно случилось? Во время январской сессии один преподаватель заболел (ну или просто не хотел своевременно проводить экзамен) и перенес сдачу билетов на февраль. А в назначенную дату у Чипсика что-то случилось с кишечником, пришлось ночью вести кота в ветеринарку, поэтому Денис на экзамен не попал, остаток ночи и утро просидел в больнице. И вот он ходил по пятам за этим неприятным учителем, прося его сроки для отдельной пересдачи, но тот отмахивался. «Либо три, либо забирай документы из университета», - настаивал он.             У Дениса знатно припекало от этой ситуации, он не знал, как ее исправить, поскольку тот мужчина был из того ряда преподавателей (да и людей, в общем-то), которые так и ждут твоего фееричного провала. Этот провал случился, и преподаватель был и рад сделать все возможное, чтобы Ден слетел со стипендии.             Сегодня была пятница, нужно было ехать ко второй паре именно к этому мужику, и Коломиец был мрачнее тучи. Однако он решил себя порадовать, немного пошиковать и пошел утром покупать свежее молоко, которое привозили вместе с сырами и яйцами с ближайших сел.             Денис шел по улице в растянутой футболке, олимпийке и шортах. С неба светило солнышко, погода была то, что нужно. На деревьях распускались почки, и все свидетельствовало о том, что прибывает весна, но Дену от этого ни горячо ни холодно. Возможно, в Коломиеце играл юношеский максимализм, прилипший и не отлипающий еще с самого переезда в Москву. Для него потеря стипендии выглядела как безусловная трагедия, поскольку это означало то, что он окажется без той доли независимости, которой так кичился. Ему не нужно было звонить родителям, чтобы попросить деньги, он чувствовал себя ответственным, потому что сам за все платил, а что же будет теперь? Неясно. Он шел по асфальту, не смотря себе под ноги и инстинктивно сжимая кулаки, впиваясь в ладони ногтями до белых вмятин. Никакой сепарации, никакого удовольствия (по крайней мере доли того, что он получал ранее) от учебы, никакой ответственности, а значит, что никаких разборок в себе, никакого закрытия внутренних недомолвок, тянущихся еще с того самого момента, как во втором классе ему пролили компот на рубашку.             Бесит, раздражает, выводит из себя. Денис покупает молоко, уходит уже тогда, когда фургончик облепляют весело обсуждающие новости бабушки и лепечущие дети. Вся эта радость и улыбки не для него и точно не сегодня. Ему срочно необходимо придумать что-то такое, что исправило бы положение, но идей не было. В мозг в эту же секунду привались воспоминания из Москвы, сердце заполняла детская угнетенность и паранойя, которая извела его в столице, и стало страшно, что придется вернуться туда. Скорее всего, в Москве не было так ужасно, как представлялось и снилось Денису, возможно, все это восприятие смазано детскими обидами на родителей за то, что вырвали его из детства и оставили в среде, где каждый сам за себя пытается выжить в невероятной динамике большого города. Ден был еще слишком мал, но амбиции иногда выше любых противовесов. И если для родителей Коломиеца Москва сумела стать новым домом, то для Дениса она обернулась в самое злое место на планете, а цели семьи стали для маленького мальчика что, как поет Нойз, не лестницей в небо, а расшатанной стремянкой.             Ден останавливается посреди улицы, зажмурив глаза. Солнце светит приятным тепло-желтым, грея парня, но на душе холодно и мерзло, он старается сдержать слезы. Начало казаться, что желаемая свобода и независимость обернулись для него новейшей проблемой. Все, будто кричит, чтобы он возвращался в Москву, но как же он этого не хочет. Веки сжимаются еще сильнее, мурашки обволакивают тело, потные ладони еле держат стеклянную бутылку со свежим молоком, где-то справа слышится щелканье зажигалки, в нос ударяет запах сигарет. Он устал бороться с несправедливостью в свой адрес. Почему все выходит так?             Одно мгновение и на асфальте со звоном рассыпается на тысячи мелких частичек стекло. Ден открывает глаза, которые треснули, как стеклышки, и наполнены слезами, что поблескивают в солнечных лучах, как самые красивые самоцветы, созданные природой, как капельки россы приятным утром. Он в усталости смотрит на молочную лужицу, сжимает губы, кусая нижнюю со всей силы, и старается не плакать, задыхаясь, воздуха чертовски мало.             -  Эй-эй, ты чего, - подлетает к нему кто-то справа, но Денис не видит ничего кроме стекла, плавающего в грязном молоке. Его за плечи держат перед собой, и Ден ощущает дежавю. Он смотрит на человека рядом, лицо напротив в миг собирается в отчетливую картинку, на которую капали кисточкой коричневой краской – настолько много оказывается родинок у Ильи. Денис сглатывает комок, с грустью наблюдая за тем, как сверкают каре-зеленые глаза на солнце. Хозяин Завертина взволнованно разглядывает Коломиеца. – Ты в порядке? – спрашивает он. Денис кивает, но ему, кажется, совсем не верят.              - Да, я просто, - шмыгает розовым носом Денис, и мягко отбрасывает чужие руки, чувствуя смущение от такого контакта, - я просто купил молоко на последние деньги и, - он опускает глаза вновь на лужу, собеседник внимательно следит за чужим взглядом, после возвращается к лицу, замечая, что по щекам скатываются еще несколько горячих капелек.              - Так, - Илья аккуратно обходит лужицу, Дениса и мимолетно касается руки последнего, не оборачиваясь на ошеломленного Коломиеца, говорит: - ща купим тебе новое, не переживай, я заплачу.              - Да не надо, - возражает Ден, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки,  как его охватывает жар и невероятное волнение, которое толкает на новый всплеск эмоций: - и вообще, я тороплюсь! – Илья остановился, выдержав паузу, сделал несколько шагов назад спиной вперед. Когда он сравнялся с Денисом, его сосредоточенные глаза посмотрели на уставшее лицо напротив, уголки губ приподнялись в доброй улыбке, неясно, что его так воодушевило в Дене, но он развернул его за плечо в сторону дороги, ведущей к фургону, приобняв, и сказал:              - Вот представь, - он взмахнул свободной рукой, будто он этой же кистью насадил ряды легких облаков на безмятежно голубое небо, где только что пролетели, щебеча, парочка ласточек: - сейчас мы купим молоко, обкашляем ситуацию и ты, - ладонь легла на грудь Дениса, покрытую одеждой, Коряков снова заглянул в уже смущенные светло-голубые глаза, спрятанные за стеклышками круглых очков, в которых отражался утренний пейзаж: - приготовишь мне кофе, договорились? – на лице засияла улыбка, и Ден был готов поклясться, что его лоб и щеки сгорали от неловкости и радости одновременно.              - По рукам, - тихо ответил он, не сдерживая взаимную улыбку.              - Другое дело! – и Илья засмеялся, в одобрении прижав к себе Дениса, а потом отпустив. Ден в какой-то странной растерянности наблюдал за повеселевшим знакомым, и думал о том, что с таким человеком ему просто необходимо сблизиться.             Через некоторое время Денис стоял на кухне в той же растянутой футболке над туркой с кофе. Он заправил прядь белых волос за ухо и посмотрел в сторону балкона, где курил Илья. Парень зажал между губами шоколадный Chapman, брови в сосредоточении сдвинулись к переносице, глаза скрывали темные ресницы, в руке он держал черную зажигалку. Было неслышно, но Ден ощущал этот звук щёлкающего колесика и его это успокаивало. На лицо Корякова падали солнечные лучи, они же и красиво ложились на кухонный гарнитур, создавая настоящую атмосферу приходящей, пускай и прохладной весны. Илья вытянул руку с сигаретой и задумчиво посмотрел во двор. Тем временем закипело кофе, и Ден аккуратно снял его с плиты. Достал две кружки. Одну с цветами – ее когда-то папа купил маме – другую с Темным Лордом из звездных войн. Вторая напомнила Коломиецу детство, он мягко улыбнулся, пропустив в мыслях фразу: «Люк, я твой отец».             Добрая порция эспрессо разлилась по кружкам. Денис взял из нижнего шкафчика молочник, поставил на медленный огонь, залил молоко. Вновь повернулся в сторону балкона. Илья докуривал, он стряхивал сигаретные остатки в импровизированную пепельницу в виде крышки от банки из-под огурцов, и также хмурил брови. На нем была черная  кофта с длинным рукавом и спортивки. Интерьер старенькой квартирки иначе влиял на его образ. Смотря на него, Денису казалось, что этот человек такой домашний и уютный, что совершенно контрастировало с улицей. Там он выглядел, словно потерянный и даже одинокий в какой-то степени, как… как кот. Под ногами как раз затесался Чипсик, любезно гладя своим длинным черным хвостом голую икру Дениса. Парень усмехнулся, потрепал пушистого за уши и вернулся к приготовлению кофе.             