we don't talk enough.

— уходи. и не возвращайся. прошу тебя, уходи!.. эти слова были ударом под дых: они пробивали насквозь, лишая кислорода и дара речи. ни разу в их доме не раздавались такие чудовищные фразы и душераздирающие всхлипы, и ни стены, ни хёнджин не могли их вынести. всё внутри и вокруг замерло, будто кто-то остановил время; лишь возглас возлюбленного продолжал крутиться в голове на бесконечном повторе, как заевшая пластинка, снова и снова царапающая внутренности на слове "уходи". парню хватило сил только окинуть ошеломлённым взглядом феликса, уронившего лицо в сгибы локтей. воздух словно загустел, заполненный тишиной, которую нарушали только приглушённые, прерывистые вздохи и стук дождя за окном. хван медленно отстранился от дверного косяка, который всё это время служил ему опорой, и побрёл в комнату, попутно заполняя руки и карманы вещами. на удивление, всё необходимое поместилось в одну спортивную сумку. на пути к входной двери хёнджин обернулся в сторону гостиной, где всё ещё сидел ёнбок. тот не сдвинулся с места ни на сантиметр с того момента, как хёнджин покинул комнату. парень всё ещё не мог выдавить из себя ни слова — кажется, боль перекрыла им проход, — поэтому хван просто вышел, тихо прикрыв за собой дверь. дождь стих. в лицо ударила свежесть, а по рукам прошлись мурашки. точно. куртка была запрятана в глубине сумки, и хёнджин решил, что не хочет лишний раз переворачивать её содержимое с ног на голову. ночной город ещё бодрствовал. окна многоэтажек светились и блестели, хмурились за закрытыми шторами и выставляли напоказ личную жизнь тех обитателей, что забывали спрятаться за пеленой занавесок. общежитие мемберов, в которое хёнджину предстояло вернуться, находилось далеко, однако тот предпочёл прогуляться пешком, предавшись размышлениям. хёнджин был из тех людей, которые не позволяли себе плакать. никогда. что бы ни произошло, он будет кричать, крушить всё вокруг, но ни одна солёная капелька не упадёт с его ресниц. по той же причине он не выносил слёз феликса — они разрывали ему сердце одним своим видом настолько, что хотелось плакать навзрыд, а хван не мог себе позволить такой слабости. и вот сейчас, впервые увидев своего парня в таком разбитом состоянии, хёнджин не мог найти себе места. ему хотелось сбежать, нестись прочь от этого зрелища, стереть ноги в кровь, лишь бы не чувствовать предательского кома в горле. пробежав несколько сотен метров одним рывком, парень остановился, тяжело дыша. спальный район остался позади, а перед глазами открывался вид на широкий проспект с оживлённым улочками. мысли о произошедшем никуда не ушли, потому хёнджин смирился и неспеша побрёл мимо магазинов с яркими, кричащими надписями и светящимися витринами. почему всё вышло именно так? ответ лежал на поверхности. парни до жути боялись ссор и конфликтов, поэтому как только в их голове появлялся хоть намёк на обидное слово или претензию с призрачным оттенком грубости, те закапывали их внутри как можно глубже, забрасывали в самые дальние углы подсознания. однако чувства усталости и злости могли с лёгкостью содрать корочку с только-только затянувшихся ран. так и вышло, и феликс наконец высказал всё, что тревожило его последние недели: то, насколько мало у хёнджина свободных дней, беспокойство из-за его ночных уходов по делам — быть может, в этом была даже толика ревности, смешанной с недоверием; быт, который почти полностью лёг на плечи ёнбока, и без того выдохшегося после гастролей. и прочее, и прочее... обвинения пулями пронзали хвана, а тот смиренно принимал их, будучи не в силах увернуться. в конце концов, феликс не выдержал и бросил ту необдуманную фразу, заставившую сердце хёнджина разлететься на тысячи мелких кусочков. но было ли эти слова тем, что парень действительно думал? или это была вина эмоций, раскалившихся добела и сыгравших с его языком злую шутку? в душе хёнджина трепетал огонёк надежды на второй вариант. стрелка на наручных часах близилась к двум часам ночи. неожиданно небо разрезала яркая молния, на миг осветив всё его затянувшееся тучами пространство. однако шум проспекта заглушал раскаты грома, музыка из ночных клубов не давала звукам грозы выйти на первый план, а многие люди даже не обратили внимание на изменения погоды. однако хёнджину увиденное не давало покоя. что-то напрягало, но что?... осознание ударило в голову в тот же момент, когда небо снова расчертило белыми полосами. и тут же парень сорвался с места; сквозь ближайший подземный переход хван пробежал настолько быстро, что даже не запомнил, как это произошло. но вот уже он стоял на остановке в обратную сторону. в подъехавший автобус никто, кроме хёнджина, не сел, но это было последнее, что его волновало. он лишь мысленно молил водителя ехать как можно быстрее, но казалось, будто тот назло замедлил ход. прозвучало название конечной, и парень пулей вылетел из транспорта. сумка неприятно тянула плечо, ноги цеплялись за каждую неровность, а лёгкие невыносимо жгло. наконец, хёнджин остановился возле дома, прислонившись к стене и пытаясь восстановить дыхание. здесь отчётливо слышался гром, и снова начинал капать дождь. и это послужило напоминанием, что медлить не стоит. судорожно порывшись в сумке — всё-таки, пришлось разворотить её содержимое, — хван нашёл то, что искал. видимо, не зря он из сентиментальности забрал свою связку ключей. не дождавшись лифта, хёнджин метнулся по лестнице вверх. пятиэтажная пробежка отдавалась болью где-то в груди, но сейчас это не имело значения. дверь была не заперта: похоже, что после ухода парня к ней не подходили. нашёл хёнджин феликса в спальне, где тот лежал, зажмурив глаза и укрывшись одеялом с головой. от звука открывающейся двери ёнбок всполошился, а затем присел на кровати, не веря своим глазам. однако испуг сменился чувством облегчения, и, как только хёнджин шагнул в комнату, феликс бросился к нему, захватив в крепкие объятия, будто подумал, что ему мерещится, что если он не удержит хвана, тот исчезнет прямо отсюда, с порога тёмной спальни. — почему ты вернулся? — я всё ещё помню, насколько ты боишься грозы. разве я мог оставить тебя одного? — хёнджин прижал ёнбока к себе, зарываясь носом в белокурые волосы. казалось, прошла вечность, а они всё так же стояли, однако тишина нарушилась неразборчивым шёпотом, опалившим нежную кожу на шее хёнджина. — что ты сказал? — недоумённо переспросил тот. — прости меня. хван слегка отстранился от парня и провёл пальцами по его подбородку, заставляя того поднять глаза, наполненные чувством вины. — послушай меня, ликси. мне ни к чему твои извинения. мы разговариваем слишком мало, нам стоит почаще открывать друг для друга свои переживания. просто не молчи больше ни о чём, ладно? это всё, чего я хочу. в один момент все страхи будто выветрились, стёрлись в пыль и больше не скрывали искренние желания. — а я лишь хочу, чтобы ты никогда не уходил.