Sitter

Привет, на связи снова я, ваш Mr. Mars, и я привык ставить все под сомнения. Люди склонны верить всему, что доказано учеными, а также подкрепляется аналитическими фактами, не пытаясь опровергнуть “истину” даже в формате гипотезы. Мозг - устройство ленивое, потому ему проще принять на веру “достоверный факт”, нежели самому копать глубже. Я же люблю абсурд, так как считаю, что именно из-за способности во всем сомневаться человечество достигло определенного прогресса. Ладно, не буду затягивать со вступлением, думаю, вам наскучивают мои философские тирады. Сразу к делу. На этот раз я хочу поставить под сомнения все доступные нам знания о новейшей болезни Крукс. У-у-у-у, я уже слышу волнение, взбудоражившее ваше сознание. Вы скажите мне, что каждый второй горазд строить теории о происхождении и значении этого недуга, что тут удивительного? И я отвечу: а ничего нового не ожидайте. Я хочу представить вам лишь мое личное мнение, которое, вполне вероятно, уже давно кому-либо откликалось. В чем суть? В том, что ставлю под сомнение сам термин БОЛЕЗНИ. Что если Крукс - это не проклятье, которым мы привыкли его считать? Что если это новый инструмент эволюции? Подумайте сами, те, кого мы называем Зависимыми, могут оказаться не проклятыми, а избранными. Они проходят тяжелый путь от психологической травмы до физической недееспособности, подвергая свою жизнь опасности. Говорят, что если Зависимый застрянет в состоянии деревянного кокона после тотального обрастания коркой Крукс, то вскоре погибнет. А что, если нет? Откровенно говоря, не было официально зафиксировано ни одной смерти после “окукливания” естественным путем. Чаще всего пациент погибал при реанимационных мероприятиях, или же его усыпляли. Но что же скрывается там, за пределами прохождения стадии куколки? Почему бы не дождаться критичного момента? Велика вероятность, что мы сможем узреть новый вид человека. Это был не первый и не последний подкаст, шуршащий в беспроводных наушниках Хонджуна, пока он куда-либо ехал или шел. Говорят, чтобы одержать победу в бою, надо хорошо изучить своего врага. Чем больше сильных сторон ты узнаешь, тем больше шанс обнаружить слабости методом исключения. Да, Хон всерьез взялся за работу над самим собой, в частности над своей болезнью. Минги удалось одной фразой достучаться до сознательности парня, почти не прилагая никаких усилий. Этот Ситтер имел безграничное влияние на своего Зависимого. Раньше Ким не предавал особого значения своей роли в лечении. Сначала больницы и отец, затем Ёсан стали для него возможностью переложить ответственность за свою жизнь на чужие плечи. Так можно было не заморачиваться и все свои проблемы спихивать на то, что существует болезнь. Но именно такой подход и стал для Хонджуна фатальным. Все это стало помехой для самого лечения. Минги в очередной раз оказался прав: если Хон действительно хочет победить недуг, ему стоит принимать в этом активное участие. И спусковой механизм сработал всего за один день. После встречи с Ёсаном и небольшого диалога с ним все встало на свои места. Дурманящая пелена из болезненных воспоминаний превратилась в прах, отдаляя Хонджуна от пресловутой созависимости. Ёсан - совсем не тот человек, каким он был создан в несбыточных грезах. Память способна не просто обмануть, она подменяет истину на фальшь, тем самым способна обдурить рассудок любого человека. Но не Хонджуна. С него хватит. Ёсан провалился в бездну, и никто в этом не виноват, кроме него самого. Хон в мгновенье ока перестал винить себя в произошедшем с его недо-другом. Он, наконец, разобрался со своими чувствами к этому человеку. Их просто нет. По крайней мере, тех чистых и незабвенных, о которых мечтал сам Хон когда-то. Все покрыто истериками, обидой и пагубной зависимостью. Достаточно. Сейчас у него есть дела поважнее. Например, нужно было