Когда кухня вся пропахла приятным темным кофе, отдающим теплым молоком, Илья зашел внутрь. Ахнув, он протянул:              - Пахнет обалденно, - он с восторгом прошел мимо Дениса, одарив его заинтересованным взглядом, и взял в руки черную кружку с Дартем Вейдером. Отпив немного, он примостился спиной к кухонному гарнитуру и дал свою оценку: - вкусно, умеешь варить кофе.              - Спасибо, - ответил Денис, и поднял на руки Чипсика. Его довольная мордочка светилась на солнышке, он воодушевленно закрывал глаза, сразу было ясно, кто по-настоящему наслаждается жизнью.              - Шо ты, Чипс, - отчеканил Илья и протянул татуированную ладонь к загадочно переливающейся на свету шерсти кота. Он погладил его по спине, отчего кот довольно мяукнул, - ля, довольный, – Чипсик поднял глаза на Корякова, и два раза протяжно моргнул. Парень заулыбался и, назвав шерстяного «хорошим», продолжил смаковать кофе.             Кота отпустили на пол. Он прошел вперед, к кухонному столу. Мягкие лапы неслышно ступали по паркету. Кухня была залита солнечный светом, и Чипсику это явно нравилось, потому он по-царски разложился между выходом и столом. Полежав так некоторое время, он перевернулся на спину и поджал лапы, со стороны балкона подул приятный ветерок, который будто погладил настырного кота по животу. Чипсик же посмотрел на парней, которые что-то очень бурно обсуждали, и в недовольстве оттого, что на него не обращают и капли внимания, он мяукнул, но реакция была вся та же. Морда у кота приняла сразу же разочарованно-брезгливый вид, но он не сдавался: встал и поковылял к миске, нарочито громко похрустел кормом, однако ситуацию это не изменило. Илья слушал с нахмуренным видом, а Денис вообще отводил в беспокойстве взгляд куда угодно. Чипсик, посидев возле них, оставил попытки обратить на себя внимание, поэтому залез на стул, свернулся комочком и засопел.              -…если это все не решится, то степухи мне не видать, - Ден задумчиво разглядывал дно кружки, где загадочными сгустками лежал осадок от кофе. В Гарри Поттере на кофейной гуще предсказывали будущее. Интересно, что ему сказала бы Сивилла Патриция? Что он бездарь, которому придется принять поражение и уехать за помощью к родителям?              - Ну и зачем тебе ходить туда, где тебя не ценят? – вывел Илья парня из мыслей. Денис оторвался от изучения кофе, поставил кружку в раковину и неуверенно произнес:              - Это же вышка…              - Давай на чистоту: тебе там хоть интересно?              - Ты знаешь… - Коломиец вздохнул. Он понимал, что в глубине души ему не импонирует этот университет, образование он получает чисто из-за скуки и незнания того, куда ему необходимо двигаться на самом деле.  Единственное, чего он хотел, так это пожить в родном городе, постараться отпустить, а там и получится найти друзей, и работу, и с учебой попроще будет, может быть, и хобби себе найдет. В таком случае стоят ли потраченные нервы всего этого? – не особо.              - Во-о-от, ты искренен перед собой, это хорошо, - Илья заулыбался, как будто вспомнил что-то до жути приятное и важное для него, - давай так. С работой я тебе помогу, - Ден вскинул брови от удивления, - сегодня вечером напиши мне, если отчислишься, ну или останешься.              - Без б, - кивнул Коломиец.              - Если отчислишься, то устроим пьянку в эту честь, - завелся Коряков, Ден рассмеялся. Чипсик, до этого момента спавший на стуле, дернулся от громких разговоров и скептично поднял голову в сторону приятелей.              - Идет!              - Тогда забились.             Они еще немного поболтали, Илья поблагодарил за кофе и отличную компанию, Денис признался, что неожиданно рад такому знакомству, что слегка смутило Корякова. Они разошлись. Коломиец поехал на пары в хорошем настроении.             