Огонёк

      Июнь. Кирилл наконец выписался из больницы, пролежав там целый месяц. Оказалось, что в него выстрелили из гранатомёта. Снаряд разорвал его грудную клетку. Когда из организма удаляли обломки костей, какой-то огонь мгновенно восстановил сломанные рёбра. Так сказал хирург. Когда все осколки были вне организма, из обрубков рёбер начал выделяться огонь, превратившийся в те самые части костей, разорванные на мелкие кусочки. Точно так же восстановились сердце, лёгкие и прочие ткани. Грудная клетка была полностью излечена.       Что это за огонь? Как он восстановил тело Кирилла? На эти вопросы врачи ответить не смогли. Никто не смог. С этим человечество столкнулось впервые.       О том, что произошло Кирилл хотел бы узнать. Но когда мама пошла в полицию, то ничего не добилась. Гражданским такие детали не раскрывают. Даже жертвам.       Но вот, тринадцатого июня Кирилл впустил на порог полицейского. Мамы не было дома, она ушла на работу.       — Кирилл, я расскажу тебе, что с тобой произошло тогда. Девятого мая, верно?       — Да. Как вас зовут?       — Анатолий Николаевич. Если вкратце, полиция пыталась поймать преступников. Ты просто оказался не в том месте не в то время.       — Я... Нет, можно с подробностями?       — Хорошо. Врать не стану. Я сам почти ничего не знаю. В участок позвонил министр обороны. Эта банда украла какую-то важную вещь из какого-то важного места. То есть представляешь, да? Даже мы в тот день ничего не поняли. И, если тебе интересно, воры выстрелили по нашей машине из гранатомёта незадолго после произошедшего с тобой. Мы их упустили. Что произошло за этот месяц? Как продвинулось это дело? Вскрылись ли новые подробности? Ни на один из этих вопросов ни у одного полицейского ответа нет. Вот так... Ну что ж... Удачи тебе. Рад, что ты выжил в той заварушке, ещё и оправился. Молодец. Из тебя бы вышел отличный солдат.       — Ага, до свидания.

***

      Конечно же Кирилл рассказал матери о том, что узнал. На следующий день, четырнадцатого июня, Кирилл праздновал день рождения. И прямо во время праздничного ужина в квартиру постучали. Мама открыла. На пороге стоял человек в необычной форме, которую раньше Кирилл нигде не видел.       Тёмно-красный пиджак поверх чёрной рубашки. Тёмно-красные брюки. Чёрные ботинки.       — Добрый вечер. Прошу прощения за неожиданность. Меня зовут Одиссей. Я из Министерства дел особой важности. Или просто МДОВ. Знаю, вы никогда не слышали о нас. Мы появляемся в жизни людей в самых необычных случаях.       Мама пустила гостя в квартиру. Кирилл заметил на спине агента символ министерства. Жёлтый глаз.       Лицо агента выглядело вполне обычным для человека. Карие глаза, короткая стрижка, никакой щетины.       — Я хотел бы поговорить с Кириллом. Естественно, в присутствии матери. Даже если вы не настроены сейчас общаться... Боюсь, рано или поздно нам придётся поговорить. Я просто задам пару вопросов, а затем отвечу на ваши. Ах да, совсем забыл. С днём рождения, Кирилл. Пятнадцать лет — довольно серьёзный возраст.

***

      — Начать хочу с такого вопроса: после того случая, который произошёл девятого мая, замечал ли ты что-то необычное? Что-то не свойственное человеческому организму?       — Извините, но... Почему мы можем вам верить? Мы не знаем никакой МДОВ.       — Знаешь, если я покажу удостоверение, твоё недоверие это не успокоит. Давай так: я обещаю, даю слово, что произойдёт только то, о чём я говорил ранее. И после того, как я уйду, у вас с мамой будет время подумать, что делать дальше. Хорошо? Такой вариант устраивает?       — Устраивает. Да, кое-что необычное произошло. После того случая мне сделали операцию. Вернее, так написали в отчётах. Когда я проснулся от наркоза мама и врачи рассказали мне, что какой-то огонь, внезапно появившийся внутри меня, полностью исцелил моё тело. С тех пор я заметил ещё кое-что. Однажды я помыл посуду. В тот вечер, когда я раскладывал всё по своим местам, я неудачно взял нож. Он должен был порезать палец, но вместо этого проскользил по коже. Конечно, я быстро положил его на место. Но я не почувствовал боли. На пальце совсем не было повреждений. И я уверен, мне не показалось: когда нож скользнул по пальцу, он скользнул по огню, появившемуся на маленьком участке кожи. И, когда я потом решил осмотреть нож, на нём не было моей крови. Нож остался таким же чистым, каким был после мытья.       — Значит, огонь... И больше никаких проявлений этого огня не было?       — Нет. Ну или я не замечал... после операции я совсем не чувствую боли. Возможно, это я уже надумываю, может, просто не было ситуации, в которой я мог испытать боль... Но я правда не помню, чтобы после девятого мая, мне хоть раз было физически больно.       — Вот как... Думаю, это всё, что я хотел узнать. Теперь слушаю тебя.       — Этот МДОВ... Можете рассказать о нём побольше?       — Вот тут есть очень подозрительная штука. Я знаю, что ты можешь подумать. И всё же я не имею права рассказывать тебе что-либо о нашей организации, пока ты не являешься её членом. Всё, что можно было сказать, я уже сказал.       — Тогда расскажите, пожалуйста, про ту колбочку с оранжевым дымом внутри. Он начал выходить из неё, потому что она разбилась, когда упала передо мной. Я ведь подхватил этот огонь из-за того, что вдохнул этот газ?       — Верно.       — Но что это за вещество, дающее суперсилы?       — К сожалению, большего я рассказать всё равно не могу. Да, это... вещество... подарило тебе огненные способности. Но откуда оно, как и кто его создал... Этого я не могу сказать. Так... Это моя визитка, — Одиссей протянул красную пластиковую карточку с жёлтыми цифрами и жёлтым глазом на обратной стороне, — позвони, только если решишь вступить в организацию. В ином случае я не имею права отвечать на твои вопросы. Извини, такие правила. Удачи, Кирилл.       — До свидания.       Мать проводила агента из квартиры и подошла обратно к сыну.       — Ну как, что думаешь?       — Я уже решил. Я позвоню. Но не сегодня. Через неделю. Сначала нужно наладить дела в личной жизни. Увижусь с Глебом, Катей и Машей.