привести в порядок свою нервную систему, которая дала сбой окончательно. И всему причина - Сон Минги, чтоб его. Ким так сильно вдохновился их совместными игрой и пением (а ведь невозможно стереть из головы эту необыкновенную близость, образовавшуюся в момент соития звуков), что, кажется, слегка запутался. В себе. И не только в себе. Он начал замечать некоторые странности в поведении самого Минги. Нельзя сказать, что тот стал более обходительным… хотя нет, именно это слово подходит больше всего. Это уже даже не простая забота, это что-то на языке родственной связи. Неизвестно, обладал ли Минги каким-либо неординарными способностями, но ему удавалось предугадать почти каждое желание Хонджуна. В еде, в помощи, в желании или нежелании разговаривать. Хону даже не приходилось ни о чем просить, только подумать, а тот-самый-странный-Ситтер сразу же выдавал ему необходимое. Захотелось куриных крылышек? Минги на ужин их уже приготовил. Подумал, что было бы здорово сходить в прачечную? Минги уже понес скопившуюся грязную одежду в стирку. По учебе полный аврал? Минги тут же предлагает свою бескорыстную помощь без какой-либо огласки. В его сутках что, больше двадцати четырех часов что ли?! Он же Ситтер, в конце концов, а не нянька, зачем столько усилий? А еще внезапно изменился его взгляд. Взгляд, которым он смотрит на Хонджуна. Он стал еще более изучающим, внимательным, пропитанные таким теплом, что скручивало живот вовнутрь. Может, конечно, Хон просто пересмотрел в свое время романтических дорам, но… Да блин, не могло же ему все это просто мерещиться. В этом взгляде определенно была толика недосказанности, словно на языке Сона вертелось что-то непристойное, не озвученное вербально. Ну и нельзя не упомянуть про то, что, вероятно, после получения разрешения на объятья, Минги подумал, что это не one way ticket, а карта постоянного посетителя. Иначе говоря? физических взаимодействий якобы случайного характера стало в разы больше. И самое кошмарное в том, что Хонджун поймал себя на одной ясной мысли: он, черт возьми, не против. Его даже раззадоривал такой способ коммуникации, он сам не замечал, как втягивался в опасную игру. Втянулся так, что перестал контролировать происходящее с ним в принципе. От того и мысли из привычного линейного состояния перестроились и устроили настоящий шабаш. Это мероприятие мыслительного бардака вообще не играло на руку. Даже все портило. Так, например, он умудрился запороть очередной прием лекарств. Как только препарат был введен, а сознание отключилось от системы реальности, Хонджун очнулся в привычном длинном коридоре. Только теперь он лежал спиной на полу, покрытым приличным слоем пыли и сухой грязи. А еще все двери вдоль коридора были плотно закрыты. Дурное предчувствие заставило Хонджуна аккуратно подняться на ноги и оглядеться. Раньше такого ограничения не было, хотя бы одна дверь, да оставалась открытой. Но сейчас буквально весь коридор вдоль и поперек являлся одной сплошной загадкой, не сулящей ничего отрадного. Недолго поколебавшись, Хон принялся дергать ручки дверей, сначала одну, затем вторую, и так с десяток. И все они были заперты на замок, не поддаваясь сильному давлению дрожащих пальцев. И вот, когда парень подобрался к тому самому проклятому порталу в очаг белого света и боли, неожиданно раздался десятикратный металлический лязг, похожий на звук поворота ключа в замочной скважине. Следующая за этим тишина продлилась всего несколько секунду. А дальше - хаос. Абсолютно все двери беспорядочно заходили ходуном, то открываясь, то довольно резко захлопываясь, тем самым создавая вихрь из сквозняков. Мало того, что пространство от сие представления наполнилось довольно громким и пугающих грохотом, так еще и стены коридора начали “разговаривать”. Гул из неразборчивых голосов был настолько утомительным и сильным, что