Музыка красок

      Сегодняшний день был достаточно насыщенным – этого нельзя было ну никак отрицать. Сначала он не мог найти свой пенал в рюкзаке, а потом и вовсе оказалось, что он забыл его дома, как и акварель в принципе. Затем случилась пара, которую перенесли в другую аудиторию. Она была на другом конце университета. Ах да, и это невероятно нелепое столкновение в незнакомого парня! Так мало того, что было это падение, так ещё этот Люциус потащил его прогуливать учёбу. А что ещё оставалось делать и так сгорающему от стыда Лололошке? Он просто растерялся и не знал, что делать в этот момент.       Как оказалось позже, несмотря на надменный вид, Люциус не попросил у шатена чего-то невозможного или необычного, что вызвало бескрайнее удивление у него, а последующие слова парня вообще повергли Лололошку в шок. Этот напыщенный… Просто, напыщенный, всего лишь сказал, чтоб держался от него подальше, и это было достаточно странно, а потом просто свалил, оставив художника в полном замешательстве. Зачем человека сначала уводить с пар, приводить в торговый центр, издевательски говорить ему какую-то ахинею, смотря на него как на грязь, и затем просто… Бросить? Да уж, нашёл опять себе приключений на свою бедовую голову…       Лололошка тяжело вздохнул, откидываясь на кровать, так как он сидел в позе креветки уже около часа, из-за чего спину неприятно потянуло. Он собирался немного порисовать перед сном, но мысли всё продолжали возвращаться к этому странному юноше и событиям сегодняшнего дня в целом. Ещё придётся завтра всё объяснять своей подруге с группы – Селести, что произошло, потому что в переписке не особо хотелось, да и затянется это надолго, так как девушка была той ещё болтушкой, из-за чего даже в жизни бывает трудновато её слушать. Тяжёлый вздох отскочил от стен, растворяясь в комнате. Странный день.       В комнату негромко постучались, вырывая студента из размышлений и заставляя привстать, а после дверь тихонько открылась и из-за неё выглянул светлый мужчина. Его волосы были длинными и, чтобы особо не мешались, завязанные в низкий хвост, который свисал с плеча. Несмотря на свой почти сорокалетний возраст, он выглядел просто безупречно, даже в своём домашнем свитере жёлтого оттенка. - Лололошка, как ты? – спросил мужчина, когда полностью вошёл в комнату и выпрямился в полный рост, оказываясь достаточно высоким. Он подошёл к кровати Лололошки, стараясь ступать аккуратно, обходя каждую бумажку на полу, коих было не мало, и присел на неё возле ног сына. – Ты не вышел к ужину, поэтому я решил проверить тебя, солнышко. - Всё в порядке, пап, - легко улыбнулся Ло, уже нормально садясь на кровати. - Точно?       Лололошка поджал губы и отвёл взгляд в сторону, сдав себя с потрохами. В этом был весь Арнир – видит его насквозь, подмечая любые изменения в обычном поведении.       Старший раскрыл руки, без слов приглашая в объятия своего сына, и тот ответил на этот призыв, утыкаясь в свитер своего родителя. Ло почувствовал успокаивающие поглаживания по волосам и спине, начиная постепенно расслабляться от этих действий.       Студент периодически обдумывал их отношения с родителем, особенно в начале подросткового возраста, когда начинаешь задаваться вопросами из разряда «Почему происходит так, а не так вот или так, вот так и так???». В общем, такое нежное отношение со стороны Арнира объяснилось весьма просто – он не знал, как можно по-другому относится к своим детям, даже если это был сын, так как был воспитан только матерью. Это не значит, что мужчина был тряпкой, отнюдь нет. Лололошка неоднократно видел, как иногда его папа сдерживал себя, чтобы не врезать какому-нибудь уроду, да и спортом тот занимался, как и в целом старался следить за собой. Не суть в общем.       Так они сидели ещё пару минут, пока Лололошка не начал медленно рассказывать про неловкое столкновение, из-за чего это произошло, со стыдом говоря про сегодняшний прогул одной единственной пары за сегодняшний день по этой причине, хотя у него была возможность пойти на вторую половину после того, как Люциус ушёл, но не хотелось получить выговор от преподавателя, так как он был очень строг к опозданиям, и так же про поведение этого странного Люциуса. Арнир спокойно слушал рассказ сына с мягкой улыбкой, продолжая гладить разговорившегося Ло. Это был очень ценный момент для родителя, как и любой другой подобный, поэтому он старался уловить каждое слово Лололошки из этого потока речи, который иногда переходил в еле слышный бубнёж. - Если честно, я всё еще не понимаю, почему он сначала меня позвал в торговый центр, под предлогом того, что я его сбил с ног и мне нужно за это как-то расплатиться, а потом он просто говорит, что-то вроде: «на самом деле у меня всё есть и я просто решил немного развеяться, но я не всегда такой добрый, так что держись от меня подальше», - Лололошка нахмурился, вновь стараясь осмыслить эти слова, – Пап, ну это же правда странно! Нет, я понимаю, что у всего есть причины, но тем не менее – это очень… - Лололошка поднял голову, внимательно смотря на своего родителя, а потом обратно опустил, – Я уже говорил, что он странный?       Арнир мягко посмеялся со слов своего чада. Дальше они просто разговаривали ни о чём, пока старший не пожаловался, что у него всё затекло и что Лололошка стал слишком большой, чтобы долго сидеть в такой позе. Парень смутился, вспомнив, что ему уже далеко не 8 лет, и отстранился от родителя. Арнир встал и немного подвигал плечами, разминая их и идя по направлению к выходу из комнаты. - Лучик, я понимаю, что день был, конечно, насыщенным, но тебе всё равно стоит спуститься и поесть, хорошо? – сказал мужчина, остановивишись в проходе и взглянув на сына. Получив кивок, Арнир улыбнулся и вышел, прикрывая дверь.       Ло ещё немного посидел, обдумывая эту всю ситуацию, и выдохнул, вставая с кровати и выходя прочь из комнаты. Он уже пришёл к некоторым умозаключениям, кое-что решив для себя.