Сегодня, как окажется далее, был последний день Дениса в университете. Внезапное осознание того, что он пытается ухватиться за место, где он находится от безысходности и незнания себя, так захватили (ещё) студента, что он был буквально заряжен. Он влетел в аудиторию, сразу же начав пару со словесной перепалки с преподавателем. Накал страстей рос с каждым завуалированным оскорблением учителя, поскольку Денис отвечал той же монетой. Договориться никак не получалось, аудитория в ожидании слушала этот дискус, кто-то даже заснял на телефон. Взрослый мужчина давил тем, что Ден – идиот, который не просто отказывается от тройки, но и позорит себя на весь университет такими выпадами. Коломиеца эти заявления не пугали, он улыбался и стоял на своем, но через полчаса после начала пары, поняв, что разговаривает со взрослым ребенком, а не адекватным человеком, способным находить выходы из сложных ситуаций, его терпение лопнуло. Он с чувством выполненного долга, смеясь мужчине в лицо, заявил, что отчисляется. После этого хода, у преподавателя улыбка спала с лица, поскольку он понимал, что ему придет выговор за то, что он в очередной раз слил достойного студента с курса. Но вести переговоры было уже поздно: Коломиец легкой походкой пошел в деканат, написал заявление, забрал документы и удалился из университета.             На самом деле было страшно и волнительно, потому что неизвестность всегда пугает. Но что-то в Денисе сегодня щелкнуло, что-то похожее на ту смелость, когда он спас Чипсика из рук сомнительных подростков. В нем проснулась уверенность, каждый его шаг, словно был налит особенной духовной силой, сердце стучало и глаза внимали всей распускающейся красоте природы, даже прохожие стали привлекательнее обычного, мир казался светлым, а будущее наполнено свершениями. С таким же чувством он пришел домой, позвонил отцу, рассказал о случившемся и попросил об еще одной просьбе.             Всё дело было в Илье. Дениса не отпускало ощущение, что они уже были знакомы когда-то давно. Почему-то общение с этим парнем, а также его, допустим, случайные появления в достаточно переломные моменты жизни так странно влияли на Дена. Он чувствовал невербальную поддержку, его вдруг посетило осознание того, что он не один, как это было обычно. Этот факт завораживал. Потому он попросил у Дмитрия Юрьевича прислать фотографию альбома с первого класса. Если это неверный путь (хотя Денис после сегодняшнего сна был уверен на тысячу процентов, что они с Ильей учились вместе), то он все равно ничего не потеряет, если вспомнит своих бывших друзей и попытается их отыскать.             После этой просьбы, Денис позвонил Илье, тот довольный сказал, что пир за его счет и что он придет вечером. Потом Ден пошел выгуливать кота, потому как отчисление, праздник это или нет, нужно обязательно дать Чипсону выйти на свежий воздух.             Вечером завалился Илья. Обнял, сердечно поздравил и отдал два пакета: в одном алкоголь, в другом закуска. Они поставили все в холодильник и отправились в комнату в сопровождении двух бутылочек пива.  Разгон начался.             Денис делает глоток напитка и с ухмылкой наблюдает за тем, как Илья что-то нажимает на магнитофоне, а рядом крутится такой же заинтересованный в устройстве Чипсик. Внезапно на телефон Дена приходит уведомление, выбивая его из гармонии. Он смотрит на экран. Отец прислал фотографию альбома за первый класс, как Коломиец и просил. Денис вглядывается в детские лица и находит то, что давно утеряно в памяти: Коряков Илья, и забавное личико с каре-зелеными глазами также хитро смотрит на него с экрана, как в реальной жизни.             - О-о-о, это же Модерн Токен, - парень обернулся на Дениса, держа в одной руке бутылку пива, а в другой кассету, - Че случилось? – отреагировал Илья на странное выражение лица друга, воцарилась неловкая пауза, Ден лишь с необычным восторгом переводил взгляд с фотографии мелкого Корякова на недоумевающего взрослого лба, сидящего перед ним, сдерживая смех. Вдруг кот, встав между ними, протяжно мяукнул, обратив на себя удивленные взгляды, и Денис громко заржал, - В башню дало? – иронично спросил Илья, а Ден, прикрывая ладонью рот, смеясь, повернул телефон экраном к Илье. Тот также засмеялся и протараторил: - Так вот откуда ты у меня чувство дежавю вызываешь!             - Та же хуйня! – подтвердил Ден, продолжая смеяться. Пиво заставило двоих повеселеть, ситуация выдалась забавно-расслабляющей. Илья вставил кассету в магнитофон и присел на кровать рядом с уже пьяненьким Денисом.