Хон не выдержал и, зажав голову локтями, присел на пол, пытаясь заглушить невыносимый шум. Но спустя мгновение он осознал, что остановить эти голоса невозможно, ведь все это - запутавшиеся мысли в его голове. Очнулся парень от собственного хриплого крика. Будучи и так сильно напуганным, он еще больше труханул, заметив выражение лица Минги: крайне встревоженное и ожидающее какого-то летального исхода. Осознавая свою причастность к напряженному состоянию Ситтера, Хонджун выдавил из себя сиплое “я в норме” и пальцами резанул воздух поперек, как бы демонстрируя стабильность организма. Оценив Хонджуна взглядом и убедившись, что все действительно под контролем, Минги смог расслабленно выдохнуть, быстро освобождая сгиб руки Зависимого от иглы, закрывая клапан установленного недавно катетера на постоянной основе, заклеивая его широким пластырем. - Что ты видел? - коротко спросил он, упаковывая иглу и использованную ампулу в специальный контейнер для утилизации. - А? - Хон еще не совсем пришел в себя, поэтому смотрел на собеседника расфокусированным взглядом. - Я про видение. Что там было? Ким сам бы хотел знать, что за дерьмо он только что пережил. Поэтому вкратце рассказал все буквально так, как оно было, без догадок, которых он, в принципе, и не имел. Минги внимательно выслушал его, затем внезапно обхватил ладонь Хонджуна своими теплыми пальцами, очевидно посчитав, что тот очень переживает (но на самом деле Хон не капли не переживал ровно до того момента, пока его не коснулись, и теперь сердце периодически пропускало неровные удары, выбивающиеся из общего ритма). - Я тут кое-что понял, - на выдохе выдал Ситтер, разглядывая лицо напротив. Стало как-то не по себе от пристального, но при этом сочувствующего взгляда, поэтому Ким поспешил отвести глаза в сторону в поисках чего угодно, на что можно было уставиться. - Что ты понял? - Сперва я считал, что весь визуальный концепт твоего видения напрямую позаимствован из травмирующего события. - Типа скрытого в недрах подсознания дурного воспоминания? - Да, так я думал, - Минги то ли нарочно, то ли просто задумавшись, еле ощутимо провел пальцем по тыльной стороне ладони Хонджуна, отчего тот невольно вздрогнул и замер, пытаясь не спалить табун мурашек. - Но сегодняшнее видение перевернуло все с ног на голову. - Что ты имеешь в виду? - У тебя режим Шаттла. Эта фраза обрывала все концы, задевая слишком щепетильную тему, из-за чего Хону все-таки пришлось вновь столкнуться взглядом с Минги. Режим Шаттла - это психологический процесс, отяжеляющий протекание болезни Крукс. Его наличие означает, что ЦНС настолько изничтожена травмирующим событием, что прячет его под толстым слоем психической брони. Иначе говоря, чтобы добраться до губительного эпизода памяти, необходимо пройти сквозь чертоги разума, погруженные в наркотическое видение. - Хочешь сказать, - Хон напряженно сощурился, - этот коридор с кучей дверей - это мое подсознание? - Да, - Минги смотрел в ответ с легкой встревоженностью, отпуская из плена своих аккуратных пальцев чужую руку. - Если быть точнее, вход в твое подсознание. За каждой ранее открытой дверью был не хлам, а значимые фрагменты твоей личности. Судя по тому, что они оставались тобою не тронутыми, ты избирательно избегаешь определенных штук собственной психики. К тому же тебя в данный период времени интересовало лишь одно - добраться до истины о том, что произошло в тот самый злополучный день. - Именно поэтому только одна дверь оказывалась почти всегда закрытой? - Все верно. Потому что ты хотел, но при этом боялся узнать правду, ведь прежде, чем откроется настоящее воспоминание, нужно пройти сквозь завесу скопившихся за всю жизнь страданий, боли и скорби. Поразительно, что первый шаг навстречу боли ты сделал, только познакомившись со мной. Хонджун сконфуженно остолбенел, вонзив растерянный