***

      По комнате раздавались мелодичные звуки скрипки. Мелодия словно переливалась на струнах, то ускорялась, то замедлялась, становясь то громче, то тише. Казалось, что это были струны души, а не музыкального инструмента, что грустно пели об истинных чувствах музыканта, которые он скрывает от всех: одногруппников, семьи, друга, самого себя. Об одиночестве, небольшой печали, что хранилась в сердце, обычном своём поведении на публике, с которой он не стремился сближаться из-за мнения о нем, и случайно-странной встрече с незнакомцем. Тут Люциус, что всё время стоял с прикрытыми глазами, погружённый в музыку, случайно сфальшивил, от чего чего парень недоумённо открыл веки, вздрагивая. Он проморгался, приходя в себя и медленно осознавая, что эта фальш вышла из-под его пальцев.       Наконец-то, поняв это, Люц раздраженно выругался на этого растяпу, рожа которого появилась в его мыслях, и отложил скрипку на стоящий рядом стол, решив, что на сегодня достаточно музицирования. Люциус оглядел помещение, в котором находился. Это был просторный зал на втором этаже их большого дома, хотя, тут будет уместно сказать особняка. Здесь стоял рояль чёрного цвета длинной около двух метров марки Steinway & Sons, который стоял вблизи больших панорамных окон, что были открыты, ведя на просторный мраморный балкон. На них также висели тяжелые плотные шторы белого цвета, тюль за которыми слегка колыхался, а сами шторы лишь чуть покачивались, но не более того. Они открывались при помощи специального пульта, но сейчас в этом надобности не было. На потолке висела красивая, вычурная люстра из хрусталя, с которой свисали прозрачные капельки, что немного колыхались и переливались, отражая свет. Деревянный паркет под ногами был отполирован и в нём можно было разглядеть своё отражение словно в зеркале. В правом углу у стены стоял музыкальный центр, если вдруг захочется потанцевать, звукоизоляция позволяла в любом случае, но это если закрыты окна. Слева от него была входная дверь, которая смотрела на противоположную стену. Как раз там стоял небольшой белый стол.       Люциус тяжело вздохнул. Его мысли всё время разбегались, словно тараканы, и возвращались к Лололошке. Музыкант не знал почему, но этот парниша ярким пятном всплывал в его воспоминаниях за весь день, хотя в целом за все его последние дни. Да, он поступил, как последний ублюдок, сначала зовя этого несчастного в торговый центр, а после бросая там, уходя по своим делам. Да, Люциусу изначально не стоило совершать свою эту маленькую шалость, но что делать, ему просто перехотелось идти на пары. У него и так идеальная посещаемость, а преподаватели могут спокойно закрыть глаза на пропуск, так как безупречная успеваемость давала свои плоды. Да и на поточных лекциях его всяко-разно отметят, как присутствующего.       Скрипач сложил инструмент в футляр и отставил к стене. После этого, Люциус закрыл балкон и наконец-то вышел из зала, выключая свет. Конечно, этим залом никто, кроме него, не пользовался, но на всякий случай парень закрыл дверь на ключ. Всё же не хотелось бы, чтобы кто-то залез и испортил его любимую скрипку или, тем более, пианино. Люц, словно собрав всю волю в кулак, хотя, казалось бы, он находится в своём доме, пошёл по длинному коридору, который казался иногда слишком тесным, к себе в комнату. Тут уже был мраморный пол и потолок, а стены были обклеены тёмно-серыми обоями. На них висели какие-то безвкусные, по мнению Люциуса, картины. Слишком мрачные и давящие.       Весь второй этаж принадлежал преимущественно самому парню, но сюда заходила прислуга и иногда гости. Бывало ещё Ивлис и отец, но это было не слишком часто, да и в основном по делу, а в последние годы они предпочитали сообщать какие-то вещи через личных помощников. Парень, всё ещё находясь в раздумьях, вошёл в свою комнату, которая была довольно просторной. У левой от двери стены стояла двуспальная кровать с черным постельным бельём, а слева от неё, совсем рядышком с постелью, стояла тумбочка из тёмного дерева. На полу был паркет тёмно-серого цвета, на котором лежал круглый, небольшого размера, коврик, ворс которого имел бардовый оттенок. На потолке красовалась аккуратная минималистичная люстра, яркость света которой регулировалась удалённо с пульта. По форме она напоминала овал. Люциусу она казалась забавной, поэтому он решил, что хочет её видеть у себя в комнате, а отец и не возражал, лишь бы его лишний раз не трогали без особо важных причин.       