Землетрясение

      Сидя на холодном кафеле, Минги старательно пытался успокоить сердцебиение, но получалось плохо. Зубы все еще стучали, и мелкая противная дрожь расползалась по телу новыми и новыми волнами.       — Минги, посмотри на меня. Посмотри на меня! — Юнхо обхватил ладонями его голые предплечья, заставляя поднять взгляд. — Все хорошо. Все позади, слышишь?       В его голосе звучали уверенность и озабоченность. Новая волна дрожи побежала по рукам до самых кончиков пальцев. Юнхо был прав, причин для паники больше не было, но пережитый страх никак не хотел отступать.       — Иди сюда, — Юнхо потянул его на себя, и Минги безвольно повалился в его теплые объятия.       Уткнувшись носом в юновскую толстовку, Сон медленно выдохнул, освобождая легкие и разум. Уже давно было пора успокоиться, что он как маленький, в самом деле?       Сирена разбудила их среди ночи. Не помня себя от ужаса, они наспех нацепили первые попавшиеся вещи и вместе с взволнованной толпой побежали на улицу по пожарной лестнице. Их номер находился на третьем этаже, но те минуты, когда они, спотыкаясь о собственные ноги, сдавленные со всех сторон незнакомыми людьми, пробирались вниз, показались Минги бесконечно долгими. Будто это были не минуты, а несколько часов тягучего, удушающего страха, застилающего глаза темной пеленой.       Как только лица коснулся свежий ночной воздух, Сон едва не упал, и только помощь Юнхо спасла его от перспективы быть раздавленным чужими ботинками.       Из соседних зданий тоже высыпали люди. Не было слышно криков и стенаний, никто не плакал. Почти не говорили. И эта тишина пугала больше всего. Вероятно, японцы настолько привыкли к подобному, что разучились по-настоящему бояться. Все столпились в центре улицы, подальше от стен и застыли в ожидании. Минги схватился за Юнхо, чувствуя его напряжение, и бросил все силы на то, чтобы остаться в сознании.       А потом почувствовал.       Сначала это была легкая вибрация, а потом земля под ногами ощутимо качнулась. Раз. Два. Скрипнула вывеска на соседнем здании. Три. Припаркованная неподалеку старенькая «Тойота» пошатнулась и простонала ржавыми рессорами. Четыре…       Больше ничего не происходило. Прождав для верности еще какое-то время, они с Юнхо двинулись в сторону гостиницы, вслед за остальными, рассудив, что если местные решили вернуться по домам, то, наверное, все закончилось.       Вот только не для Минги. Вместо твердой поверхности под подошвой он ощущал что-то вроде желе. Ему казалось, что обувь увязает в асфальте, что ступени прогибаются под его тяжестью, что пол ходит ходуном.       Кое-как стянув с себя обувь, он добрел до ванной, и тут силы совсем покинули его. Он ударился спиной о стену и сполз на пол. Юнхо тут же оказался рядом.       Теперь, в его объятиях, Минги понемногу начал приходить в себя. Он бы так до самого утра просидел.       «Съездили в отпуск, называется», — пронеслось в голове. Стало стыдно перед Чоном за свою реакцию.       — Ну, как? Получше? — Тихо спросил Юнхо.       — Угу, — отозвался Сон, чувствуя, как краснеют уши. Он отстранился, надеясь, что не слишком очевиден. По спине снова побежали мурашки, от чувств совсем иного толка. Страх улегся, а вот неловкость от близости Чона накрыла с головой. Да, они были друзьями и много чего пережили вместе, не раз делили один номер, не единожды лицезрели друг друга нагишом, и по идее вид чужой голой задницы уже давно никого не должен был смущать, однако же накануне вечером Минги пережил чуть ли не сердечный приступ, когда спросонья нарвался на Юнхо в душе. Это вспомнилось так некстати. Глупо, очень глупо.       Видимо, на его лице отразилось что-то, выдавшее кипение мыслей.       — Ты точно в норме? — Юнхо попытался заглянуть ему в глаза, а когда Сон отвернулся, обхватил его лицо ладонями и настойчиво повернул к себе. — Эй.       — Д-да, — запнулся Минги.       «Черт…. Лучше бы тебе воспринять это, как все еще…»       Додумать Минги не успел, потому что Юнхо вдруг нагнулся к нему и поцеловал. Легонько коснулся губами уголка его рта, задержался на пару мгновений и вдруг отпрянул.       — Боже, Минги-я, прости. Вот я кретин, — на лице Юнхо отразилось искреннее раскаяние. — Наверное, запоздалая реакция на стресс, — он неловко улыбнулся и отодвинулся, пряча руки за спину.       — А. Ага, — тупо согласился Сон, ощущая себя развалиной. Слишком уж много эмоций за одну ночь.       — Прости, — повторил Юнхо и поджал губы.       Они продолжали сидеть на полу, не решаясь пошевелиться и дыша едва-едва. Если бы Юнхо знал, какой хаос в этот момент происходил у Минги в голове! Такой мешанины чувств Сону ощущать еще не приходилось. Он отчаянно пытался зацепиться за тонкую ниточку здравого смысла, могущую помочь отправить его тело в постель, чтобы поспать, наконец, но она все время ускользала.       — Знаешь, — язык заворочался сам собой, Минги не отдавал себе отчета в том, что собирался сказать, — похоже я еще не совсем успокоился. Ты можешь…? Мне нужно…       Не сумев сформулировать мысль, он сам потянулся к недоумевающему Чону и приник к его губам с уверенностью, которую на самом деле не ощущал. Юнхо застыл на секунду, затем порывисто выдохнул и прижал его к себе, отвечая с неожиданной горячностью. Внутри Минги что-то заныло и щелкнуло. Он запустил пальцы в растрепанные волосы друга, одновременно нащупывая край чужой толстовки. Упрямая вещица все никак не поддавалась, зля и распаляя. Когда же, наконец, Сону удалось с ней справиться, и он коснулся горячего торса, Юнхо дернулся и простонал. Минги будто ударили по голове. Он ощутил болезненную легкость в затылке, которая электрическими импульсами рассыпалась по телу. Минги оторвался от губ Чона и скользнул к его шее, слегка прихватывая кожу зубами. Ладонь его продолжала беспорядочно блуждать под толстовкой. В ушах зашумело.       — Минги-я, — низко на выдохе произнес Юнхо. — Минги-я, стой. Подожди. Мы должны остановиться, — он мягко оттолкнул Минги и прислонился к стене. Грудь его тяжело вздымалась, лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Когда Сон вновь потянулся к нему, Юнхо вытянул вперед руку, останавливая. — Нет.       Минги не понимал. В висках стучало, и сердце билось так сильно, что, казалось, это можно увидеть сквозь футболку. Он смотрел на Юнхо затуманенным взглядом, и никак не мог сообразить, почему все так резко закончилось.       — Юно-я? — только и смог выдавить он.       — Умойся и иди спать, — произнес Юнхо дрожащим голосом и поднялся с пола. — Завтра вставать рано.       Оставшись в одиночестве, Минги не сразу смог себя собрать.       Если Юнхо так шутил, то это была плохая шутка. Что вообще произошло? Зачем было целовать, чтобы потом вот так жестоко все оборвать? И вообще…       Минги взглянул на себя в зеркало, и ему стало стыдно.       Хотя стыдиться стоило Чону. Это он все начал. А Минги…. У него просто стресс. Да. Он не соображал, что делает. Его вины в этом нет.       Ополоснув лицо ледяной водой, Минги вышел из ванной, выключил свет, добрался до своей кровати и плюхнулся в постель, ощущая ужасную усталость и обиду. Он надеялся побыстрее уснуть, чтобы ни о чем не думать, но, как на зло, сон не шел. Постепенно глаза привыкли к темноте, и Минги не нашел занятия лучше, чем разглядывать силуэты мебели и брошенных на полу раскрытых чемоданов.       Сложно было сказать сколько прошло времени — быть может час, быть может всего несколько минут — когда со стороны второй кровати послышался негромкий голос Юнхо:       — Обиделся? По спине побежали мурашки.       — Да, — Минги решил быть честным.       — Хотел продолжить?       — Угу, — признаваться в этом было ужасно неловко, и Сон уткнулся носом в подушку, вжимаясь в кровать, будто мог слиться с ней и сделаться невидимым.       — И давно у тебя… подобные желания? — меж тем продолжал Юнхо все тем же спокойным тоном.       — Нет. Не знаю, — Минги заворочался. Его обдало жаром, и лежать стало ужасно неудобно.       — М-м-м, — неопределенно протянул Юнхо, а через несколько невыносимо долгих минут продолжил: — А я вот часто об этом думаю.       Минги так и подбросило. Он сел, невидяще уставившись туда, где находилась кровать Чона.       — Прости, я плохой друг. Неправильно это все, — Юнхо вздохнул. — Не стоило говорить. Дурак я.       Минги опустил ноги на пол. В груди горело. Он встал и в пару шагов преодолел расстояние до соседней кровати. В тусклом свете, падающем из окна, угадывалась фигура Юнхо: он лежал на спине, согнув ноги в коленях и закрыв лицо ладонями. Минги сел на край постели.       — Зачем остановил? — просипел он севшим голосом.       Юнхо потер глаза и переместил руки на грудь. Он не смотрел на Сона, повернув голову вбок, но все же ответил:       — Не хотел, чтобы ты пожалел потом.       — Было похоже, что я против?       Юнхо поморщился, будто от боли.       — Прошу, давай не будем…. Забудь, ладно?       — Нет, — у Минги в голове не укладывалось, как Юнхо вообще может предлагать такое.       — Нет? — Чон недоуменно воззрился на него, приподнявшись на локтях.       — Не хочу я забывать.       Юнхо долго, напряженно всматривался в его лицо. Наконец, он сел и заговорил твердо и уверенно:       — Я действительно не считаю это чем-то правильным и позволительным. Мне все еще кажется, что я поступаю ужасно, но, наверное, я идиот или слабак, а может, и то, и другое, потому что не могу думать о тебе просто как о друге. Ты привлекаешь меня. Давно. И мне хочется целовать тебя, касаться и делать много таких вещей, о которых стыдно говорить. Вот. Теперь ты знаешь.       С каждым его словом Минги рассыпался на все большее количество частей. Он никогда даже мысленно не рассуждал в подобном ключе относительно Юнхо, но теперь, когда друг произнес это вслух, ему казалось, что и сам он ощущал то же самое уже долгое время. Могло ли это быть правдой? Минги не знал. Он видел только, как Юнхо начинает подрагивать в ожидании его реакции, и осознавал, что если сейчас же его не поцелует, то разлетится на атомы и перестанет существовать. Он схватился за пижамный ворот и рванул Юнхо к себе. Чон ахнул, но уже в следующее мгновение исступленно отвечал на поцелуй.       И если бы в этот момент вновь раздалась сирена или даже земля разверзлась под ними, Минги ни за что не отпустил бы его.