Одного поля ягоды

— Хорошо, десять минут перерыв, — объявляет Минхо, и по залу проносятся удволетворенные стоны. Группа рассаживается по диванам, кто-то идёт за водой, кто-то спешит проверить телефон. Джисон лежит на полу, растянувшись словно морская звезда. Феликс не может сдержать нежной улыбки, прежде чем усесться на его бедра. — Привет, малыш, — Джисон говорит по-английски и ухмыляется. — Красивый малыш. Мне нравятся твои волосы. Феликс стягивает резинку с запястья и завязывает небольшой хвостик. — Всё время лезут в лицо. — Но это красиво. — Ммм, это ты красивый. — Мммм, кто, я? Феликс склоняется чуть ниже, ероша влажные от пота волосы Джисона. Сжимает его очаровательные щёки, пока губы Джисона не вытягиваются трубочкой. Джисон на глазах расцветает от незамысловатой ласки, от него пахнет счастьем и довольством. — Милашка. Хан-и такой милашка. Краем глаза Феликс замечает, как Чан и Минхо смотрят на них и обмениваются взглядами. Он улыбается на это, раздвигает чуть шире ноги, скользя коленями по блестящему полу. Немного прогибается в спине ради шоу и плюхается на грудь Джисона, утыкаясь носом ему в шею. Они стараются использовать блокаторы запахов, но во время танцев блокаторы постоянно выветриваются из-за пота. Потный Джисон пахнет умопомрачительно, хотя опять же, большинство людей для Феликса пахнут очень приятно. По крайней мере те, что являются его стаей. Джисон фыркает. Феликсу интересно, видит ли тот Минхо и Чана тоже. Джисон скользит ладонью по его спине и хлопает по заднице несколько раз, другой зарывается ему в волосы. — Могу начать мурлыкать в буквальном смысле, — Феликс выдыхает, растекаясь на Джисоне ещё больше. Джисон хихикает, прижимая бескостное тело ещё ближе к себе. — Могу уснуть прямо так, — он откидывает голову, и Феликс принимается мягко его нюхать. — Приходи после тренировки. — Ух ты. Просто приходи? Даже без — можешь ли ты, Феликс? Хочешь ли ты, Феликс? — Прошу прощения, я вмешиваюсь в твои планы сидеть шесть часов подряд перед монитором, проигрывая каждый раунд? Феликс кусает его за ушком. Не сильно, недостаточно, чтобы оставить хоть какой-нибудь след. Совсем легко. Но Джисон всё равно пронзительно вскрикивает, пугая Чонина, стоящего в другом конце зала. — Ты меня обижаешь. — Приходи пообниматься. С меня вкусняшки. — Я подумаю. — Хорошо! — Минхо кричит и хлопает в ладоши. — Перерыв окончен, продолжаем. Давайте! — Прошло буквально минуты три, — Сынмин фыркает, но на его лице расплывается понимающая улыбка. — Хочешь танцевать следующие два часа вообще без перерывов? — Минхо пытается быть сердитым, но сложно воспринимать его угрозы всерьёз, когда его уши горят ярко-красным и все его знают вдоль и поперек. Феликс стонет, отстраняясь от друга. Он протягивает руку Джисону, когда наконец поднимается на ноги, и Джисон скулит, занимая свою позицию в схеме танца.

***

— Ты обещал вкусняшки, — Феликс щурится на Джисона, когда закрывает дверь его спальни. — Разве я недостаточная вкусняшка? — Джисон надувает губы и хмурит брови, что, по мнению Феликса, делает его чрезвычайно очаровательным и трахальным. Идеально трогательный. К тому же он без рубашки. — Ты прав, — Феликс заползает на кровать, ложится между его ног и кладет голову на живот Джисона. Вытягивается как кот и сжимает грудь Джисона. — Вот они очень съедобны. Джисон смеётся своим чудесным смехом, глубоким и громким. Он откладывает телефон в сторону и напрягает свои бицепсы. — Нравится? Наслаждайся пока можешь, потому что я слишком устал, чтобы поддерживать эту форму. — Ты такой везучий, — Феликс хватает его за руку и ощупывает упругие мышцы. — Так легко можешь нарастить мышцы. И быстро. Если бы ты ходил в зал каждый день, то запросто достиг бы уровня Чанбин-хёна. — Я не хочу быть на уровне Чанбин-хёна. — О, точно, точно. Ты хочешь быть маленьким и изящным. — Именно. Меня нужно защищать и оберегать. — Такая малышка. — Это я. Они подходят друг другу, как кусочки пазла. Феликс считает, что они похожи в слишком многом. Практически один день рождения, та же отчаянная потребность касаться и чтобы коснулись их. Принадлежать. Любить и быть любимыми. Чтобы о них заботились и баловали. Быть в стае, в семье. К тому же оба — омеги. Они представились не так уж давно. Прошло всего несколько месяцев с момента, как их омежья сущность проявилась. Феликс вспоминает их 21-й день рождения и то, как Джисон рыдал у него на коленях, всхлипывая, что он готов, что он хочет этого, что он нуждается в этом. Феликс тогда гладил его по волосам и целовал в щёку, повторяя, что это произойдет совсем скоро. Они проявятся. Он знал. Он с самого начала знал, что они оба будут омегами. Никогда в этом не сомневался, ни на долю секунды. И Феликс был согласен стать опорой Джисона, пока тот всё подвергал сомнению. Потом они разъехались по разным общежитиям, и это случилось. Позже врачи сказали, что стресс, связанный с разлукой со