Так же, была в комнате еще две дополнительных двери: одна вела в гардероб, где хранились все вещи Люциуса, а вторая в личную ванную комнату, совмещённую с туалетом.       Когда Воланд приходил к нему в гости, то смеялся, что его семья, конечно, тоже не бедствует, но хоромы у них поменьше, от чего получал тычок в бок. После этого следовала небольшая словесная перепалка, а затем они начинали заниматься своими делами.       Тяжело вздохнув, Люциус пошел в сторону ванной комнаты, параллельно с этим раздеваясь по пути в неё, совершенно не заботясь о том, помнутся вещи или нет. Ему сейчас было так плевать, что он просто хотел принять горячую ванную и проверить социальные сети вместе с этим. Если музыка в этот раз не полностью помогла ему привести мысли в порядок, то горячая, нет, не просто горячая, а кипяток, как в Аду, вода поможет ему с этим. Хотя бы чуточку.       Люциус, оставшись в одних чёрных боксерах, зашел в полутёмное помещение и подошёл к ванной, нажав на кнопку-затычку, чтобы вода не утекла по трубам в канализацию, и включил кран, настраивая температуру воды. Чуть подумав, он закинул какую-то шипелку в воду, чтобы была пена – это слабость, в которой он никогда не признался бы Воланду даже на грани смерти и хранил этот секрет, прям как девушка в стародавние времена свою девственность. А потом пустил смешную уточку в шляпе и галстуке боло в воду. Об этом он тем более не расскажет, даже после смерти.       Вода набиралась быстро и, пока Люциус ходил туда-обратно за телефоном, то чуть не упустил момент, когда чуть не случился потоп, но парень успел вовремя, с руганью поспешно подбегая и отключая кран.       Что ж, теперь можно со спокойной душой опуститься в этот адский котёл и насладиться жизнью. Черт возьми, как же Люцу сейчас было хорошо. Он испустил вздох, который был полон истинного блаженства и, покайфовав так еще пару, а может и чуть больше, минут, он взял с близстоящего маленького столика свой телефон и наконец-то зашел в социальные сети, начиная лениво их листать.       Там не было ничего нового, всё по-старому: кто-то куда-то полетел, кто-то что-то сделал, пошел, поехал, потратился и так далее. Тут ему попалась вкладка «Возможно вы знакомы», и только Люциус хотел пролистнуть, как взгляд зацепился за знакомое имя: Лололошка Харрис. - Тц… Даже тут он… - нахмурился музыкант, закатив глаза, но, чуть помешкавшись, он всё же тыкнул на профиль этого чудика, решив посмотреть, что к чему. Мельком проглядев страницу этого Ло-ло-лошки (боже, и кто его наградил таким странным именем?), в голове уже сложилась картинка об этом чудаке. - Художник значит, - задумчиво протянул Люциус. Что ж, это интересно, но от мыслей не сильно избавляет, он отложил телефон на столик и побольше развалился в воде, закинув локти на бортики ванной по бокам насколько это было возможно, учитывая просторность ванной, а ноги согнул в коленях, чтобы не соскальзывать. Полежав так некоторое время, он нахмурился, глянул на плавающего желтого друга и стукнул кулаком по бортику. - Ай, да нахуй, - он вновь взял телефон в руку и опять перешел на аккаунт этого чудика, решив, что таким образом он сможет успокоить рой мыслей, и тыкнул на переход в личный чат, собираясь что-нибудь написать, ведь всё же, его заинтересовал этот человек, но Люц заметил, как резко Лололошка появился в сети и почти сразу стал ему что-то печатать, видимо ему он тоже попался в рекомендации, и тот решился написать. От неожиданности рука дрогнула, и Люциус чуть не выронил телефон прям в воду, но смог удержать его, чувствуя пробежавший табун мурашек и холодок от осознания, что могло произойти, мысленно отругав себя, что он ведёт себя как какая-то девчонка.       На телефоне послышался звук появившегося сообщения, и музыкант глянул на экран. Привет, Люциус. Это Лололошка. Мы сегодня столкнулись и я хотел ещё раз извиниться за сегодняшнее происшествие (^-^; Я могу тебе купить кофе или угостить чем-то, если ты не против, тк ты же ушёл из тц, хотя я и не загладил вину перед тобой (21:43) (Извини, если пишу поздно ( o´ｪ｀o) ) (21:44) - Что за глупые рожицы? – фыркнул Люциус, думая о том, чтобы проигнорировать эти сообщения, но, еще чуть подумав, решил всё же ответить. Хотя бы потому, что он и сам хотел написать зачем-то.

