Всё возможно

      Было солнечно. И жарко. И особенно эта жара ощущалась в толпе. Город был не очень большим, но это не отменяло наличие часов пик, когда буквально каждому жителю этого населенного пункта было жизненно необходимо выйти из дома. Русые волосы средней длины — не слишком короткие, но и заплести в пучок их было невозможно — мягко и лениво развевались на ветру. В руках юноша держал небольшую стопку книг, что было довольно необычно, ведь за плечами у него был рюкзак, который на вид был вполне свободен от вещей. Паренёк, казалось, был неплохо сложен телом — под свободной футболкой и байкой на замке было трудно понять, но юношей с лишним весом его было назвать ещё труднее, — а личиком он и подавно вышел красавцем. Можно было подумать, что он, наверняка, пользовался популярностью у девушек и не страдал от недостатка внимания от молодых или не очень лиц мужского пола. Хотя на самом деле его все сторонились. Кроме некоторых личностей. И если бы это было хорошо, то русоволосый явно не стал бы избегать встреч с ними. Карие глаза совершенно не смотрели по сторонам: парень точно знал, куда он направлялся. Люди вокруг раздражали не хуже входящих звонков от соседа-старосты, который, не останавливаясь, набирал номер прогульщика.       Ногу Димы отдавили, из-за чего с уст сорвалось тихое ругательство. В тот же момент какой-то мужчина столкнулся ним плечом. Беляев успел только заметить иссиня-чёрные пряди волос, а чуть позже ощутить небольшой вес в ладони. Разумеется, как любой адекватный человек, юноша поспешил хотя бы взглянуть, что он по неосторожности умудрился стащить. Зрачки наткнулись на брелок-бутылёк с ярко-голубой жидкостью внутри. Бутылёк был обрамлен в золотистые завитки. Выглядело это довольно дорого, что было заставило студента развернуться и отдать брелок тому прохожему. Но, к сожалению или счастью, того уже и след простыл. Смирившись с находкой, юноша засунул её в карман джинсов и достал из заднего кармана мобильный: старый, потрепанный смартфон с несколькими трещинами на экране, на котором почти сразу появилось окно вызова. Делать было нечего, так что юноша всё же смахнул зелёный значок телефонной трубки и приложил устройство к уху.       — Где ты? — судя по стали и раздражению в голосе, сосед был явно зол на то, что Дима в очередной подставил его перед куратором.       — Иду. Несусь. Аж ответить на твой звонок, Евгеша, не могу, — с наглым смехом отвечал ему виновник переполоха, чуть ускоряясь. — Может, к следующей паре и прибуду. Но, думаю, перед лекциями мне необходимо перекусить. Тебе что-нибудь взять? — разумеется, студент понимал, что Жене такое предложение совершенно не придётся по душе, но отчего-то хотелось того позлить ещё сильнее.       — Если ты сейчас не окажешься около меня, то ночью ты хрен из комнаты выйдешь на свои забеги по району, — интонация была, очевидно, наигранно спокойной. Русоволосый мог поклясться, что Зуев в этот момент приложил пальцы к переносице или почти сломал несчастный карандаш, представляя на его месте своего невезучего друга-разгельдяя.       — Э! Мою выпивку ночную не трожь! Это святое! — возмутился юноша, уже начиная бежать трусцой. До университета было рукой подать, но, зная строгого старосту-няньку, Беляеву стоило поторопиться, иначе его ночным похождениям по барам придёт конец. В динамике раздались размеренные гудки, извещая о прерванном вызове.       Прийти на учёбу не значит учиться. И поэтому Дима не удосужился даже сделать вид усердной мозговой деятельности. Все пары напролёт он только и делал, что крутил меж пальцев карандаш, внаглую зевая. И всё же преподавателям на такое поведение студента было всё равно — пришёл хоть! Впрочем толерантность со стороны учителей не могла отменить злости Зуева на соседа, отчего напрашивался довольно очевидный вывод: дома невезучему парню явно будет конец. Однако даже так он постарался этого избежать. В прямом смысле этого слова.       В общежитие юноша буквально залетел, хватая с полки забытый ранее кошелёк, уносясь в свою комнату, где одно-единственное окно удобно выходило к пожарной лестнице — отличный путь для побега от разъярённого Жени, который только-только пришёл, когда раздался звук закрытия двери на ключ. И только в проёме комнаты появился высокий силуэт стройного светловолосого юноши, на очках которого появились видные отблески, как русоволосый выскочил из окна на лестницу, уносясь вниз. Ночная прогулка в пьяном виде начиналась с этого самого момента, как думал Беляев, пока его ноги вели остальное тело к так полюбившемуся бару «Софит».       Однако обычно приветливого охранника на входе в заведение в этот раз не было. Подёргав ручку, юноша с разочарованием узнал, что бар был закрыт. И лишь после карие очи заметили небольшое объявление, размещённое на стене у входа, что гласило о сан дне. И почему только вчера об этом не известили? А, может, и известили, но Дима был слишком пьян, чтобы запомнить это. И всё же это не отменило боли и некой обиды юноши, который со скрытой агрессией затыкал уши маленькими динамиками, включая старые песни с атмосферой на ночные прогулки. В конце концов даже в трезвом виде поход по городу успокаивал напряжённые до предела нервы.       «Софит» располагался как раз недалеко у Старого Города в Центре. Баров и клубов — в том числе стриптиз и гей клубы — в этой части города было предостаточно. Но никакой из них не мог заменить любимый, где никто не пытался затащить русоволосого в постель, подсыпать чего-нибудь ему в бокал или же внаглую целовать. Там все прекрасно знали репутацию Беляева, поэтому и не лезли.       Но Старый Город был известен не только своими публичными заведениями для развлечения. Прекрасные виды, широкие красочные улицы с большим количеством пёстрых вывесок, утончённые фонтаны и большая площадь прямо напротив реки, где местные жители часто запускали удивительной красоты фейерверки и салюты. До часа ночи людей на улицах этого района всегда было много. Но их количество нисколько не напрягало студента. Куда больше его раздражало количество целующихся парочек, выставляющих свою любовь всем на показ, что Дима не считал нормальным. В его понимании, любовь — личное, заветное чувство, которое лучше никому не показывать, дабы не сглазить эти отношения. Поэтому, проходя мимо таких смелых пар, русоволосый постоянно отворачивал голову или просто закрывал глаза.       Вот так неспешно прогуливаясь, парень заметить не успел, как наступила тёмная ночь, а он вышел по другую сторону Старого Города. Здесь не было ярких красок и широких улиц. Всё вокруг было серым, настораживающим, улицы сузились, и около каждого бордюра можно было увидеть чью-то старую Волгу или Жигуль, отовсюду чувствовалась опасность. Юноша, однако, вовсе не чувствовал себя неуютно. Каждая тропка, каждый глухой закоулок был ему знаком. Да и хотя бы в этой местности он мог остаться абсолютно один.       — Стой, не глупи, взвешивай свои деяния, — шёпотом напевал под нос Беляев песню, что била ему по барабанным перепонкам на данный момент. — Брат не тупи, дым затуманил сознание.       Меж пальцев появилась полупустая пачка сигарет Pall Mall Blue, а затем тонкая белая палочка с табаком очутилась зажатой меж зубов. Руки беспорядочно пытались найти зажигалку или же спички — хоть что-то, что дало бы огня, чтобы зажечь сигарету. Но, к большому сожалению юноши, он ничего не нашёл. Оставаться без дозы никотина он не хотел, поэтому начал оглядываться в поисках людей, которые могли бы дать прикурить. И — о, чудо! — в проёме между домами стоял, прислонившись к стене, какой-то человек, мужчина с тёмными волосами. По его виду и позе Дима мог с уверенностью сказать, что тот был пьян. Скорее всего, даже пьян в стельку. Не удивительно для этого времени суток и района. Довольно-таки смело русоволосый подошёл к незнакомцу, придерживая лямку рюкзака на всякий случай.       — Здрасьте, а у вас прикурить не найдётся? — глаза мужчины раскрылись, и он напрягся всем телом. Глаза — аквамарины, сияющие в черноте ночи ярким голубым цветом, — словно заворожили студента. Он уставился в них, затаив дыхание, боясь лишний раз шелохнуться. Словно отойдя от непродолжительного гипноза, юноша добавил: — Красивые глазки.       — Не курю, — игнорируя комплимент, ответил прохожий, следя взглядом за дальнейшими действиями парня. Тот, уже собрался уходить, попутно ругаясь на судьбу-злодейку:       — Тц. Ну, блять, придётся всё же в магаз переться, — обиженный голос русоволосого звучал до боли комично, когда он поворачивался, открывая незнакомцу вид на спину и рюкзак за плечами, на котором выделялся тот голубой брелок, который юноша нечаянно стащил ещё днём — ну а чего добру пропадать? В тот же самый миг мужчина дёрнулся с места — и Беляев был прижат к грязной кирпичной стене лицом, больно царапая щёки.       — Откуда это у тебя? — с открытой злостью прорычал, как показалось испугавшемуся резкой смене действий парню, брюнет.       Разумеется, Дима начал вырываться из крепкой хватки. Но разве простой неподготовленный человек будет способен освободиться, когда его поймал никто иной, как сам Оптимус Прайм — благородный лидер автоботов, прошедший через сотни и тысячи сражений? В конце концов парень всё же ответил на поставленный вопрос, откровенно не понимая, почему на него так внезапно напали:       — Что, блять, ты имеешь в виду?! Если Вьюгин хочет долг так вернуть, то можешь передать этому сукиному сыну, что денег у меня нет! — рявкнул русоволосый, в очередной раз дёргаясь, чтобы хотя бы взглянуть на подозреваемого коллектора.       — Энергон, шлак, энергон! — хватка на волосах усилилась, а затем студент ощутил как его ударили о стену. — Тот, что у тебя на сумке висит!       — Да забирай его нахуй! На улице нашёл просто, сука! — Беляев совсем не думал, что это подействует, однако его всё же отпустили. Раздался негромкий щелчок — брелок отстегнули с бегунка. Вот и пускай! Жизнь юноше была куда дороже какой-то побрякушки!       Почувствовав свободу, русоволосый рванул прочь из закоулка прямиком в общежитие. Хватит с него приключений на сегодня. Ещё завтра огребать ведь надо. И потом послезавтра. А затем и послепослезавтра...       Кто ж знал, что всего спустя два дня Дима вновь столкнётся с тем, от кого удрал этой тёмной ночью? Верно, никто. Но такое произошло.