стаей стал тем необходимым толчком. Что-то вроде того, как Чан и Минхо представились альфами слишком рано из-за стресса. Другая сторона медали. Феликс до сих пор помнит, как Минхо писал Чану, чтобы рассказать о ситуации в своей общаге, а Чан в панике отвечал, что в их общаге происходит то же самое. Феликс был невероятно счастлив. А Джисон светился и сиял, когда они встретились несколько дней спустя. Теперь они переплетают ноги, и Феликс утыкается всем лицом в шею Джисона: — Ты такой чистый. — Хотел, чтобы я не мылся? — Люблю тебя грязнулю, — он отвечает честно, никогда и ни за что не стыдясь перед Джисоном. — Иу. Хоть раз будь нормальным. — Где остальные? — Феликс игнорирует его замечание. — Я хотел поздороваться со всеми, но в общаге никого не было. — Вау. Спасибо. Ты пришёл ко мне. Я должен быть твоим любимцем, — Джисон скулит, слегка ударяя его по плечу. — Детка, ты всегда будешь моим любимцем, — Феликс улыбается ему, а в ответ получает подозрительный прищур. — Хм. Ну посмотрим. — Обещаю, сначала братаны, потом трахуны. Всегда. — И я… братан или трахун в этом сценарии? — И то, и то. Ты очень многофункциональный. Эйс во всех смыслах этого слова, — он хихикает. Джисон морщит нос, но тоже улыбается: — Не называй меня бро, я кончал с тобой буквально сто раз. И вот оно. Значит они всё ещё говорят об этом. Думают. Они не касались друг друга с тех пор, как разъехались по разным общежитиям. Раньше это было легко и просто. Слишком просто. Как дышать. Пробраться в чужую постель, быть быстрым. Если кто-то входил в комнату, то притвориться, что под одеялом ничего не происходит. Принимать вместе душ. Блуждающие руки, отчаянные губы и утешение. С Джисоном всё всегда было мягко и легко, мило и воздушно. Джисон сам такой. Потом они разделились. Расписание стало ещё более плотным, хотя куда уж плотнее. Они всё ещё целовались, когда выкраивали свободные крохи времени, потому что Феликс искренне верит, что они бы оба просто умерли, если бы не делали хотя бы этого. Но ничего более. — Давно не делали этого, — Феликс внимательно, осторожно изучает выражение Джисона. — Ага, с тех самых пор, как у нас появился этот классный бонус с общагами, да? — Джисон шевелит бровями, чуть заговорщически улыбаясь. Феликс смеется и немного выпрямляется. Поддерживает голову рукой, согнутой в локте. Притягивает Джисона ближе к себе за талию. — Это что-то изменило для тебя? Я не разозлюсь, если ты больше не хочешь заниматься этим. Брови Джисона складываются в удивленный домик на этот вопрос. — С чего ты взял? — Не знаю. Может ты хочешь сохранить себя для хёна? Быть для него маленькой идеальной невинной омегой? — Отвали, — Джисон закатывает глаза, однако его щёки заметно темнеют от разлившегося румянца. — Хочешь сказать, что я не идеальная омега? Кроме того, то, что мы представились, не отменяет всего того глупого дурачества до. Я просто скажу ему, что Ёнбок-и развратил меня, что я даже понятия не имел, что творю. — Бедный, неискушенный, невинный Джисон-и, — Феликс показательно ахает. — Точно! Меня просто подставили! — Чтобы сосать мой член? — он хрюкает от смеха. — И так много раз… просто случайно падал на него ртом, снова и снова, и снова. Они растворяются в смехе. Феликс любит его так сильно, что это даже немного болезненно. Он чувствует любовь ко всем семерым, но то, что происходит между ними двумя имеет совершенно другой оттенок любви. Любовь, что они разделяют между собой отличается от той любви, что они испытывают к Чану и Минхо, но она не менее сильная. Не менее важная. Она взрывается в груди Феликса ярким фейерверком. — И ещё… если говорить технически. Ты идеальная маленькая омега. Я никогда не трахал тебя. Хёну достанется всё самое лучшее. — Ага, если он когда-нибудь вытащит голову из собственной задницы, — Джисон ворчит, но на самом деле он не злится. Не испытывает к действиям Минхо ни малейшего раздражения. — Тебе нужно поцеловать меня прямо перед ним. Перед ним и Чани-хёном! Они смотрели на нас сегодня во время тренировки. Они бы точно сразу сорвались. — Не, я могу и подождать. Я видел их взгляды сегодня. Пусть они тоже немного пострадают. Потому что я страдаю каждый день, когда они тренируются. — Без шуток, — Феликс вздыхает, вытягивая руки над головой. — Мне больно смотреть на все эти мускулы. — Понимаю. Знаешь, теперь, когда мы разъехались, то стало даже легче. Я имею в виду, что ты живешь с Минхо, а я с Чаном, так что. Думаю это такое замаскированное благословение. Феликс снова смеётся на это, и Джисон смеётся вместе с ним. Они остаются лежать на спине, и Джисон проводит ступнёй по икре Феликса. Джисон обожает вторгаться в его пространство, и Феликс с удовольствием позволяет ему это. Их носы соприкасаются, и у Джисона на лице появляется ярчайшая улыбка. — Я не хочу ничего прекращать только потому, что мы наконец-то представились. Это же то, что нам очень нужно. То, что мы всегда