Ты простишь их всех...

“Один… Два… Три… Четыре…”       В темной комнате, освещенной лишь лунным светом, на краю кровати сидел Юнги: он обнимал себя, согнувшись пополам и сжимая собственные плечи до белых костяшек, совершенно не чувствуя, что по бледным, онемевшим пальцам стекает кровь. Он расцарапал себя. Снова. Под глазами, черными, как густая тушь для каллиграфии, отчетливо видны темные круги, сильнее оттеняюшие и без того бледную кожу. Липкий пот покрывает все его тело, волосы спутались, совсем промокли и прилипли к щекам и лбу: с него едва ли не дождем стекало, хоть выжимай. “Один… Два…. Три… Четыре…”       Он отчаянно хватал ртом воздух, словно боялся захлебнуться в звенящей тишине этой комнаты. “Медленнее… Дыши… Медленнее… Ты дома… ” - мелкая дрожь пробивала все его тело, каждый вдох резал легкие сотней раскаленных лезвий, сил двинуться совсем не было.       “Дыши… Медленнее… Давай же, ты справишься, ничего нового…” - такое и правда случалось чаще, чем ему бы хотелось. Панические атаки были верным его спутником довольно давно и он почти научился их контролировать, но сегодня накрыло особенно ярко. Хотелось кричать и метаться по комнате, но он глотал собственный голос, а тело словно парализовало. Прошло много времени прежде, чем стало легче, он не знал, сколько, но на часах давно было заполночь.       Он медленно разжал онемевшие пальцы, тяжело вздохнул, повалившись на кровать и уставился в темный потолок. “Кажется, на сегодня все.” - Он поднял к потолку правую руку и несколько раз сжал и разжал пальцы, подушечки которых покрывала его собственная свернувшаяся кровь. “Нужно сходить в душ и обработать царапины…”       Горячий душ всегда расслаблял его, шум воды любезно дарил чувство спокойствия и обволакивал, словно защищая. Множество капель струилось по коже, мягко смывая свернувшуюся кровь с царапин на плечах. Юнги просто стоял и смотрел в одну точку с абсолютным штилем в голове.       Такие вот визиты его самой ярой поклонницы в лице панической атаки сильно сбивали ритм жизни: коктейль из транквилизаторов с успокоительными мешали ясно думать, погружая в липкий, обволакивающий похуй на жизнь и все, что в ней происходит. Так что было принято решение заменять их на медитацию и виски. И, сказать по правде, виски помогал быстрее.       Юнги вышел из душа и натянул домашние шорты, кинул взгляд на зеркало, из которого на него смотрел его абсолютно разбитый двойник и, потерев переносицу, направился на кухню. В угловом ящике его ждала бутылка ароматного сорокаградусного успокоительного, он откупорил бутылку, втянул носом приятные нотки дуба и сухофруктов, оттененных легким запахом спирта и сделал два больших глотка прямо из бутылки.       “Что ж, у меня еще есть шанс немного поспать.” - Бутылка отправилась на свое законное место, а Юнги поплелся в спальню, включил ночной свет и упал лицом в подушку, проваливаясь в беспокойный поверхностный сон, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Ему надоело около шести утра и единственным здравым решением, как ему казалось, было поехать в студию и снова закопаться в работе, обложив себя кучей обрывков собственных стихов.       Работы всегда было много, сейчас он пишет тексты для нескольких рэперов. Сам же он давно не выходил на сцену, да и не хочет. Его нынешняя работа куда спокойнее и не требует постоянных перелетов. Бонусом - выходить на улицу стало заметно спокойнее. Когда никто не знает, кто ты и как выглядишь личная жизнь становится куда размереннее. Да и свое настоящее имя он никогда не светил. Сейчас он просто Suga, кто он и как выглядит - широкая общественность не знает. Просто нелюдимый, закрытый, отстраненный гений, который иногда появляется на закрытых тусовках потому, что его туда притащили друзья под страхом смерти. Он сам выбрал это - быть подальше от скоплений людей, ему комфортно в компании нескольких друзей и большего ему не нужно. К тому же большие сборища начали провоцировать панические атаки чаще, так что даже если он где-то и появляется, то это небольшие вечеринки “для своих”.       Мало знакомые ему люди никогда не понимали, почему он забился в свой кокон и не выползает оттуда, ведь он такой приятный в общении человек. Его тихий, низкий голос запускает табун мурашек по коже, легкая улыбка одними уголками губ очаровывает, внимательные глаза, цвета чистейшего обсидиана, как черные дыры топят в себе любого, кто взглянет в них хоть раз. А вот те, кто без разрешения пытался залезть в его душу, говорят, что язык у него острый, как кинжал и он моментально пресекает на корню любые попытки сблизиться. Такой вот нелюдимый тип, окруженный туманом загадочности. Всем интересно, что он из себя представляет на самом деле, даже пытались выпытать из его друзей, но те либо меняют тему, либо тактично дают понять, что это не ваше дело.       Все его уважают, некоторые тихо побаиваются и все, как один, мечтают узнать его хоть немного ближе.       