взгляд в едва заметно ухмыльнувшегося Минги. Казалось, вся разбавленная физраствором кровь в один миг прилила к лицу. - Не думай, что я начал доверять тебе с самого начала, - упрямо отпирался он, осторожно присев. - И не думал, - Сон хитро подмигнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. Надо было срочно свернуть с опасной тропы, потому Хон выпалил первое, что пришло в голову: - Тогда остается незакрытым вопрос, что сегодня произошло с моим “подсознанием”? - Осмелюсь предположить, что что-то пошатнуло твое эмоциональное состояние, - Минги, опираясь локтями о собственные колени, наклонился туловищем вперед так, чтобы его лицо было максимально близко к лицу Хонджуна. - Что же тебя беспокоит? Ответить сразу было нелегко, как минимум, беспардонное нарушение личного пространство сбивало с толку. Хон уже привык к тактильным приколам Минги, но все еще впадал в ступор, столкнувшись с взглядом непристойно чарующих глаз. - Я не знаю, - непроизвольно соврал Хонджун, вжимаясь в спинку дивана. Он не мог сказать всю правду. Во-первых, как сформированная мысль она еще не существовала в голове, только как далекий образ осознания, от которого бросало то в жар, то в холод. Во-вторых, Хон не мог сознаться даже самому себе в том, о чем догадывался. Нет, он не мог принять даже сам факт допущения такой возможности. Но ведь что-то нарушило баланс его внутреннего мира? Оглядев расплывающийся в желтом полумраке силуэт Минги, смотрящего в свою очередь с легкой степенью подозрения, Ким опустил глаза, сосредоточившись на том, как от ударов сердца шумит в ушах. Что-то не так с Минги. Точнее с тем, как сам Хонджун относится к нему. Что-то поменялось за эти десять дней с момента первой встречи. - Я пока не могу тебе рассказать об этом, - честно сознался он. Теплая ладонь вдруг легла поверх прохладной щеки, и Хон взбудоражено поднял глаза. Даже при слабом освещении можно было заметить во взгляде Ситтера нечитаемую нежность и искреннее доверие. - Что бы это ни было, я верю, что ты с этим справишься, - шепот нес всю благодать заботы от чистого сердца. Еще никто и никогда не стремился оберегать Хонджуна так, как Минги. И в тот день Хон еще не подозревал, насколько сильно его жизнь связана с существованием Минги рядом. *** Сколько вообще подкастов существует на тему болезни Крукс? Несмотря на злободневность и новизну, очень мало. И большинство из них принадлежало одному человеку. И все бы ничего, но вот именно этот человек гнул свою линию в направлении некоего эзотерического аспекта, выдвигая теорию о новом генетическом наследии. По сути, это просто болтовня на уровне индивидуального мозгового штурма, и с научной точки зрения от его подкастов никакой пользы. Пролистав ленту рекомендаций протяженностью не менее метра, Хонджун вздохнул и спрятал телефон, оглянувшись. Он стоял уже за пределами университета и искал глазами опаздывающих друзей. И когда уже терпение подходило к критическому пределу, на горизонте показались две знакомые макушки. Юнхо и Чонхо, как неотъемлемые части друг друга, в голос начали извиняться перед Хонджуном, который, в свою очередь, с полминуты сверлил их строгим поучающим взглядом, но затем вдруг смягчился и махнул на опоздание рукой, попросив просто ускориться по пути. Ведь сегодня Минги решил не только поближе узнать окружение Хона, но и в ответ познакомить троицу со своими друзьями, уверяя, что это укрепит доверие между Ситтером и Зависимым. Да куда уж крепче-то? - Напомни-ка, - Юнхо, как всегда, шел посередине между Хонджуном и Чонхо, как парусная мачта, возвышаясь над ними, - как зовут этих двух? - Сан и Уён, - Хон заметно отставал от него, иногда переходя на максимально быстрый шаг. - Сан - это лучший друг Минги, а Уён… На этом он запнулся. Хотя ребята всё знают, было как-то неловко говорить открыто о таких вещах. Сколько же еще выученного стеснения нужно выбить из себя? -...