хотели. Я и сейчас, когда мы оба омеги, хочу, чтобы нам было хорошо вместе. Мне нравится делить и этот опыт тоже. Как наш первый раз. Они были во всём первыми друг у друга. Первый поцелуй. Первая рука в штанах. Первый минет. Единственное, чего они никогда не делали — не трахали друг друга. Феликс любит всё это. Ему нравится изучать тело Джисона, ему нравится, что его тело изучают в ответ. С Джисоном всегда было легко. И всё так и остается. — Мне тоже нравится. — Тогда поцелуй меня, малыш, — Джисон кокетливо прикусывает нижнюю губу и требует. Феликс смеётся и наклоняется. Джисон хорошо целуется. Они оба хорошо целуются. Они вместе тренировались. Целовать Джисона — одно из самых приятных занятий в мире. Он невероятно отзывчивый. Он начинает мило хныкать, если Феликс достаточно долго вылизывает его рот. Становится бескостным и быстро утомляется. Феликс прижимается как можно ближе, пока все части их тел не соприкасаются. Гладит маленькой ладошкой обнаженную спину. Джисон сжимает его задницу и улыбается в поцелуй. — Говоря об обмене опытом… — он шепчет. — У меня кое-что есть. Феликс чуть удивленно моргает, глядя на него: — У тебя кое-что есть? Типа, как… — Ага, — Джисон взволнованно кивает, его волосы очаровательно подпрыгивают. — У тебя? Хан Джисона? Как оно сюда попало? — Доставка! Я думал, что умру в ожидании, но я выжил! И получил! Я подумал что теперь, когда у меня есть собственная комната, то почему бы не воспользоваться этим, понимаешь? — Никогда бы не подумал, что из нас двоих, ты первый купишь секс-игрушку. — Ну что сказать, я люблю превосходить ожидания, — Джисон легко пожимает плечами, а его голос наполняется гордыми, дерзкими нотками. — Но что моё, то твоё, и это очень хорошая штука. Хочу использовать на тебе. И хочу, чтобы ты использовал её на мне. Показать? — Да. Боже, конечно покажи. Джисон чуть разворачивается, чтобы дотянуться до ящика. Феликс поглаживает его обнаженный живот. Джисон ещё не возбудился, но Феликс позаботится, чтобы это произошло в ближайшее время. Феликс умеет. Джисон презентует фаллоимитатор — розовый. Феликс должен был догадаться. Первое, что приходит на ум — милота. Он средний в размерах, и Феликс не сомневается, что и Минхо и Чан гораздо крупнее. Феликс обхватывает его. — Без узла? Трус. — Единственный узел, который я приму, — это узел Минхо-хёна. Даже никаких фейков. — Айщ, уважаю, — Феликс кивает, осматривая игрушку. — Но к чёрту дилдо, я хочу ещё поцелуев, — Джисон вновь прижимается ближе, выхватывает дилдо и бросает куда-то им в ноги. Джисон на ощупь… немного сочный. Это правильное слово? У него бывают периоды, когда он слишком ленив, занят или уставший для регулярных занятий в зале, и тогда он превращается в крошечного и изящного. А бывают периоды, когда он вкладывает всего себя, занимается двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, не давая никому покоя своими занятиями и результатами. Лично Феликс считает, что это очаровательно. Сынмин говорит, что это неловко, постоянно наблюдать за полуголым Джисоном, играющим своими мышцами. Он снова сжимает бицепс Джисона и думает, что большую часть времени он только и делает, что лапает его. Цепляется за него, прижимается, и оставляет в покое только в том случае, если это правда необходимо. И Джисон позволяет это. Джисон обожает внимание. Его ладони немного больше, чем ладони Феликса, и Феликс понимает, что пальцы Джисона скоро окажутся в нём. Они никогда не делали этого раньше. Но это слишком увлекательно и заманчиво. Феликс считает, что это довольно горячо, как сильно и быстро они могут возбудиться. Оба словно спички, которым хватает одного мгновения. Они трутся друг о дружку, гладят и ласкают всё, куда могут дотянуться. Он думает, что Чану и Минхо этот вид показался бы горячим. Он представляет, как Чан случайно заходит к ним прямо сейчас и становится ярко-красным, а его запах моментально усиливается от возбуждения. Возможно, он позвонит Минхо и поплачется. Возможно, он уйдет, чтобы подрочить. Возможно, он представит себя на месте Джисона, представит, что это он обнимает Феликса и касается его всем телом. Они не вместе. Пока нет. И Феликс понимает. Чан переживает. Он переживает и волнуется чаще, чем дышит. У него имеется этот странный комплекс вины, потому что он лидер и он старший. Минхо тоже переживает. Но Феликс знает, что они их любят. Они станут парами. Он уверен, что это произойдёт. Точно так же, как он был уверен, что они с Джисоном проявятся как омеги, даже если это и заняло некоторое время. Этим альфам тоже нужно время. Это нормально. До тех пор Феликс и Джисон есть друг у друга. — Ликси-я, — Джисон стонет ему в рот. Он прижимается ещё ближе, и Феликс шипит, когда их члены соприкасаются сквозь одежду. — Я становлюсь слишком мокрым. — Чёрт, — он выдыхает. Их ароматы слишком густые, они заполняют каждый уголок комнаты. — То же самое. Это горячо. — Я знаю. Мне это