Ага, нормально.

Так сильно хочешь извиниться?

(21:46)

Я всё же виноват, ведь это я не смотрел по сторонам Даже несмотря на то, что я по твоей милости пропустил пару =з= (21:47)       Люциус хмыкнул и решил закончить с водными процедурами – он достаточно отмокнул.

Это уж точно не мои проблемы.

Ты мог и не идти со мной, а пойти спокойно на пару после этого.

У тебя был выбор отказаться, между прочим.

(21:48)

Я хотел извиниться! Σ(ﾉ`Д´)ﾉ Так что этот факт – это теперь и твоя проблема тоже, потому что я узнаю, с какого ты факультета, есть ли у нас совмещённые дисциплины и буду тебя везде поджтидать. Так что говори: ты идёшь со мной в кафе или нет? (21:50) - Вот пристал! – в сердцах воскликнул раздражённый Люциус, накидывая на свою голову полотенце, успев за это время вылезти из ванной и начать спускать воду с неё, а так же натягивать на себя спальные штаны, которые были до невозможности удобными, но в доме в них особо не походишь.

Тебе говорили, что ты приставучий? И кто так нагло разговаривает с незнакомцами? И пиши грамотней.

(21:54)

Я и так грамотно пишу! Тем более, мы уже не незнакомцы, мы сегодня познакомились. (21:55)

Не придумывай.

(21:55)

      Лололошка после этого замолчал и вышел из сети, от чего Люциус выдохнул и уже вышел из диалога, как вдруг маленький кружок на аватарке этого чудика вновь загорелся, и он стал что-то печатать. Сообщение приходило одно за другим, мучая уведомления и наращивая счётчик сообщений сбоку. Люц готов был поклясться, что его глаз в этот момент задёргался с такой силой, с которой он никогда не дёргался. Хорошо Перейдём к делу (21:57) . . . . . . Я просто хочу с этим разобраться здесь и сейчас, чтобы у тебя не было претензий в будущем ко мне от тебя (21:58) Тем более, я не напрашиваюсь на какое-то близкое общение с тобой или продолжение контакта в будущем. Мне это не надо, если ты вдруг об этом беспокоишься (21:59)       Что-то в этом Люциуса зацепило. Например то, что этот парень не собирался останавливаться, и музыканта в будущем могли ждать тяжёлые времена, в которых этот чудик маячил где-то неподалёку и сталкерил его. Может, ещё и тот факт, что его впечатлило то, что Лололошке действительно было стыдно, и он хочет разобраться с этим.