парень Сана, да, мы поняли, - закончил за него Чонхо так невозмутимо, как будто обсуждал погоду. - А что-нибудь еще о них знаешь? - Не-а, я же с ними не общался, - в этот момент Ким кое-что припомнил. - А, погодите. Уён же был пациентом Минги. - Правда? - Юнхо даже замедлил шаг, чтобы Хон поравнялся с ним. - Ага. Это он тот самый Зависимый в ремиссии. - Круто, получается, полезное знакомство. - Ага… Хонджун забывал одну явную вещь про себя: его лицо обладало способностью вывода субтитров на показ о том, что творится в его голове. А тем более от такого человека, как Юнхо, вообще ничего не скроешь. - Так, Ким Хонджун, - теперь Юнхо остановился, из-за его остальные двое тоже замерли на месте, - ты волнуешься, да? Хотелось ли соврать и сказать, что все в порядке? Возможно, на процентов двадцать да, хотелось. Но лучший друг - единственный духовный покровитель, кому не жалко открыться. А Чонхо вообще ощущался как дополнение к Юнхо, так уж повелось. - Есть такое, - Хон потупил взгляд, поджимая губы. - Ты же знаешь, как мне тяжело даются знакомства. - Эй, дружище, - Юнхо в качестве моральной поддержки водрузил свою ладонь на плечо друга, - я и Чонхо будем с тобой, тебе не стоит переживать. - А еще там будет этот твой Минги, - оглядываясь по сторонам решил добавить Чонхо. И Ким на это лишь закатил глаза, про себя выругавшись на славу. - Он не мой вообще-то. - Но с ним же ты познакомился и сблизился без особых проблем? - Юнхо не отступал. - У меня был выбор? Минги просто приперся ко мне и такой “Здрасти, я - местный красавчик, теперь буду жить у тебя, разрушая все твои границы, и тебе это даже будет нравиться”! - Так, я сейчас услышал две провокационные вещи… - Даже не думай! - У вас нет ощущения, словно за нами кто-то следит всю дорогу? - одна тихая фраза Чонхо заставила обоих моментально замолчать.

♬ B.a.p - Pray

А в следующей момент произошло нечто из ряда вон. Хонджун только успел заменить резкое движение за спиной Юнхо, а после неожиданная темноте. Кто-то подобрался к нему со спины и накинул на голову что-то напоминающее мешок, зажимая его у шеи. Ничего не видя, Хон мог лишь прислушиваться к тому, что на него и друзей налетела целая толпа неизвестных личностей, и, судя по сдавленным стонам и глухим звукам ударов, Юнхо и Чонхо пытались обороняться. И, похоже, заметно уступали. Не сказать, что Хону не хватало воздуха, но вот нервная система среагировала на происходящее так, что он начал непроизвольно задыхаться, дергаясь, и пытаясь вырваться, вцепившись пальцами тканевый заслон. Ему тут же прилетело коленом в живот на уровне диафрагмы, из-за чего парень сдавленно прохрипел и согнулся пополам, обхватив себя руками, не в состоянии выровнять сбившееся дыхание. Стоящий сзади незнакомец, все еще держа натянутый поверх головы мешок обеими руками, грубо потянул пленника за собой. Хонджун путался в ногах, спотыкался и все еще боролся с фиктивным удушьем ровно до того момента, как его колени коснулись твердого асфальта. Дыхание пришло в норму, но оказать сопротивление не представлялось возможным, так как кто-то посторонний зафиксировал его же руки за спиной жесткой войлочной веревкой в считанные секунды. Все, что оставалось Киму, это замереть и прислушиваться. Гул, шуршание, топот бесконечного кол-ва ног только усиливал тревогу, разразившуюся в испуганном сознании. Страх манипулировал здравым смыслом, а потому дурное предчувствие надавило острой болью на уровне солнечного сплетения. Черт, знакомое ощущение. Очень, очень дерьмовое ощущение, за которым следует самое худшее. “Не надумывай, не надумывай” - повторял он как мантру про себя, боясь стремительно слететь с катушек. В этот же миг с его головы сорвали мешок. Светлее стало лишь на долю положенной для улицы яркости. Нервно моргая, Хон оглянулся. Его