слишком нравится. — Мне тоже. Чувствую себя слишком хорошо. — Ты трогаешь себя пальцами? — Иногда. Когда бывает время, — Феликс улыбается. — Как ты трахаешь себя этой штукой? — Как только Джисон собирается ответить, Феликс проводит большим пальцем по его соску. Как и ожидалось, его рот открывается, и вместо слов вырывается слабое хныканье. Феликс ухмыляется. — Вижу, что всё ещё чувствительный здесь. — Думал, что что-то изменилось? — Джисон фыркает. — Но, хм. Дилдо. Иногда я седлаю его. Если у меня есть энергия. Чувак, это требует слииишком много сил. Знаешь какими сильными должны быть мышцы кора! Это сложнее, чем кажется. Феликс хохочет, запрокинув голову: — Чувак? Правда? Вау, никогда бы не догадался. — Отвали, — Джисон закатывает глаза и пихается. — Откуда мне было знать? Я всего лишь невинный девственник, помнишь? Я знал на теории, что это непросто, но это ужасно на практике. — Конечно, это ужасно для тебя. Ты просто хочешь, чтобы тебя втрахивали в кровать. И просто собираешься проигнорировать бёдра хёна, пусть они остаются без дела, ага. — Без разницы. Я подумал, что могу трахнуть тебя на спине. Ну из-за твоей спины и всё такое. Если ты, конечно, хочешь, — Джисон смотрит на него, и Феликс кивает болванчиком. В его животе порхают бабочки от любви, а от слов Джисона он течёт ещё больше. — И кстати, уверен на все двести, что хён будет трахать тебя в миссионерской позе. Особенно в ваш первый раз. Могу поспорить, что это его любимая поза. — Да. Сто процентов. Зрительный контакт и все дела. — Как будто тебе это не нравится так же сильно, как мне, — Джисон расплывается в улыбке, скользит рукой к промежности Феликса и обхватывает его член сквозь ткань спортивных штанов. — Мне нравится. Я точно буду плакать, когда он трахнет меня в первый раз. — Да, потому что он… однозначно отправит тебя к звёздам. Это заставляет Феликса смеяться ещё больше. Одна из его любимых вещей в сексе с Джисоном — это то, как много они всегда смеются вместе. Они так хорошо знают друг друга. Он хнычет, когда Джисон сжимает его член сильнее. — Это тоже. Но знаешь. Я буду просто слишком счастлив. Джисон останавливается и его взгляд смягчается, наполняется вселенской нежностью. Он такой милый. Феликсу кажется, что он может растаять от этого взгляда. Джисон кивает и целует его в нос. Феликс морщится, но его глаза лучатся радостью. — Я понимаю, малыш. Я тоже буду плакать, ты меня знаешь. Я определенно заплачу, если Минхо трахнет меня во время моей течки. — Хорошо, прекратили, я больше не могу. Феликс раздевается, сбрасывает рубашку и штаны, Джисон избавляется от шорт. Они остаются в одном белье, и их запахи усиливаются. Запах Джисона такой же сладкий, как и он сам. В нём мешается бабл-гам и сахарная вата, он буквально тает на языке. Феликс искренне восхищается выдержкой Минхо, что тот не запрыгивает на Джисона при первой возможности. Запах Феликса — сочетание мёда и вишни. Чонин сказал — О, как тот вишневый кондиционер, что у нас был, и когда Феликс надулся, Хёнджин закатил глаза и погладил его по волосам. Ёнбок-а, как цветущая сакура, — он поправил. Чанбин попытался укусить и попробовать. Они избавляются от нижнего белья с очередным общим смешком, раскидывают вещи по полу. Честно говоря, Феликс думает, что они пахнут настолько хорошо, что их правда можно было бы съесть. — Мне нравится, когда ты немного мягкий, — Джисон шепчет на ухо, пока гладит его животик. — Значит, что ты хорошо питаешься. Я счастлив от этого. Феликс практически вибрирует от того, что готов взорваться из-за огромной любви. И Джисон знает, что Феликсу нечего ответить на это. Всё нормально. Они понимают друг друга без слов. — Мне нравится, как ты пахнешь, — Джисон обхватывает его щёки ладонями и возвращается к поцелуям. — Мне нравится, как ты пахнешь, — он повторяет словно попугай. — Ладно, хорошо, скажи тогда, как я тебя трахну? Джисон чуть склоняет голову, скромно улыбаясь. Он может быть застенчивым, но между ними нет никаких секретов. В любом случае Феликс уже знает ответ. — На четвереньках? — Джисон смотрит на него сквозь ресницы, и, боже, не идеальной ли они будут парой с Минхо. Джисон нанесет тому столько сокрушительных ударов своей невинностью, что Феликс не может дождаться этого. — Да? — Феликс толкает его обратно на кровать, нависая. — С задранной вверх задницей? Раскроешься как для альфы? — Ага, — голос Джисона уже хриплый, глаза затянуты поволокой. — Я не могу так, когда один. Болит запястье и это невесело. — Бедный малыш, — Феликс воркует. — Думаешь, Минхо-хён будет трахать тебя именно так? — Боже, он может трахать меня, как хочет, — Джисон выдыхает, когда Феликс обхватывает его член, начиная медленно надрачивать. — Всё что он захочет, ему хватит одного слова. Нет, даже ни слова, он мог бы. Просто. Склонить голову, понимаешь? Указать взглядом, где он меня хочет, и я буду там. Всё брошу и приму позу. — Хан-и, такой