Kisskam или как не влюбиться в лучшего друга

И снова огромный стадион, толпы кричащих фанатов, звуки свистка, а ещё толкушка и маты от взрослых мужчин о кривоногости спортсменов. Восхитительная, оживляющая атмосфера соревнований. В противовес им была майская жара и неприятные, потные, случайные прикосновения с незнакомцами, которые размахивали руками и не давали пройти, ругаясь, мол, чего это какой-то пиздюк идёт вдоль ряда, мешая смотреть. — Фу нахуй, — недовольно говорит Хёнджин, садясь между Сынмином и Чонином, — Напомните мне, почему вы, друзья экстраверты, решили, что будет охуенной идеей позвать меня с вами на чемпионат между провинциями? — Поддерживаю. Мы могли пойти на тот, где людей поменьше, — крикнул с ряда выше Джисон, шлёпая старшего по спине, пока тот садился на свое место, — Пацаны, мы даже не следим за Тэджоном и Улсаном. — Куда были — туда и взял. Не нравится, можешь уйти, — рявкнул Чанбин и вполне заслуженно. Билеты на его деньги куплены, — Могли как Минхо просто найти причину смыться и не париться, — он протянул сидящему в ногах Хёнджину бутылку колы, — Ты просил, на. — Спасибо, — тот приложил бутылку ко лбу. Потому что было слишком жарко, даже в майке без рукавов и шортах, — И у хёна доклад, а не «причина смыться». Но даже если компания не следила за командами, матч они смотрели с большей искрой в глазах, чем думали. Все дружно решили, что их фавориты Тэджон. Даже если они прямо на их глазах проиграли первый тайм со счётом 2:5. — Всосали так всосали, конечно, — протяжно сказал Феликс, забирая из рук Чонина бутылку Фанты и делая пару глотков, — Но играют они все крышесностно, да? — Давайте съебем пока не поздно, — Джисон уже начал вставать, как его буквально припечатала на место рука Чанбина, слегка подавившая на ляшку, — Блять, хён! — Ты больше всех упрашивал взять билеты хоть куда-то, Джисон! Ты-то уж точно досмотришь матч со мной до самого конца без выебонов, — всего пары секунд прикосновения к кожи хватило, чтобы рука была мокрой от пота, — Хотя погода реально пиздец. — Треш, мы могли на эти деньги сгонять в кино, в аквапарк, в музей… — начал Чонин, но его размышление прервал чмок лучших друзей. В прочем, на самом деле это стало некой нормой. Почти на каждом соревновании или игре, такая программа как kisscam выбирает, почему-то, именно Хёнджина и Сынмина. Оба слишком неловкие, чтобы отказать, но достаточно открытые, чтобы прикоснуться губами друг к другу на пару секунд, как и другие люди. А после болтают об учёбе, будто ничего такого и не было. Даже не краснеют. И, почему-то, люди реагируют нормально… Возможно от того, что из-за длины волос Хёнджин с виду на девушку похож. А может всем насрать. Кто знает. — Хён, я не могу сидеть здесь в такую жару, и видеть, как Сынмин опять взглядом съедает экран кискама, а Хёнджин съедает взглядом губы Сынмина, — тихо в чужое плечо говорит Джисон, а после вполне громко воет. — Сони, пошли в туалет сгоняем, — Феликс оборачивается и тянется к чужой коленке, — Я один рискую не дойти, там пиздец какие страшные мужики, — пару раз головой указывает на парней с пивом, а после вновь многострадально смотрит. — Я его не пущу. А то ещё дёру даст, — Чанбин опять кладёт ладонь на чужую ляшку, хлопая, — Вы два брата акробата, я вас знаю. Сгоняй с Чонином или Хёнджином. — Хён, погнали. Я тоже в туалет хочу, — Чонин втюхивает Фанту Хёнджину, который молча берет, продолжая слушать Сынмина. И они уходят, чувствуя на себе страдальческий взгляд Хана, пока того по коленями пошлёпывают со смехом Сынмин и Чанбин, а Хёнджин гордо фотографирует эту картину, уже даже свыкнувшись с жарой. — Хён, просто представь, — опуская руки в прозладную воду говорит Чонин, прикрывая глаза, — Сынмин признается Хёнджину, и у них всё хорошо, как в сказке, — но он резко открывает глаза, а улыбка пропадает, — Иначе моя жизнь так и будет адом. — Нини, мы не можем прямо в лоб им сказать, чтобы они шли на свидание. Они оба ссыкло, — Феликс вытирает руки салфетками от лишней влаги, а после касается чужой шеи холодными ладонями, — Бу бля. — Да не, наоборот кайф. Они бы стояли так вечность, без преувеличений. Чонин, моющий руки в прохладной воде, и Феликс, греющий свои ладошки на чужой шее. Пока в туалет не зашли два каких-то мужика за сорок лет. — А э… — Че вылупились, а? — грубо говорит Феликс, а у самого