завели в какую-то подворотню старых заброшенных гаражей. По обе стороны от него стояло два высоких амбала, вокруг было еще с десяток, если не больше, других ребят. Среди них были и парни, и девушки, по всей видимости, разной возрастной категории, некоторые из них держали в руках биту, металлический лом, цепи и даже некоторое количество кофейных стаканчиков. Объединяла этих людей лишь парочка нюансов: банданы, прикрывающие нижнюю часть лица, и черные жилетки с нашивкой “Истребители Заразы”. И под “заразой” имелись в виду больные Круксом. Да, несмотря на то что значительная часть общества сочувствовала заболевшим, а кто-то даже принимал активное участие в благотворительности и медицинской помощи, был и другой слой населения, считавший, что Крукс - это чуть ли не от Лукавого, болезнь хуже проказы. Больных СПИДом в двадцатом веке не так презирали, как тех, кто сейчас обречен на долгое лечение от Крукса. Среди таких “презирающих” есть целые банды, которые охотятся на Зависимых, издеваясь над ними так, чтобы показать всему миру, насколько якобы больные Круксом омерзительны и не достойны существования. Такие банды довольно часто взламывали базы данных больниц, так что не удивительно, что они добрались и до Хонджуна. Отпираться тут даже не было смысла, такие твари, как Истребители Заразы способны выбить правду любыми не самыми приятными способами. Обведя толпу взглядом Хон заметил то, от по спине пробежал холодок: на асфальте спиной друг к другу сидели Юнхо и Чонхо, вокруг них была обмотана такая же жесткая веревка. Чонхо, похоже, был без сознания, его глаза были закрыты, а голова касалась подбородком груди. На лбу виднелись застывшие полосы крови. Юнхо же сохранял ясность ума, но выглядел весьма обессиленным и помятым. Он что-то невнятно мычал сквозь черный скотч, которым заклеили его губы. От друзей тянулась эластичная черная лента, второй стороной привязанная к… И тут сердце Хонджуна сначала чуть не остановилось, а потом заколотилось с неистовой силой. Его друзей буквально привязали к скутеру, на котором восседал человек в спортивной форме и черном шлеме. Некто из толпы, подозрительно выглядящий, как лидер банды, заметил ужас в глазах Хонджуна. Громко усмехнувшись, тот самый лидер, парень среднего роста с кепкой, надетой козырьком назад, вышел вперед ближе к пленнику. - Мы не планировали навредить кому-то из обычных людей, - голос был у него противно хриплый, будто прокуренный, - но друзья Заразных - наши враги. - Я не заразный, - Хонджун непроизвольно огрызнулся, за что получил пинок под ребра с правой стороны. Зашипев сквозь зубы, он тут же замолчал, прекрасно понимая, что спорить с этими дикарями - себе в ущерб. Они привыкли называть Зависимых заразными, и переубедить их просто невозможно. - Так вот, - главарь с кепкой прищурился, - наши враги всегда получают по заслугам, так что нам не составит труда прокатить их по бездорожью. Для убедительности человек в шлеме специально включил мотор, заставив железного зверя зарычать. Глаза Хонджуна в страхе за жизнь друзей расширились. - Не трогайте их, - залепетал он. - Ван нужен я, а не они. - Это как раз зависит от тебя, - хоть лица лидера не было видно, по голосу было отчетливо слышно, как он злорадно ухмылялся. Это манипуляция, чистой воды. Но разве есть выбор? - Что я должен делать? - голос Кима предательски дрожал. Юнхо протестующе замычал, в этот же момент его пнули в грудь, заставляя сдавленно закашляться и замолчать. Хонджун снова ощутил мерзкое покалывание в грудной клетке. Нет, он должен держаться. Из последних сил. - Ребят, - Лидер обернулся на стоящих без дела парней и девушек и кивнул в сторону Зависимого, - достаем телефоны. Тут же вокруг Хонджуна сгустилась толпа. Сразу штук пять камер смартфонов были направлены на него, как прицел автоматов. Ясно, сейчас будет акт прилюдного