бесстыжий, — Феликс цокает и собирает выделяющуюся смазку с кончика, слегка дразнясь там пальцами. Просто чтобы увидеть, как Джисон шипит и вскидывает бёдра, требуя большего. — Но я тебя понимаю. Например, если Чани-хён скажет, что хочет трахнуть меня в танцевальной студии, как сегодня? Я встану на колени, мне всё равно. — Боже, это было бы слишком горячо. Я готов заплатить, чтобы увидеть это. — Мы должны сделать это. — Мы должны. Я имею в виду, если Чан-хён будет не против. Он немного застенчив, но думаю, что он был бы безумно рад, если бы кто-нибудь увидел, как он тебя трахает. Наконец-то. Феликс расцветает от этих слов. Он тоже так думает. Чан будет невероятно гордиться, когда наконец заявит свои права на него, и Джисон с Минхо будут смотреть, как он повяжет его своим узлом. Как он заставит Феликса плакать. Как он будет сцеловывать его слёзы. — Как мы сделаем это? — они всё ещё лежат на боку, лицом друг к другу, Феликс всё ещё медленно дрочит Джисону, едва прикасаясь. — Ты первый. Потому что это твой первый раз. Сначала я растяну тебя. Джисон притягивает Феликса к себе ещё ближе, приподнимает его бедро. Целует в губы, когда хватается за задницу, сжимает и мнёт. Прижимается носом к челюсти Феликса, оставляет невесомые поцелуи под ухом. Феликс вновь думает про себя, что готов буквально замурлыкать от того, насколько он расслаблен и счастлив. Джисон начинает очень медленно, очень аккуратно. Осторожно. Забота, с которой Джисон трогает его, заставляет Феликса чувствовать себя драгоценностью. Джисон гладит его половинку, слегка раздвигает и касается дырочки. Гладит двумя пальцами, просто массирует. Но Феликс всё равно задыхается от этого. — Всё хорошо? — Джисон заглядывает в глаза. — Да, да. Просто. Знаешь. Немного волнуюсь. Отличается от того, когда я сам себя трогаю. — Правда? Вау, никогда бы не догадался, — Джисон возвращает его предыдущую подколку, довольно хорошо имитируя глубокий голос. Сам над собой смеется и прижимается носом к щеке Феликса. — Я знаю, малыш. Я позабочусь о тебе, ладно? Сделаю очень хорошо. — Я знаю. Я знаю, ты всегда делаешь очень хорошо. Я доверяю тебе. Джисон улыбается. Феликс целует его пухлые губы, скользит ладонью по его щеке, гладит за ушком, зарывается пальцами в волосы на затылке. Расслабляется, когда Джисон начинает вводить один палец. Это определенно не самая удобная позиция для растяжки, но Феликс обожает их объятия. Раньше они очень часто засыпали и просыпались именно так, тесно прижавшись друг к другу. Это приятно. Он знает, что Чан будет сильно переживать из-за этой части. Будет так сильно беспокоиться, чтобы не навредить Феликсу, что наверняка, будет растягивать часами. Феликс не может дождаться. — Ты ужасно мокрый. Так сильно течёшь, — Джисон шепчет, двигая пальцами в нём. — Знаю. Постоянно порчу свои простыни. — Хёну это понравится. Он сойдет с ума. — Думаешь? — Шутишь? Он скорее всего соберет твою смазку в бутылку и будет пить вместо воды на тренировках. Не могу дождаться, когда ты сядешь на этот нос. Феликс смеется и сжимается. Джисон ждёт, когда он расслабится и вновь шевелит пальцами. Оглаживает изнутри, входит глубже и вынимает. Затем немного быстрее. Это невероятно приятное ощущение. Когда он начинает проталкивать второй палец, Феликс обхватывает их члены. У него слишком маленькая ладошка, поэтому он обхватывает и второй рукой тоже. Джисон скулит ему в рот. — Не надо, малыш, не могу сосредоточиться… — Ты что, Чанбин-хён? Не можешь делать несколько дел одновременно? — Феликс хихикает, медленно их поглаживая. — Но всё нормально, не волнуйся. Не думаю, что это будет волновать Минхо-хёна. Уверен, что тебе вообще ничего не надо будет делать. Ты просто будешь его милой, глупой принцессой. — Иди ты. Два пальца ощущаются ещё лучше. Джисон входит в определенный ритм, немного неуклюжий, но всё равно хороший. Раздвигает пальцы внутри, растягивает Феликса. Феликс представляет, как его смазка стекает по запястью Джисона. — Чёрт, хочу чтобы меня наполнили. — Я знаю, ещё немного… — Нет, я имею в виду. Криса. Так сильно хочу, чтобы он взял меня, — он признается на выдохе, глаза прикрыты. — Хочу, чтобы вы двое посмотрели, а потом хочу посмотреть, как Минхо берёт тебя. — Чёрт, — Джисон выдыхает. — Чёрт, это было бы очень горячо. Иди сюда, — он вытаскивает пальцы и укладывает Феликса на спину. — Добавим ещё один на всякий случай, ладно? Феликс кивает. Джисон подкладывает подушку ему под задницу, и это всё слишком хорошо. Феликс раздвигает ноги шире и позволяет Джисону трахнуть себя двумя, затем тремя пальцами. Грудь вздымается от тяжелых вздохов. — Хочу, чтобы они трахнули нас вместе, — говорит Джисон. — Одновременно. Нагнули нас обоих, или типа того. Чтобы мы были рядом. Хочу держать тебя за руку. — Ох, господи, — Феликс стонет, представляя эту картинку. — Чёрт. Если они заставят нас прокатиться на их членах, то я выиграю. — Ты злыдень! Я