"Нелепый мальчишка" или "Гей по соседству"

Октябрь, но на улице по-прежнему тепло. Время уже позднее и Егор, отложив планшет, подходит к окну, упираясь взглядом в окна первого этажа напротив. Здесь уже пару месяцев живет молодая семья. На балконе развешаны детские вещи. Висят занавески в цветочек. Они даже паркуются на том же месте, где это любил делать Илья. И казалось бы, уже ничего не напоминает о том, что здесь жил кто-то другой, но каждый день он смотрит в их окна, сам не зная, зачем. Вот и сейчас, давно пора спать, а он стоит у окна, нервно кусая губы, и ждет чего-то. Надо ли говорить о том, что попытка забыть этого человека, была позорна провалена? А он так хотел, так стремился отвлечься в Россоши, но все усилия пошли насмарку, стоило чужим рукам попробовать его раздеть. Чувства к бывшему так и не вспыхнули, за то возник вопрос: были ли они когда-то? Тот честно пытался воскресить в мальчике приятные воспоминания и вернуть сладость первых запретных отношений, но невидимые заслонки, где-то внутри, пробить было невозможно. Они не впускали новые чувства и старым не давали выйти. Почти каждый день звонил Сема и громко ругался в трубку, желая разбудить уснувший разум товарища. Он просил не оставлять попыток и Егор решил попробовать с другим парнем, так удачно появившимся на горизонте. Добрый, хороший, улыбчивый, тот быстро стал другом… и не более. Переступить через себя, он так и не смог, потому уже через месяц вернулся домой, ибо эта ситуация с парнями, тщетно старающимися стать ему ближе, начала напрягать и морально изматывать, да и соскучился он… по дому… по маме… по Илье. Но каков был удар, когда дверь никто не открыл, а на парковке не оказалось машины. Егор и до этого подозревал, что после окончания учебы, парень может съехать, но тот никогда не говорил об этом, потому, надежда жила. Мать сказала, что он переехал и попросила с ним больше не связываться. О том же твердил Сема. И, несмотря на дикое желание позвонить, или хотя бы написать, мальчик сдался. Ведь это выбор самого Ильи. Нужно его уважать. Переехал, общения не ищет, а стало быть, решил вычеркнуть этот эпизод из своей жизни. Пора и ему забыть, да не забывается. И глаза снова глядят в темные окна, в надежде, что на балконе вновь сверкнет сигарета. Егор тяжело вздыхает и отводит взгляд, но вдруг замечает на скамейке во дворе темную фигуру мужчины. Он сидит, вальяжно вытянув ноги и курит, задрав голову вверх. Фонарь бросает на него тусклый свет, но различить черты невозможно. Хотя, зачем различать, ведь сердце уже опознало. Спешно натягивая худи, мальчишка, тихонько, чтобы не разбудить родителей, выскальзывает в подъезд и на миг теряется. Неужели он? До конца не веря, спешит вниз по лестнице и как только за ним со щелчком закрывается входная дверь, понимает, что не ошибся. Идет тихо, стараясь не выдавать волнения. Руки в карманы, на голове капюшон. На мгновение останавливается напротив, но стряхивая с себя волнение, садится рядом, занимая идентичную позу. - Сегодня так тепло, - отстраненно рассуждает Кулик, продолжая смотреть в небо. – Знаешь, я рассмотрел там пару непонятных объектов, - и тянет руку вверх, будто желая показать пальцем. – На спутники не похожи. На дроны тоже. Может НЛО, как думаешь? - Ты давно здесь сидишь? – тихо спрашивает Егор, повернув к нему голову. - Не знаю. Спина затекла. Курить будешь? – протягивая зажатую между пальцев сигарету. Тот аккуратно подтягивает его руку к своему лицу и затягивается, выпуская белый дым, не сводя взгляд с лица напротив. - Ты переехал? – словно сомневаясь. - Я не собирался. Родители квартиру подарили. Это приятно слышать. Стало быть, оставлять его не планировал. - Все же заманили в семейный бизнес? – угадывая. - Без вариантов, - соглашаясь. - Нравится? - Пока не понял, - бесцветным голосом. – А ты как? - Учусь… - а затем одернув себя. – Я вернулся