Oh, I can't explain

Every time it's the same

Oh I feel that it's real

Take my heart

I've been lonely too long

            Донесся знакомый мотив из мафона, сразу вспомнился тот классный клип в розово-голубых цветах и двое певцов со смешными прическами. Денис посмотрел на Илью и понял, что именно этого человека он давно искал, именно в такой поддержке он нуждался долгое время. Еще он был рад, что вспомнил этого человека, что тот самый друг из началки не потерялся ни в огромном мире, ни в памяти. Потому, совершенно не стесняясь, обнял парня, притянув за плечо к себе. Пьяное состояние позволяло вообще все. На щеках итак был румянец, а Илья, видимо довольный ситуацией, склонил голову на плечо Коломиеца.             - Пиздец, ты красавцем вырос, - где-то у уха послышался голос Ильи, и по шее, а потом и по спине пробежались приятные мурашки, и Денис в каком-то странном желании быть ближе погладил Корякова по предплечью.             - Да ты тоже ниче такой, - хмыкнул Ден.             - Я? – Илья отпрянул, заглянув в глаза Дениса.             - Ты, - заулыбался парень.             - Ой, ну паси-и-иба, - Коряков махнул рукой, отвернувшись в напускном смущении, и Денис засмеялся из-за такого жеста.             Обстановка располагала. Вот так и выходит, что самое ужасное утро может перерасти в лучший вечер. Денис засмотрелся на затылок Ильи и подумал о том, что, возможно, встреча эта неслучайна, возможно, она что-то значит в его жизни. Он почему-то отчетливо ощущал какую-то связь Корякова со своей проблемой. Может быть, пообщавшись с ним, Ден сможет отпустить этот город и начать заново, но теперь уже не один, а вместе с человеком, который затерялся в его в памяти и тут же нашелся прямо неподалеку от старой квартиры.             - Кэт! – вдруг громогласно произнес Илья, вставая с места. Он подошел к магнитофону и, повернувшись на Дениса, с веселой улыбкой на лице показал рукой на кота. Ден взглянул на Чипсика и сам подошел к мафону. Черная пушистая непоседа примостилась на верхней части корпуса устройства и, по-кошачьи сбатонившись, прикрыв в блаженстве глаза, чуть шевелила ушами в такт музыки.             - Чипсик, ну ты даешь!             - Крутыш, а? – Илья всем телом обратился на Дениса, состроив брови домиком и умиленно улыбаясь.             - Крутышка, - хохотнул Ден, прикрывая рукой рот. В следующий миг он посмотрел снова на кота и произнес просто первое, что пришло в голову из-за сложившейся картины: - Котомафон.             - Чевось? – переспросил Илья, допивая бутылку.             - Котомафон, - повторил Ден, чуть склонившись над другом, - кот и мафон, котомафон, шаришь?             - Шарю! – рассмеялся Коряков, и на красном лице, покрытым родинками, нарисовалась приятная улыбка. Глаза Дениса зависли, и он на миг даже позабыл как дышать. Что-то внутри него приятно защекотало.

Listen to your heart

Cheri, cheri lady To know you is to love you If you call me baby I'll be always yours

            - Всё в порядке? – поинтересовался Коряков, и Ден отморозился, протараторив:             - Пиво закончилось.             - А, ща еще принесу, - и Илья отправился на кухню, провожаемый глазами Дениса. Тот же присел на кровать, его руки и губы онемели. Так бывало, когда он был уже достаточно пьян. Но он выпил всего лишь шестипроцентное пиво, почему его уже мажет? И что это за странное влечение к Илье? На момент стало страшно, что что-то не так, но после он взглянул на кайфующего кота, и сомнения смело, как песочный замок волной. Он достал телефон, сфотографировал кота, отправив сразу же в семейный чат. Когда в комнату вернулся Илья с двумя такими же бутылками пива, Ден выдохнул, успокоившись. Просто он очень расчувствовался сегодня, а когда так случается, он всегда становится более легким на опьянение.             - Так, - Илья открыл бутылку и передал Денису, потом сделал то же самое со своей. Ден вновь поднялся со своего места в ожидании тоста, - за твое отчисление и возобновление старой дружбы!             - За нас! – лучезарно заулыбался Ден. Бутылки зазвенели друг о друга и тут же опустошились на четверть.             - Нужно поставить какую-нибудь длинную кассету, - вяло сказал Илья и посмотрел на мафон, который после последнего повторения припева должен был замолчать. Коряков, если честно, тоже уже выглядел пьяным, чего ж их так развезло?             - М-м-м, - Денис присел на корточки, начал копошиться в коробке и, вытянув оттуда какую-то кассету, вставил ее в проигрыватель. Когда заиграла знаменитая «Money, money, money» группы ABBA, Илья присвистнул:             - А твои родители шарили.             - А то, - усмехнулся Денис, снизу посмотрев на Илью, - мама в молодости обожала ABBA.             - Восторг! – Коряков сделал большой глоток, протянул руку Коломиецу, помогая подняться. – А ему походу Модерн Токен больше зашел, - заметил Илья, кивая на Чипсика, чей хвост мелькнул у стены перед тем, как исчезнуть за коридорным поворотом.             - Он не ценитель просто, - Илья посмотрел на Дена и заметил для себя, что стоят они уж очень близко друг другу. Но, похоже, обоих пьяных молодых людей это нисколько не смущало.                          Из мафона кричали песни группы «Альянс», когда Чипсик заснул на подоконнике, а Илья и Денис разливали на двоих коньяк на маленьком журнальном столике, приставленном к кровати. Так они и сидели напротив друг друга на полу, а справа от стола стоял магнитофон.             - У-у-у, - Коряков прикрыл рот тыльной стороной ладони, морщась, отворачиваясь куда-то влево, - хорошо-хорошо, - сказал он через секунду, убрав руку от лица и посмотрев на Дениса, который также сконфузился от горечи коньяка, запитого колой. – Так че, Денчик, чего вы уехали из города?             - Мы? – Дена слегка шатнуло, но он удержал туловище, сев прямо. Голубые глаза внимательно разглядывали Илью, Коломиец думал: рассказывать или нет? – Мы уехали, потому что у родаков появился шанс остаться жить в Москве, - отрезал он.             - Но не у тебя, верно? – спросил Илья и сразу же встретил взволнованный взор Дениса. Коряков попал прямо в точку и решил закрепить свой результат алкоголем. Он подлил себе и Коломиецу, который уже начал изливать душу: - Да, не у меня, на хуй, - с разочарованием произнес Ден, и Илья в переживании посмотрел на друга. – Я там вообще чувствовал себя, как рыбка в аквариуме, - Денис опрокинул рюмку вместе с Ильей и запил колой, - не в том смысле, что на птичьих правах, а в том, что я ваще ничего не понимал, - Дениса повело. В пьяную голову залезли воспоминания неудавшейся адаптации, посередине что-то разгорелось. – Москва нас разообщила с семьей. Мамка с батьком ругались из-за денег, а я просто ненавидел это всё, - он облизнул нижнюю губу и посмотрел на прозрачную пластмасску, где крутилась кассета. Стук барабанов, ровное пение и гипнотизирующие черные колёсики с плёнкой так завораживали, мысленно уносили Дениса из этого вечера в день, когда они впервые высадились на Казанском вокзале. Он помнит, насколько жарко было в Москве тогда. Перед глазами, будто сейчас проносятся тетки с большими баулами вещей, в воздухе пахнет железом, везде шум и только папина рука не дает маленькому Денису потеряться в неразберихе неугомонного города.             - В школе тоже не сложилось? – голос Ильи звучал так мутно, словно кто-то кричал с поверхности на дно водоёма.             - Ага, - Коломиец медленно моргает, отпивает из кружки колу, она громко шипит, отдавая в висок и куда-то в мозг. Дениса возвращает в ужасную пучину воспоминаний. Тот самый шепот, странные смешки и, будто тысячи огромных глаз. – Я ничем не выделялся, денег у нас не было тогда, - Илья внимательно слушает, чувствуя, что ему раскрываются на все сто процентов, - ничего особенного, на самом деле, - спину Дена неприятно потягивает и он усмехается, смотря куда-то на дно кружки, - к компашке нормисов я не мог присоединиться, не хватало уверенности в себе, поэтому стал просто странным мальчиком, - его глаза встретились со спокойным лицом Корякова: - из плохого, очки мне разбили, пришлось год ходить в квадратных, - где-то в пояснице неприятно заболело, словно воспоминание. И такое действительно было. В четвертом классе пара одноклассников толкнули его на питьевой фонтанчик, он себе повредил позвонок, но ничего не сломал, слава богу, - ты бы видел этот ужас, круглые мне больше идут, - Денис заулыбался, отметая московские воспоминания, Илья улыбнулся в ответ. – Меня ничего не пугало так сильно, как то, что моя единственная поддержка – семья – никак не обращали на меня достаточного внимания, я не мог справиться с суматохой вокруг, меня все раздражало все больше и больше, а потом я вернулся сюда, к истокам, - закончил сложное откровение Ден.             - Ну, - Коряков налил еще коньяка обоим, - если тебя это утешит, то у меня тоже ничего крутого не сложилось, относительно по таким же причинам, - Илья выпил залпом, сохраняя зрительный контакт с Денисом, который сделал лишь небольшой глоток, - как у тебя, - магнитофон замолчал, парень вздохнул с досадой: - ну елы-палы, - он потянулся, чтобы поставить другую кассету, но чуть не упал лбом на угол тумбы, благо Коломиец сдержал его и усадил спиной к кровати, поспешно добавив:             - Я сам, сиди, - Денис повернулся к нему спиной и начал выбирать, что поставить. В этот момент Ден ощутил, что уже совсем не в кондиции. Все вокруг плыло, предметы превратились в нечеткие пятна разных цветов с небольшим очертанием. Он взял в руки кассету – буквы разбегались, мозг не мог составить из них слово, поэтому Денис оставил пытаться понять, какую песню он ставит. Он просто еле как поменял кассеты, не с первого раза попал по всем нужным кнопкам и сел уже рядом с Ильей, который тоже находился в каком-то астральном состоянии.             - Короче, я – музыкант-неудачник! – Коряков почти прокричал последнее слово, на что Денис удивленно уставился на парня, готовясь слушать чужую историю. – С  детства так хотел быть артистом, - интересный факт про пьяного Илью: его чувства становятся настолько обострены, что он начинает эмоционировать в три раза громче, проявляется это не только в речи. Например, в данный момент он взял Дениса за руку, вытянув ее перед собой, он провел указательным пальцем по тыльной ее стороне, сказав: - помнишь, я тебе скрипичный ключ нарисовал? – в голове Дена пронесся тот самый день: персиковый компот, ребяческий смех, Вова показывал новые татушки из жвачки, а Илья, сидящий рядом, выводил на запястье синей пастой ключ. Так необычно, но всё это вспомнилось за секунду, вместе с остальными подробностями того самого судьбоносного дня, когда мама уехала в командировку, а Дмитрий Юрьевич помог спасти Чипсика. Денис заулыбался, его взгляд сосредоточился на глазах напротив, и Илья дрогнул, выпустив чужую ладонь из своей. Создалось ощущение, что его вся эта история смутила. – На меня тоже родители не обращали внимания, - пролепетал он, - мама не поддерживала мои увлечения музыкой, была занята сестрой, наверное, - Илья взял бутылку коньяка и выпил прямо из горла, потом передал ее Дену, который уловил грустные нотки разговора и также отпил немного, - помню, написал в тетрадке по русскому текст какой-то, ну, репчину, - парни засмеялись, - потом, правда, матери показали, меня ремнем отхлестали за то, что не учусь, - Илья замолчал, пялясь на свои ладони. – Помню с Вовой за гаражами курили, я все назло делал, чтобы внимание обратили, они так и не обратили, - вздохнул Коряков, - даже сейчас, когда добился чего-то в музыке… - Денис смотрел на погрустневшего друга и думал о том, как бы его утешить, даже не утешить, а поделиться тем, что понимает его, что сопереживает, но перед тем, как он успел что-либо предпринять, Илья продолжил: - Я был баттловиком, - поделился он, повернув голову на Дена, - но ничего не вышло, чувствовал, что делаю что-то не так и столица задавила меня, я запутался, а распутаться никак не могу, - он сполз спиной на пол, перед этим забрав бутылку алкоголя, которая все это время находилась в руках Дениса.             - Знаешь, что я понял, бро, - скатившись рядом, проговорил Коломиец. Илья взглянул на него с надеждой в глазах, - мы с тобой оба вернулись сюда, чтобы найти ответы, - Денис улыбнулся Корякову.             - И оба просрали молодость.             - И оба одиноки, - усмехнулся Денис.              - Придурки, - насмешливо отсек Илья, отпил и передал Дену.             - Определенно.             - Потерянные получается? – уточнил Денис, после небольшого молчания.             - Ну да, - Илья повернулся к журнальному столику, взял с него кружки, предварительно вылив из них колу в пустой стакан, он поставил их на пол перед Денисом, и тот, все понимая, разлил по ним остатки бутылки. Коряков взял в руки напиток, поднял его для тоста и закончил фразу: - но лучше потеряться вместе, чем по одному, - Ден расплылся в пьяной улыбочке, они чокнулись и выпили.             Мафон крутил сборник песен группы «Кино». В квартире было темно, кроме комнаты, где лежали на полу Денис и Илья. Пепел покидал ненадежную пепельницу, улетал с балкона через открытое окно, ветер уносил его, как алкоголь старые обиды. Турка с остатками кофе одиноко стояла на столешнице, на нее падал свет фонаря, выделяя из всей посуды, отдыхающей неподалеку на сушке. Холодильник время от времени пиликал, внутри него жизнеутверждающе гудел моторчик. Под ванной по плитке бегали мокрицы. Чипсик лежал на подоконнике в комнате, ему чуть-чуть поддувало из щели закрытого окна, но это скорее был плюс, чем минус, потому что старые советские батареи жестко парили, создавая в комнате жару. Кот иногда шевелил ушами и хвостом, но в целом спал крепко. Теплый свет обволакивал комнату, музыка и алкоголь так расслабили, что Илья с Денисом чувствовали себя неимоверно блаженно.             - А Вовчик как?             - А Вовчик в Москве-сити, - рассказывал увлеченно Коряков, - он там живет со своим… - он запнулся, сдерживая смех, - с партнером короче…             - Ахренеть, не знал.             - Шутишь? Он сам себя сделал, стримами занялся, популярный.             - Ашалеть, - Денис запустил руку в волосы, аккуратно поправив пряди, - а вы с ним общаетесь еще?             - А то, - сказал Илья. – Стоп, - Коряков резко поднялся, в некотором шоке смотря на друга, - а ты что не знал про него?             - Не-а.             - Капец, Денчик, - Илья потянулся за своим телефоном, лежащим на столике, - давай я тебе покажу, - и он показал канал Владимира теперь уже не Семенюка, а Братишкина. Денис открыл на своем телефоне фотографию школьного альбома и, сравнив молодого Вовчика с нынешним, сказал:             - Ну тоже красавцем вырос.             - А то! Мы ваще крутыми мужчинами стали! Ну! Вообще на расхават, - Коряков приблизил к своему лицу, потом к вовиному, потом к денисиному. Он взял из рук Дена телефон и начал рассматривать белокурого мальчика с голубыми глазами, тонкими губами и маленьким носом. – Вот че у тебя норм нос, а у меня шнобель!             - Ниче не шнобель, - засмеялся Денис, Илья развернулся боком, провел пальцем по линии носа и пробурчал:             - Ага блять, у меня не шнобель, а Вова не пидор и ваще земля плоская!             - А че Вова пидор? – удивился Денис.             - Коммерческая тайна, - рассмеялся Илья, - ну бля, почему я такая нюня разговорчивая, когда пьяный!             - Та я никому не расскажу!             - Еще бы, я бы тебя... тогда бы... блин, - Коряков замолчал и поднялся с пола, - пойдем покурим.             - Я не курю.             - Не любишь?             - Не умею.             - А-а-а, - Илья помог Денису встать на ноги, - аккуратно, - сказал он, когда Ден чуть не упал на него. Держа за плечи Коломиеца, Коряков предложил: - я тебя научу!              Они завалились на балкон, смеясь. Илья тащил Дениса, а тому все хотелось где-нибудь присесть. За окном пылали звезды, небо было необыкновенно чистым, словно летом. Перед глазами парней предстал мирно спящий район. Ночная тишина была настолько красива, что казалось, что весь мир замер в ожидании чего-то. Это так очаровало обоих, что они зависли возле открытого окна, стоя в обнимку, как родные. В темно-синем далеком небе сияли тысячи жемчужинок-плевочков. Космос нужен нам, чтобы было лучше на душе, чтобы верилось в лучшее. Несмотря на сильную продуваемость, на балконе было тепло. Когда они отмерли, Коряков достал пачку тех же шоколадных сигарет и ту же самую черную зажигалку. Он вручил Денису одну сигарету, другую сам взял в губы, поддался вперед:             - Солнце, поставь руки так, чтобы закрыть пламя от ветра, - Денис аж опешил и выпучил глаза на Илью:             - Что ты…             - Денис, ёбаный! – выругнулся парень из-за того, что огонек зажигалки тух из-за ветра. Ден поставил руки, и Илья щелкнул пару раз. Пламя вспыхнуло, отразившись в глазах обоих. У Коломиеца что-то екнуло посередине, он посмотрел на друга и внутри стало так приятно, как будто он наконец-то оказался там, где всегда мечтал – дома. – Теперь вдыхай медленно, не торопись, - Илья сам затянулся, а после обратил внимание на Дениса: - ай-ай-ай, она потухла, шо ты там пытаешься, - и Ден глупо заулыбался, - иди сюда, - его тут же притянули поближе к себе, кончики сигарет соприкоснулись, и вторая зажглась. У Дениса от переизбытка ощущений на секунду дыхание сбилось. Либо они слишком пьяны, либо происходит что-то запредельное, - чего ты? – через минуту спросил Илья, уже стоя опираясь о подоконник, - затягивайся.             Коломиец, сохраняя максимально глупое выражение лица, примостился рядом. Он, как ему и советовали, медленно вдохнул, легкие покрыл дым и на секунду хотелось выдохнуть, прокашляться, но в следующий миг табак ударил в мозг, а на губах почувствовался сладкий вкус шоколадного фильтра. Ветерок чуть поддувал, звезды также сияли, город спал. Было тихо, спокойно и хорошо… определенно хорошо.             - Я всегда мечтал стать музыкантом, - заговорил вдруг Илья, - я приехал сюда за вдохновением, за музой, - он посмотрел на Дениса. В его каре-зеленых глазах сверкнуло что-то странное, его затуманенный пьяный взор сейчас был свеж и зорок. Он почему-то молча разглядывал лицо напротив, улыбался. – Ну, как тебе?             - Ты про что? – опомнившись переспросил Денис. Наверное, ему все это кажется, он слишком пьян.             - Про сижки.             - А, - Ден вытянул руку на улицу, рассматривая тлеющую сигарету, - да, неплохо, - он затянулся, - я рад, что снова встретил тебя, - сказал Денис то, что первое пришло в голову. Он повернулся к Илье, тот продолжал улыбаться и ничего не говорил. Либо он согласен, либо тоже настолько в стельку, что ничего не понимает. Но это, в общем-то, и неважно сейчас. Важно другое. В тишине они снова посмотрели на развернувшуюся панораму и продолжили курить, где-то за балконной дверью продолжал петь Цой…