такой милый, а ты злой! — Джисон скулит и хмурит брови. — Разве ты не говорил, что мне не нужно будет ничего делать? Но хён сильный, он, наверное, сам сможет прокатить меня на его члене. Так, как захочет. — Он сможет. Он так одержим тобой, что это даже не смешно, сделает всё, что ты захочешь. Но я всё ещё думаю, что иногда он будет вредничать и заставлять тебя немного попотеть. — Боже, я тоже так думаю. Думаю, в Чан-хёне тоже есть такое, но вначале он будет слишком нежен с тобой. Тебе придётся вытягивать это из него. — Знаю. Придётся капризничать, чтобы он сорвался. Не могу дождаться. — Хорошо. Хорошо, думаю, ты готов. Думаешь, ты готов? Феликс выдыхает. Хватает Джисона за руку: — Да. Джисон использует его смазку, чтобы смазать дилдо, и это одна из самых горячих вещей на свете. Феликс представляет, как Чан делает то же самое со своим членом, прежде чем трахнуть его. Представляет, как тот оставляет на себе запах Феликса. Джисон улыбается ему. — Удобно? — он спрашивает и ждет кивка от Феликса. — Я буду медленно, но всё равно скажи, если будет больно, ладно? — Тебе не нужно быть. Типа. Супер-медленным. Ладно? — Просто расслабься. Закрой глаза. Представь, что это хён. Ох. Хорошо. Это мысль. Игрушка, конечно, не совсем похожа на теплую человеческую плоть, но он сможет представить. Он потратил на это годы. Он может представить, что это член Чана, что сейчас растягивает его. Наконец, берет его. Они оба так долго ждали этого, что заслужили искренне отдаться друг другу. Это будет так хорошо. Феликс будет очень хорошим. Хорошим для него. Верный своему слову, Джисон действует медленно, но не раздражающе. Феликс ценит это. Ему нравится, когда с ним нянчатся, так же, как ему нравится нянчиться с Джисоном. Их близость возносит его практически на седьмое небо. Как только дилдо входит до упора, ему требуется секунда, чтобы осознать, каково это, когда тебя наполняют. — Тебе нравится? Феликс сжимает бедные простыни под собой и кивает: — Нравится. Это приятно. — С ним будет ещё лучше. — Намного лучше. Но с тобой мне тоже нравится, детка. Джисон улыбается: — Мило. Затем он начинает двигать игрушкой. Феликс жмурит глаза. Его губы приоткрываются от тяжелых вздохов. Это так хорошо, что у него практически кружится голова. Как он собирается пережить это, когда это произойдет по-настоящему с Чаном? Как он сможет принять его узел и не сойти с ума? Даже если розовый дилдо так сильно ударяет по его нервам. Как он теперь сможет ждать, зная, каково это на самом деле? — Ах, чёрт. — Он тихо шепчет и повторяет снова и снова. — Ты такой красивый, когда тебя трахают, клянусь богом, — Джисон бормочет ему на ухо, прикусывает мочку, легонько лижет ушную раковину. — Хён потеряет рассудок. Ему придется наполнить тебя своими щенками. Феликс распахивает глаза на это. Джисон выглядит слегка шокированным собственными словами. Но Феликс не хочет, чтобы тот переживал. У него буквально дёрнулся член от этих слов. — Я бы хотел этого. — Правда? — плечи Джисона расслабляются, и он продолжает его трахать. — Потому что я не шучу сейчас, я думаю об этом постоянно. — Охренеть можно. — Типа, представь, если бы мы забеременели одновременно? Точно так же, как мы представились одновременно. Насколько мило это было бы. — Чёрт, это было бы идеально, — Феликс соглашается. — Мы бы выглядели такими горячими беременными. — Так и будет. Ты хочешь детей от хёна? — Джисон слегка сгибает его ногу в колене. Очень нежно. Комнату наполняет звук хлюпающей смазки. Челюсть Джисона сильно сжата. — Позволишь ему наполнить себя? — Я бы позволил ему в ту же секунду, если бы он захотел, — Феликс честно отвечает. — Чёрт, то же самое, — Джисон хихикает. — Я так сильно хочу этого, что иногда мне кажется, что я схожу с ума. Он делает самые обычные вещи, типа готовит ужин, и я думаю, да, я хочу чтобы во мне были его дети. Феликс кивает: — Боже, да. Например, когда хён заботится о нас в аэропортах и всё такое. Я сдаюсь. Я имею в виду, я всегда знал, что хочу детей, но теперь это желание стало сильнее. — Ага, точно. Джисон трахает его, и Феликс представляет себя с беременным животом. Представляет, как Чан гладит его, воркует и разговаривает с ребенком, пока он ещё внутри Феликса. Придерживает его за поясницу. Балует ещё больше, чем сейчас. Представляет его удивленные глаза, когда ребенок пинается. Он мог бы заплакать, если бы думал об этом слишком долго. Как оказалось — он мог бы даже кончить от этих мыслей. Оргазм подступил, казалось бы, из ниоткуда. — Хан-а, я близко. — Хочу увидеть, как ты кончаешь. Прошло слишком много времени. Я соскучился по этому. Джисон обхватывает член Феликса и быстрее втрахивает в него свой розовый дилдо. Феликс может признать, что ему тоже нравится ничего не делать в постели. Заставить Чана делать всю работу за двоих не будет сложной задачей. Скорее всего, ему самому это придётся по вкусу. Он просто вдавит Феликса в