через месяц, а тебя нет. Чужие люди, занавески в цветочек… Я думал, что больше тебя не увижу. - Почему не набрал? - Решил, что ты меня вычеркнул… Не захотел надоедать… - Ты не надоедал мне, даже когда раздражал, - странное признание. – Как ты съездил? – глубоко затягиваясь. - В пустую… - незачем скрывать, когда душа стонет. – Я очень скучал. Повисла неловкая тишина и неожиданно для себя, Илья коснулся руки мальчика, лежащей на холодной лавке. Легонько погладил костяшки пальцев, а затем накрыл полностью своей ладонью и осторожно сжал. Егор отрывисто выдохнул и уставился в звездное небо. И пусть ему не сказали приятных слов, но одно то, что Кулик здесь и в данный момент сжимает его руку, окрыляет. И сейчас он готов на любые условия, лишь бы не терять это тепло. - Переезжай ко мне, - как гром, среди ясного неба. Мальчик замирает. Видимо, мозг не успевает усваивать информацию. - Я теперь рядом с универом живу. Тебе будет удобно. - В каком качестве? – он должен это спросить. - Для общественности – в качестве друга. Для меня лично – в качестве парня, - стряхивая пепел. – Но распространяться об этом не будем. Другого обещать не могу. - Парня? – не веря своим ушам. – Мама убьет меня. - Скорее меня. - Ты уверен в своем решении? - Уверен! Мне погано без тебя, - поворачивая голову в сторону и ловя на себе пытливый взгляд мальчика. – Ну, что скажешь? А у Егора душа съежилась. Он не знает, что думать… что говорить. - Поцелуй меня! – словно проверяя, а у самого глаза на мокром месте. Тот смотрит, слегка улыбается и молчит, - неа… - на что мальчик грустно улыбается, - давай сам, - отшвыривая сигарету. Егор, моргает, позволяя одинокой слезе скатиться по щеке, и срывается с места, в мгновенье оседлав бывшего соседа. И тот, кажется в шоке от его стремительности. Сомненья прочь! Руки сами ложатся на бедра мальчика, сжимая, толкая к себе плотнее, а губы с готовностью раскрываются. И кажется, уже не важно, что на его бедрах сидит парень и их могут увидеть. Он жмется всем телом и растворяется в столь долгожданном запретном поцелуе. Губы жадно хватают чужие губы, языки сплетаются в бешенном танце и рваные стоны никто не старается сдерживать. - Ты мой! Мой! – твердит Егор, между вздохами. Сталкивается зубами в яростном порыве зацеловать до смерти, дрожащими руками обхватив лицо любимого. – Не отпущу. - Придется! Я возбуждаюсь, - разрывает поцелуй Кулик. - Нет, - снова врываясь в его рот. Илья улыбается в поцелуй, позволяя мальчику действовать самостоятельно. Ведь тот так жаден и напорист. Это умиляет, дразнит и дико заводит. Ни одна девушка с такой страстью его не целовала, не прижималась с таким отчаянием. Словно Егор до сих пор не верит, что это реальность. Что его сосед здесь, рядом и уже не оттолкнет. - Дурачок! Не прекратишь, я тебя прямо здесь изнасилую, - угрожает тот, но поддается снова. Такой первобытной дикости он от сладкого мальчика не ожидал. - Я сам отдамся, - шепчет тот в губы, толкаясь вперед, сильнее прижимаясь пахом. Илье дышать, кажется, нечем, - ну чего ты творишь? Тебе же еще появляться в этом районе, - чуть отстраняя, сглатывая и смотря на влажные припухшие губы. - Плевать, - попытка кинуться снова в бой провалена. Держат надежно. – Пусти! Я хочу… - не успевая договорить, чувствует слабину, и снова со звоном врезается в зубы. Широко открывает рот, словно желая проглотить. – Мой, - рычит. Остается признаться себе, что никто не будил в Илье столько эмоций разом, не возбуждал так быстро (со старшей школы). Внутри все кипит и клокочет. Он с рыком отстраняет от себя мальчишку, удерживая лицо на расстоянии. - Твой, - соглашается он, а у самого одно желание – повалить его на скамейку и трахнуть прямо так. Аж рычать хочется от желания, которое, горячей иглой впилось в тело. Так целоваться, без надежды на продолжение просто нельзя. Организм не простит. – Но если не