Юнги ехал в студию, думая о своем, по еще полупустым улицам и потихоньку приходил в себя. Мысли о работе заменяли собой все остальные и так жить было легче. Он любил это: щелкнуть ключем в замочной скважине, устроиться за рабочим столом, перебрать хаотично разбросанные всюду записи: какие-то от руки, на стикерах и обрывках листов, какие-то в заметках на телефоне, какие-то в рабочем компе. Перечитать свою вчерашнюю попытку в творчество и медленно собирать все по кусочкам, складывая во что-то внятное. Он мог сутками не выползать из студии, забывая про еду. Такой план был и на сегодня - закопать себя работой.       Юнги зашел в светлую, просторную студию, включил везде свет, провел кончиками пальцев по краю рабочего стола и улыбнулся уголками губ: “Дома…” Устроился поудобнее, нацепил очки и принялся разбирать свои вчерашние мысли, внимательно вчитываясь, что-то выкидывая, что-то дописывая. Работа быстро обрела нужный темп и он потерялся во времени, утонув в новом тексте.       Из упоительного, самозабвенного творческого полета его грубо вырвал стук в дверь.       - Войдите, - с тяжелым вздохом произнес он, отрываясь от компьютера. В студию вошел высокий, стройный парень: каштановые кудри небрежно растрепались, но выглядело это скорее очаровательно, чем неряшливо. Тонкие, приятные черты лица, аккуратные, пухлые розовые губы и глаза цвета молочного шоколада. Он был одет в белую рубашку, рукава которой были закатаны до середины предплечий, поверх расстегнутый бежевый жилет. Брюки в цвет жилета, явно из одного комплекта. В руках парень держал пакет с продуктами. Он шепнул что-то человеку, стоящему за дверью и прикрыл ее.       - Хен, ты ведь еще не ел сегодня? Я принес ужин. Завтрак? - Юноша лучезарно улыбнулся, показывая ровный ряд белых зубов. Его улыбка очаровательна, хоть и выглядит немного квадратной. Никто так не улыбается, как малыш Техён. Юнги любит эти задорные огоньки в его глазах и не может не улыбнуться в ответ.       - Что ты на этот раз задумал? - Юнги развернулся на стуле в его сторону, он сидел, подобрав под себя ноги, в домашних черных штанах и широкой белой футболке. Очки очень шли ему и добавляли виду еще большей серьезности, но Техён знает, что это лишь видимость и на самом деле его хен нежная зефирка. Юноша подошел к столу и поставил подкуп на свободное место на рабочем столе. Юнги подпер щеку рукой и просто наблюдал.       - Юнги-хен, такое дело…              - Так, мне даже интересно, продолжай, - Юнги глубоко вздохнул, но от Техёна все равно так просто не отделаться, надо хоть выслушать. Взгляд Тэ скользнул по рукам Юнги и он на секунду замер.       - Снова, да? Почему ты не позвонил никому? - В голосе слышалось искреннее волнение, выражение лица сразу стало встревоженным, а Юнги лишь покачал головой и натянул на себя кофту, висевшую на спинке стула.       - Это не важно, что у тебя? - Тэ кивнул и продолжил.       - Понимаешь, есть один человек… И он душу готов продать, лишь бы… - он не успел договорить, Юнги поднял руку, жестом прося остановиться. Техён прикусил нижнюю губу и затих.       - Мой дорогой лунный зайчик, ты ведь знаешь, что будет как обычно, - Юнги встал и заглянул в пакет: небольшой термос и пара контейнеров с домашней едой. Он улыбнулся и вздохнул, Техён взялся за рукав его кофты и попытался заглянуть в глаза.       - Пожалуйста, он хороший человек, просто хочет пожать тебе руку, он так долго меня уламывал, я обещал ему, пожалуйста, - он широко распахнул глаза и выглядел совсем как ребенок, выпрашивающий у родителя сладость. Сердце Юнги таяло от этого взгляда, но он не хотел себе новых знакомых.       - Я не понравлюсь ему. Раз он хороший человек, ни к чему разбивать свое представление обо мне. Я ведь не долго смогу держать язык за зубами. Нет, Тэ, не нужно, - Техён вздохнул и расстроенно опустил голову, выпуская из рук кофту Юнги.       - Пожалуйста, хен… - его голос был таким печальным. Юнги сел обратно на стул и запрокинул голову назад, тяжело вздохнув. Тэ уловил, что еще можно додавить и начал чуть издалека.       - Что пишешь на этот раз? - Он склонился над текстом, хаотично разбросанном по обрывкам листов и перевел взгляд на компьютер.       - Пока не знаю… - Юнги потер переносицу пальцами и снова посмотрел на Тэ. Тот коварно играл бровями. - Ну что? - Выдохнул Юнги.       - Хееен, пожалуйста, - он сложил руки в молитве и состроил такой невинный вид, что Юнги, все-таки, сломался и чуть заметно кивнул. Тэ подпрыгнул от радости и кинулся к двери. Юнги выпрямился в кресле, снова устало вздохнул и посмотрел в сторону входной двери. В проходе стоял высокий молодой парень в серой кофте с высоким воротом и синих джинсах. Чуть бледное лицо с точеной линией подбородка, пухлые розовые губы, слегка приоткрытые и немного покусанные, видимо, от волнения, широко распахнутые карие глаза. Сложно было понять, удивлен он, шокирован или просто сильно взволнован, но дрожащие руки, все же, говорили о последнем. Его пепельно серые волосы были аккуратно уложены. Не смотря на явное волнение, он держал спину прямо и очень старался не показывать переполняющих его эмоций.       Юнги окинул вошедшего человека взглядом и отметил про себя, что парнишка чертовски красив. “Такой напуганный котенок…” - подумал Юнги, улыбнулся уголками губ, взглянул парнишке в глаза и произнес низким, глубоким, чуть хрипящим голосом.       - Здравствуй.