матрас своим сильным телом, использует все эти мышцы с пользой. Повяжет его, трахнет его беременным, а потом трахнет его ещё и ещё. Эта мысль растекается по руке Джисона. Губы Феликса приоткрываются в беззвучном стоне. — Всегда офигенно горячий, — Джисон улыбается. — Мой малыш. Тебе понравилось? — Очень. Ах. Чёрт. Спасибо. — Замолчи, — он закатывает глаза. — Расслабься теперь, хорошо? Что Феликс и делает. Все его кости расплавлены. Джисон медленно достает из него игрушку, и это странно — оставаться открытым и пустым. И горячо. Он потягивается всем телом, прежде чем переворачивается и теперь укладывает Джисона на спину. На лице Джисона появляется то милое выражение, которое появляется всякий раз, когда он чем-то удивлен. — Твоя очередь, — Феликс шевелит бровями. Он устраивается между ног Джисона и разводит их шире. — Это как-то неловко, — Джисон прячет лицо в ладонях. — Как ты собираешься сделать это для хёна, если не можешь сделать для меня? Ты же знаешь, что он будет дразниться гораздо больше. — Я знаю. Мне кранты. — Тебе кранты, не переживай. — Думаешь, что такой смешной. — Я великолепен. В конце концов Джисон хватает себя за бедра, разводя ноги шире, потому что несмотря на то, что он скулит и жалуется, Феликс знает его как облупленного. Джисон хочет этого слишком сильно. Хочет всего, что может дать сильный альфа. Он жаждет прикосновений. Хочет быть трахнутым до потери сознания, до состояния, когда он не сможет говорить. — Ооооу, хороший мальчик. — Замолчи. — Нет? Нравится похвала, только если это хён, да? — Отвали от меня. Феликс отваливает. Он собирает пальцами смазку Джисона и думает, как хорошо, что они занимаются этим не на его кровати. Он понятия не имеет, как Джисон будет чистить свой матрас. Но это того стоит. То, какими бескостными ему кажутся его собственные ноги после оргазма, и он собирается провернуть то же самое с Джисоном. Собирается сделать ему хорошо и приятно. Он повторяет то, что с ним делал Джисон. Вставляет один палец, толкает пока не входит до конца. Джисон дёргается всем телом. — Ох, ты такой милашка. Хёну будет очень весело с тобой, — Феликс дерзит с гаденькой ухмылкой. — Я уже говорил, что он может делать всё, что угодно. — Я знаю, детка, знаю. С тобой так просто. — Кто бы говорил, мистер — я бы позволил Крису отыметь меня перед нашими фанатами. — Я не говорил фанатами! Я сказал перед вами двумя! — Нам следует устроить фан-встречу, на которой они нас трахают. — Боже, люди бы никогда не догадались по твоему виду, что ты такой извращенец, — Феликс говорит и сосредоточивается на собственных движениях. Джисон легко раскрывается, и Феликс добавляет ещё один палец. Он не спускает глаз с лица Джисона, но кажется, что тому приятно. Комфортно. Он чуть сгибает пальцы внутри и улыбается, когда Джисон выгибается в спине, приподнимаясь. — Бля, ох, чёрт. — Ах, Хан-и, ты звучишь слишком мило. — Ммм, спасибо, но не делай так, это…ох чёрт, почему, нет, это слишком приятно. — Потому что я хочу, чтобы ты кончил. Джисон смотрит на него широко распахнутыми глазами, и слишком очаровательно надувает свои пухлые щёки. — Что? Почему? — В смысле почему? Думаешь хён остановится после одного раунда? Детка, выносливость танцора находится на совершенно другом уровне, — Феликс подмигивает ему. Трахает его пальцами, задевая простату Джисона. — Давай же. И что насчёт его гона? Он будет трахать тебя миллион раз в сутки. Он помнит, как Джисон говорил об этом. Поздно ночью, с рукой Феликса вокруг его члена. Говорил о том, как хочет стать омегой, как хочет, чтобы Минхо затрахал его до беспамятства, просто пользовался им, пока Джисон не потеряет сознание. Как ему хочется кончить столько раз, что он попросту потеряет этому счёт. — Чёрт, ладно, да, — Джисон подчиняется, опускает одну ногу и обхватывает свой член. — Вот так вот. Другое дело. Вот так, сладкий, он так хорошо позаботится о тебе. Наполнит тебя так, что из тебя будет всё течь. По какой-то странной причине Джисон обожает английский акцент Феликса, и когда Феликс обращается к нему на этом языке. Феликс не понимает этого до конца, но ему нравится делать это для Джисона. — Да, я хочу, хочу этого, очень очень очень сильно, ох, чёрт… — Джисон стонет и дрожит, слишком чувствительный. Феликс добавляет третий палец, разводит их внутри. Смотрит, как красиво растягивается дырочка Джисона. Он настолько мокрый, что это даже неприлично. Такой готовый, чтобы его взяли. — Ликс, малыш, я сейчас кончу, можно мне кончить, это так, ах, пожалуйста, можно мне кончить, пожалуйста? — Чёрт, — Феликс смеется, не веря своим глазам и ушам. Не веря, что Джисон настолько растворился. Что он настолько податливый, умоляющий и покорный. Идеальная маленькая омега. — Детка, конечно. Давай. Ты умница, ты можешь. Джисон стонет и сжимается так сильно, что Феликс даже на секунду беспокоится. Джисон пачкает свою руку и живот, тяжело дышит, румянец растекается