прекратишь, я сейчас сдохну от перевозбуждения, ну или от нехватки воздуха. Егор улыбается по детски мило, - где твоя машина? Воспользуемся ей. - Сдурел? У меня с собой ничего нет. Или ты с собой гондоны носишь? – удивленно-вопросительно вскидывая бровь. - Нет. Но я чист. Правда. В августе проверялся. - Молодец! А я этого не делал, - хотя понимает, что скорее всего и у него проблем не должно быть. - Фигня! Сдохнем вместе! Где тачка? - Дурашка, - легким шепотом в губы. - Здрасте! – женский голос рядом и оба замирают и медленно поворачиваются на звук. Егор дергается, желая соскочить с коленок парня, но тот удерживает. Если он это сделает, ничего не поможет скрыть стояк, причем, у обоих. - А я-то думаю, куда это мой сыночек маленький свалил на ночь глядя, - с иронией. - Виктория Сергеевна, добрый вечер, - напряженно сжимая руки на теле мальчишки. - Это что такое вы здесь устроили? - Мам, прости, - Егору неловко, но отчего-то не стыдно. - Благо под капюшоном не разобрать кто ты, мальчик, или девочка, - и более громко, - но я-то разобрала… и была в шоке. - У меня самые серьезные намерения, - уверяет Кулик, разжимая руки, и тот чуть отодвигается. - Я вижу, - взглянув на ширинку и парню жуть как стыдно, а плутишка - Егор просто прикрывается широким худи, невинно хлопая глазами. И хотя, Виктория в банном халате с повязкой на голове страха не внушает, но отчего-то волнительно. - Ты зачем здесь? Девок в городе не осталось? – обращается она к бывшему соседу с претензией. - Мам. Не ругай нас, - одергивает сын. – Просто прими. Ты же видишь, я без него не могу… - так тихо и Илья смотрит на своего мальчика и ласково улыбается, не понимая, как мог без него жить все это время и зачем мучился, пытаясь это делать. - Я хочу тебе добра, - уже более ласково. Илья осторожно ссаживает свое сокровище с колен и поднимаясь, заглядывает в глаза женщины, - если бы мы жили в другом мире, или хотя бы в другой стране, где к этому относятся нормально, то, наверное, я позвал бы его замуж, но не могу. Могу предложить лишь дружбу крепкую и верную, и любовь за семью печатями, но только нашу. Что будет дальше, жизнь покажет. Я предложил Егору вместе жить… Та ахнула, прикрывая рот рукою. И мальчик подойдя, взял своего парня за руку. - Терпкий путь вы выбрали, - с горечью в голосе. – Ну, что ж… - грустно улыбаясь. – Поживем, увидим. - Где-то я это слышал, - подметил Кулик. Они дружно рассмеялись. - У нас сегодня останешься, или уедешь? – Виктория покачала головой, признавая свое поражение, наблюдая, как Егор трется о его плечо носом, обволакивая восторженным взглядом. - Сегодня домой. Я его завтра у вас заберу, - и чмокает того в лоб, хотя очень хотелось шлепнуть по попе. - Ясно, - кивая себе. – Егор, я жду тебя дома. Не явишься через полчаса, приду снова, - оставляя их. Илья только заметил их сцепленные пальцы. - Выглядим, наверное, как два идиота, - замечает Кулик. До недавнего времени он не знал, что способен на такие радикальные решения, но сейчас точно знает, что сделал правильный выбор, хоть и путь его будет сложен. Зато, все, что раньше не поддавалось логическому обоснованию, теперь кажется до нелепости простым. Жизнь одна и она скоротечна, потому нельзя разбазаривать те моменты, которые делают тебя счастливым. Однажды, как цветную мозайку, ты соберешь их в своей памяти и скажешь – «я был счастлив». Иначе, так и проживешь свою жизнь в пустой и бестолковой рутине, подстраиваясь под нужды других и отвлекаясь на чье-то мнение, так и не познав ее полной сладости. - Ты ж моя карамелька, - притягивая к себе мальчика и ласково целуя в лоб. - А мы коты заведем? - НЕТ! P.S.: Когда спустя два месяца Виктория Сергеевна решила навестить мальчишек в их новом жилище, то о своем решении отпустить сына не пожалела. Ее с радостью встретили все трое: Илья, Егор и маленькая рыжая, но очень наглая морда – кот Тайсон.