коленки трясутся от паники. И, возможно, он бы продолжил быковать, если бы его за рукав футболки не схватил Чонин и пулей не вытолкнул за пределы туалета. Хёнджин любил дружить с Сынмином. Он считал его не просто другом, а чем-то большем. Чем-то на уровне духовного продолжения себя. Словно скажи ему слово, и он продолжит фразу, и так действительно происходило. Их можно было назвать братьями по разуму, и те бы с улыбкой согласились. И даже назови их настоящими братьями, те также ярко улыбнутся. Потому что не видят уже жизни друг без друга. Они уже стали одним целым, даже если они такие разные. Словно «инь-янь» придумали про них: Хёнджин, любящий танцы, а ещё ненавидящий на парах что-то писать, но с идеальной посещаемостью, и Сынмин, любящий петь, прогуливающий часть пар, но всегда с идеальными конспектами, которые Хёнджин обязательно спишет, если не устанет, опять танцуя до ночи. Либо если ранняя пташка в лице близкого друга не разбудит его. Сам Хван та ещё сова, любящая ложиться спать в районе 4 утра. Жизнь их столкнула совершенно случайно. Изначально они были просто одногруппниками. Перваками, которые мало кого знали. И даже найдя себе приятелей всё ещё не общались. Пока совершенно клишированно они не пересеклись. Библиотека. Они взяли одну книгу одновременно, накрыв руки друг друга, но без тени смущения продолжил держать книгу, ожидая, пока второй уберёт свои «грабли» от литературы. — Это моя книга, — холодно сказал Сынмин, начиная вытягивать её с полки. — Не-а, — Хёнджин сильнее, и его рука сверху, потому он не дал своему одногруппнику взять материал. Спустя пару минут споров и перепалок они решили прочесть её вместе, сидя друг с другом. Потому что знания нужны обоим, и каждому для своего. Старший работал над проектом, младший над докладом. Но уже через пятнадцать страниц она оба кидали неловкие шутки, тихо смеясь, за что получали крики библиотекаря: «Зачем пришли, раз такие шумные?», из-за чего смеяться хотелось ещё больше. Двух мальчиков с идеальной репутацией выставили за двери библиотеки под громкий смех и рассказы о жизни, с которыми они пошли в ближайшее кафе. В тот день они говорили, должно быть, больше, чем за всю свою жизнь. Два интроверта, любящие слушать, рассказывали по очереди свои истории, смеясь без лишнего стеснения. Словно каждого из них подменили, они просидели друг с другом около четырёх часов, пока тарелки полностью не опустели, а денег в кошельках не осталось слишком мало, чтобы вновь проскочила мысль «Может по десерту?». Сынмин любил петь и ненавидел лишние движения. Он даже пары посещал не все, но даже так был идеальным студентом. Но почему-то его тянуло к вечно танцующему Хёнджину слишком сильно. — Минни, представь, да, — они оба сели на лавочку рядом друг с другом, — Космос такой огромный, а мы тухнем с какой-то Корее, на какой-то планете Земля… А могли бы жить на других, под светом других звёзд, — Хёнджин поднял руку к звёздному небу, в мыслях умоляя Сынмина поддержать тему космоса, потому что хотел хоть кому-то, кроме своих двух лучших друзей рассказать о нём. — Ага… Они действительно красивы, — но сам смотрел в чужие глаза, потому что в них что угодно выглядит в тысячи раз красивее, даже идеальные звёзды. Время близилось к полуночи, завтра им на пары, но оба болтают, идя к автобусной остановке. Идя медленно, замедляясь и останавливаясь всякий возможный раз, потому что, кажется, словно магниты теперь не в силах отойти друг от друга. Потому что «вредный пацан из библиотеки» оказался слишком милым и интересным. И это относится к ним обоим. — Думаю, мне пора идти, — Сынмин, оборачивается к остановке, стоя перед пешеходным переходом. Их станции на разных сторонам дороги, потому что ехать в разные стороны, — Это был… Такой замечательный день, на самом де- Но его речь, как и в принципе возможность мыслеть были прерваны. Потому что на плечи легла чужая джинсовая куртка, а хёнджиновы руки взяли ладошки Сынмина, крепко сжимая. — Что? — старший улыбнулся, приподнимая их руки, — Думаешь, я не заметил, как ты уже минут десять как мерзнешь? И Сынмин понимает, что попал. Что совершил самую огромную ошибку в своей жизни, решив подпустить Хвана ближе. Потому что в голове ненароком, среди всего шума, проходит тихо фраза «Я влюбился», а после она бьёт по всей голове с огромным звоном, перекрывая другие мысли.