унижения для таких же уродов в интернет-сети. Главарь банды протиснулся сквозь людей и глянул на Хонджуна сверху вниз с таким пренебрежением, что, казалось, от скупости его эмоций застыл воздух вокруг. - Назови свое имя. - Хонджун, - не задумываясь, выпалил он. - Полное имя. - Ким Хонджун. - Ким Хонджун, сейчас ты будешь повторять за мной все, что я скажу. Ровно так, как я скажу, слово в слово. Никакой отсебятины. Уяснил? - Да. Теперь понятно, откуда столько видео в социальных сетях, где Зависимые проклинают сами себя на камеру. Похоже эти ребята монтируют видеоряд так, чтобы сохранить только реплики поставленных на колени. - Тогда повторяй, - лидер сложил руки на груди. - Я - Ким Хонджун. - Я - Ким Хонджун, - Хон переступая через себя выдавливал каждое слово. - И я заразился болезнью Крукс. - Ей нельзя заразиться. Он произнес это чисто машинально, его голосовые связки сработали раньше, чем мозг успел нажать кнопку отмены. За пререкания Хон получил смачную пощечину от стоящего справа. Больно. Неприятно. Досадно. Терпеть, терпеть. Не позволять эмоциям и Круксу взять верх. - Я сказал, никакой отсебятины! - голос главаря теперь звучал еще более мерзко. - Заново! Подавив желание огрызнуться, Ким протяжно выдохнул. - Я - Ким Хонджун. И я заразился болезнью Крукс. - Я подтверждаю, что Крукс - это скверна. - Я подтверждаю, что Крукс - это скверна. - И каждый больной - это недостойный жизни кусок дерьма. - И каждый больной - это недостойный жизни кусок дерьма. - Такие, как мы, не должны жить рядом с обычными людьми. - Такие, как мы, не должны жить рядом с обычными людьми. - Наш удел - это сдохнуть в канаве среди отбросов жизни. - Наш удел - это сдохнуть в канаве среди отбросов жизни. Это было отвратительно, унизительно, с языка почти срывалось что-нибудь протестующее, но Хон продолжал держать себя в уздах. Нельзя. Не сейчас, когда его друзья прикованы к рычащему скутеру. Похоже, это была последняя фраза, ведь после нее лидер начал аплодировать, а остальные, не убирая телефонов, начали швырять в Хонджуна всякий органический вонючий мусор, среди них кожура от бананов, гнилые помидоры и протухшее мясо, которое уже смердело разложением. Часть из этого пролетела мимо, но все же некоторые вонючие бомбы попали прямо в цель, запачкав серую футболку и даже лицо. Хохот и улюлюканье сопровождали сие действие, пока лидер внезапно громко не заявил: - Смотрите-ка, бедолага испачкался, давайте поможем ему умыться? Хон не успел даже опомниться, как на него обрушился шквал разного рода жидкостей из стаканчиков: и кофе, и сок, и даже вонючая жижа, отдаленно напоминавшее воду, набранную из нечистот. Благо он успел зажмуриться, только вот в рот все равно попала какая-то гадость, из-за которой он закашлялся и начал отплевывать гадость со слюной. Кажется, это был просроченный апельсиновый сок. Толпа еще громче заржала, да так, что один парень завалился назад и случайно ударил ломом ржавую дверь гаража. Раздался настолько звенящий грохот, что нервная система Хонджуна вновь пустила волну паники, отчего парень сдавленно пискнул и весь сжался. Грудная клетка пропустила очередную острую боль. - Ого, смотрите-ка, - гоготала какая-то девчонка, - а Заразный похоже испугался. Нет, черт, только не это. Пожалуйста, только не это. - А ну-ка, повтори еще разок, - скомадовал лидер тому самому парню с ломом в руке. И он повторил. В этот раз грохот оказался еще более звонким, раскатисто проливающийся на пустующую местность. Как бы ни хотел Хон выдержать это напряжение, он не мог сопротивляться собственному страху и снова сжался, опустив голову. Держаться, держаться, держаться. Но банда словно сговорилась, каждый, у кого в руках было что-то тяжелое, начал долбить по железной дверце гаража, из-за чего металлический звук превратился в один сплошной оглушающий гул. Хонджун боролся с