по его очаровательным щекам, спускается на шею и грудь. У Феликса текут слюнки. Он хочет вылизать его. Собрать всю жидкость. Дочиста. Вместо этого он медленно достает пальцы и переворачивает его на живот. С Джисоном слишком просто, он тут же прогибается в спине, становится на коленки и вздергивает свой маленький зад вверх, грудью расслабленно ложится на кровать. — Тебе нужен перерыв? — Феликс поглаживает его задницу. — Нет. Нет, продолжай. — Хорошо. Но скажи, если захочешь остановиться. — Конечно. Он такой милый. Слова звучат слегка невнятно, лицо прижато к простыне, пухлая щёчка чуть приплюснута. Феликс хватает дилдо, всё ещё мокрое от его собственной смазки, смотрит на дрожащие бедра Джисона. Шлёпает по аппетитной половинке, потому что нет ни единого шанса, что Минхо не будет в восторге от открывшегося вида, и что он не шлепнет хотя бы раз. Джисон вздрагивает, а затем хихикает. Сладкий и тягучий, словно мёд. Феликс вставляет игрушку быстрее и резче, чем делал это Джисон с ним, потому что Джисон привык к этому, он делал это раньше. И он расслаблен после оргазма. А ещё Джисону нравится немного боли. Феликс подозревает, что эта наклонность разовьется ещё больше под чутким руководством Минхо, потому что тот определенно способен на некоторые подобные вещи в постели, он поможет Джисону пройти этот путь и позаботится о нём. Как только он вставляет игрушку до упора, то не ждёт пока Джисон привыкнет. Тут же вытаскивает и загоняет снова. Джисон скулит, пронзительно и требовательно. Сжимает простыни. Он выглядит слишком хорошо. — Ты восхитительный. Феликс не даёт времени на ответ, начиная трахать по-настоящему. Он смотрит, как дырочка Джисона жадно заглатывает розовый силикон каждый раз, когда он проталкивает игрушку внутрь. Феликс представляет, как сидит рядом с Джисоном, пока его трахают и смотрит. Рука Чана в его штанах. А сам он держит Джисона за руку. — Фе-Феликс, чёрт возьми, это, слишком много, слишком быстро, чёрт. — Да? Думаешь, это то, как хён будет трахать тебя? Быстро и сильно. Так, что ты не сможешь ходить. Ему придется носить тебя повсюду. После этого ты не сможешь даже сидеть. — Ох, чёрт, чёрт возьми, я хочу этого, очень очень очень хочу… — Собирается втрахать в тебя своих щенков, — Феликс держит его за бедро, не позволяя рухнуть на кровать. — Пока ты не станешь круглым и очаровательным, очень большим. — Пожалуйста, пожалуйста, это, ах, это безумие, хочу его, очень, — его голос ломается. И он так красиво прогибается. — Говори так, как говорил бы, если бы он трахал тебя прямо сейчас, — Феликс буквально чувствует его отчаяние, поэтому предлагает. — Нет. Нет, это слишком стыдно, я не могу, я не смогу. — Сможешь, это горячо. Это не стыдно, это горячо, я обещаю. Это только я. Ты звучишь очень красиво, когда умоляешь, правда. Давай. Джисон колеблется несколько секунд, пока Феликс не вгоняет игрушку под другим углом, попадая в комок нервов. А затем всё, что срывается с пухлых губ Джисона это: — Альфа. — Бля. — Альфа, пожалуйста, я в порядке, хочу этого, пожалуйста, мне больно, ах, больно, но мне хорошо, правда, хорошо, боже… Они никогда не делали этого раньше. Сердце Феликса переполняется любовью от того, насколько сильно Джисон доверяет ему, как он раскрывается перед ним, обнажается душой, показывает все части себя, предлагает буквально на блюдечке. Феликс дорожит этим доверием, хранит его в безопасности. Он так сильно его любит. — Вот так, детка, вот так. Всё хорошо. Хён определенно заставит тебя выпрашивать его узел. — Боже мой, — Джисон плачет, подмахивает бедрами, пытаясь неуклюже насадиться на игрушку ещё глубже. Феликс думает о Минхо, о том, как великолепно он контролирует своё тело, насколько собран он в каждом движении. Он представляет, как тот будет поддерживать Джисона, не позволяя ему рассыпаться на части, и с этой мыслью кладёт руку ему на спину, толкая ещё ниже. — Боже, я очень хочу этого, хочу узел, альфа, пожалуйста, я смогу принять, мне это нужно, очень, пожалуйста, хён, хён, я кончаю, чёрт, я не могу больше, правда … — он замолкает и замирает, тело вытягивается струной и буквально искрит. Феликс с трепетом наблюдает, как он кончает нетронутым, без единого прикосновения. Затем он сдувается и падает вниз. Феликс аккуратно достаёт дилдо и ложится рядом с Джисоном. Небрежно вытирает руки о простыни, гладит Джисона по щеке, по волосам и улыбается. Джисон тяжело дышит и улыбается в ответ. — Скучал по этому, — он хрипит. — Я тоже. — Извини, что заплакал. Это отстой, — Джисон усмехается и вытирает слезы на щеках. Феликс немного елозит, позволяет Джисону уткнуться себе в шею, подталкивает его так, чтобы он наполовину оказался на Феликсе. Гладит по пушистым волосам. — Не. Это было горячо, чёрт возьми. Очень хорошо. — Так хорошо, — Джисон соглашается. — Люблю тебя. Феликс целует его потный лоб и прижимает ещё ближе к себе. — Я тоже люблю тебя, детка.