Это у тебя какое-то хобби - раздражать других людей?

Ладно. Говори время и адрес, раз так хочется потратить деньги.

(22:00)

О! Ладненько (uωu*) (22:00) Сможешь послезавтра в 12 часов дня? У нас как раз выходные из-за какого-то-там праздника. Если что, то можем встретиться в парке у фонтана, который напротив корпуса находится (22:01)

Согласен.

(22:02)

Оке, тогда до послезавтра :D СПКНЧ Ой, извини, спокойной ночи :") (22:02)       Люциус тихо прыснул от глупости этого человека, но резко одёрнул себя, хотя при этом на душе стало будто повеселее. В целом послезавтра Воланд вроде будет занят, дома торчать тоже особо желания не было, а раз тут подвернулась такая возможность, пускай и очень неожиданная, то почему бы и нет? Да и отец улетит ночью на какую-то конференцию, а старший брат будет занят делами одной из дочерних компаний, тем более тому наплевать, чем будет заниматься его «любимый» младший брат.       В общем, можно было расслабиться на добрые дня четыре, что Люциус прямо сейчас и сделал, распластавшись на кровати. Сейчас в голове возникала мысль, что он не представляет, о чём можно поговорить с этим Лололошкой, так как они и не знакомы вовсе. Так, случайно столкнулись в коридоре. Ладно, о чём это он, всё равно не собирался он вести беседы с этим недотёпой. Просто поест за чужой счёт, этот художник очистит свою совесть, и они будут жить так же, как и жили до этого.       Да, так оно и будет – решил для себя Люц, прикрывая глаза.

***

- Ты... Что ты сделал? Повтори.       Люциус раздражённо нахмурился, глядя на вскочившего на его кровати друга, который сидел сейчас со сложным выражением лица. На следующий день, после переписки с Лололошкой, к нему в комнату завалился ни свет, ни заря Воланд, которого пропускали в особняк вообще без каких-либо проблем, и разбудил спящего, за что огрёб, а после этого им принесли завтрак в комнату, раз все любимые родственники не дома, а посему дебильное правило можно не соблюдать. - Я согласился на то, чтобы он угостил меня кофе или типа того, - ещё раз повторил скрипач, на этот раз помедленней, чтобы до Воланда дошло, - Поэтому я завтра пойду на встречу с этим невежей. - М-да, не знал, что ты любишь со всякими неве-е-ежами шататься, - насмешливо выдал Воланд, специально мерзким голосом выделяя "невежами", вновь развалившись на чужой постели, но был очень быстро выпихнут с неё ногами, с глухим ругательством шлёпнувшись на пол. - Очень элегантно, - съехидничал Люц, наблюдая как его друг поднялся, потирая ушибленный зад, а после, как ни в чём не бывало, плюхнулся обратно.       Воланд, не церемонясь, стащил с подноса тост с джемом и стал его жевать, чуть свесившись с кровати, чтобы не накрошить на не застеленную постель. Получить по шапке не хотелось. - В целом молодец, социализируешься, - с набитым ртом подвёл итог Вол, запихивая остатки в себя и заливая этим всем кофе, чтобы немного разбавить эту сухость. - Ага, ебал я такую социализацию, - фыркнул Люциус, сложив свои ноги на спину друга, слушая придавленный звук, который он издал, - Он ко мне пристал со своими извинениями, сказал, что даже в университете будет ходить за мной, как дурак, и выпрашивать возможность извиниться. - Ну походил бы он за тобой немного, чё такого то? Это же была бы не твоя проблема, - резонно заметил Воланд, поставив кружку куда-то под кровать, чтобы не наступить на неё. Он скинул с себя ноги хозяина комнаты и, перевернувшись на спину, внимательно посмотрел на Люца. - Да, но я сделал так, - он решил не рассказывать о том, что Лололошка его впечатлил, поэтому просто подпнул Вола в бок ногой. - Даже если бы я его заблочил, ты бы хотел, чтобы всё время за нами ходил какой-то тип?       Было заметно, что друг о чём-то подумал, а потом скривился, явно представив не самый приятный расклад из возможных. - Ладно, аргумент, - согласился он по итогу со словами Люциуса.       После этого их диалог пошёл уже в другое русло, а день прошёл почти незаметно, оставляя после себя приятное послевкусие от почти ничегонеделанья. Что ж, теперь стоило подготовиться морально к встрече с этим Лололошкой.