этим, боролся, как мог. Но не смог. Психика воспринимала громкие пугающие звуки, как триггер, постепенно трансформируя их в звуки выстрелов. Память выдала целую аудио дорожку из криков, выстрелов, истошных криков, еще больше выстрелов. Еще, еще, еще! Грудную клетку разрывало от ощущения дикого жжения, кожный зуд расточительно проникал глубже и вот уже охватывал трахею, запрещая дышать, заставляя пульс зашкалить так, что заложило уши. А в голове только аудио фрагменты той самой трагедии, того самого злополучного дня. Хонджун не выдержал и отчаянно закричал от того, с какой зверской болью на груди разрасталась грубая корка в форме креста. Все, он проиграл. Еще немного - и помутнение сознания. Еще немного - и он потеряет рассудок. - Ублюдки, вы что творите?! - мужской громкий голос и отдаленный звук чьих-то бегущих ног в один миг остановили страшную какофонию. - Черт, валим! - выкрикнул кто-то из толпы. Дальше суматоха, крики, паника, звуки борьбы, продолжительное дребезжание упавшего на асфальт скутера, пронзительный ор “да бросай эту железяку, беги!”, Хон уже не различал ничего, все слилось в один поток, пока знакомый до умопомрачения голос вдруг не произнес: - Сан, Уён, оставьте их! Лучше помогите связанным. Это… Минги? Преодолев губительный напор боли и слабости, Ким медленно поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд. Прямо перед ним на колени рухнул Минги, вцепившийся в его дрожащие плечи. - Джун! Джун! - Ситтер в панике осторожно встряхнул парня. - Ты меня слышишь? На фоне было слышно, как Юнхо отборно матерился, пока кто-то, пришедший на подмогу, пытался освободить его от веревки, а еще судя по фразе “что, блять, происходит, где мы” в себя пришел и Чонхо. Слава богам. - Да… - Хон едва смог выдавить воздух из легких. - Что они с тобой сделали? - Я… Больно. Похоже, это слово имело какое-то кодовое значение, ведь переполошенный Минги тут же начал осматривать руки Хонджуна, попутно освобождая их от пут, которые были не так уж сильно затянуты, затем пробежался глазами по всему телу и, не обнаружив ничего на открытых участках кожи, додумался заглянуть под ворот футболки. - Вот, блять, твари, - в глазах Минги сочетались шок и неподдельная ярость. - Я их уничтожу. - Минги, подожди… - М? Хон не понимал, что именно с ним происходит, под действием бреда Крукса он себя так ощущал или же что-то иное повлияло, но в данный момент он хотел одного. Тепла. Близости. Заботы. Его ослабшие руки легли на плечи Минги, после чего Хонджун навалился на него всем телом, прижимаясь в груди, что есть силы, утыкаясь носом в сгиб шеи. Сначала Минги замер, явно не ожидая подобного, но вскоре его руки обхватили вздрагивающее в судорогах тело и заключили в теплые объятья. - Все хорошо, все хорошо, - шепотом приговаривал Ситтер, медленно поглаживая напряженную спину. - Они ушли. Я рядом, Джун, я рядом. И это действительно успокаивало. Пульс пришел в норму, а наросшая поверх кожи толстая проклятая корка перестала чесаться. Вот оно что. Минги действительно ему нужен. Минги – это и есть спасение. Это и есть лекарство. - Тут как минимум одному надо в травмпункт, - произнес кто-то из друзей Ситтера. - Да нормально все, - упрямился Чонхо. - Тебя башкой приложили, может быть сотрясение! - теперь настаивал Юнхо. - На себя посмотри, - Чонхо в шутку огрызался. - Сан, Уён, сможете отвести их в больницу? - Минги повернулся в сторону друзей. - А потом сразу ко мне, я живу недалеко, а Джуну срочно нужен укол. - У него приступ, да? - спросил Юнхо как-то обреченно. - Пока все стабильно, но лучше не медлить, - Сон склонился к уху Хонджуна и шепнул. - Сможешь пройти один квартал? Тут совсем рядом. - Ага, - Хон слабо кивнул. Он не отдавал отчет тому, хватит ли ему сил хотя бы встать, но почему-то была доля уверенности в том, что пока Минги рядом, он вынесет и вытерпит все.