Июньский дождь пошёл впервые

-Нет уж, это нечестно! Ты будешь носить удобные вещи, а я… Это! — Не это, а люксовый гардероб Маргрет Арии Блэр! Уже несколько минут Лин всячески пыталась отговорить сестру от её очередной «весёлой» задумки. Сейчас ей в голову пришла невероятно интересная идея: что будет, если они с сестрой поменяются гардеробом? Лин, которая раньше ещё соглашалась на такие шалости, пришла в ужас. Стиль Маргрет был конечно красивый и очень ей шел, но старшая Блэр не могла представить себе, как на ней будут смотрится все эти дорогущие платья, которые едва прикрывают то, что она предпочитает носить в джинсах. — Ну Лин! — протянула Мари, — Это же будет очень весело! — Если ты просто хочешь взять у меня что-то поносить, то пожалуйста, — развела руками девушка, — Бери что угодно, только меня в это не впутывай! — Нет, я хочу, чтобы ты тоже надела что-нибудь из моего шкафа! Ты представь как на нас будут смотреть! — Как на идиотов. — Да нет же! — Маргрет встала сзади сестры и продолжила упрашивать старшую, — Представь: вместо чёрного мини платья на мне огромные джинсы с растянутыми коленками и болотная футболка! А на тебе, — Мари зажмурилась от переполняющих её эмоций, — а на тебе короткое воздушное платьишко и элегантные каблуки! — В октябре, — скептически настаивала на своём Лин. — В замке тепло! — Я не хочу всё время сидеть в замке. — Возьмёшь моё новое пальто, — ответила Мари, — и в конце концов… Она понизила голос и бархатно прошептала прямо в ухо: — Представь реакцию Люпина… — Так всё, — вздрогнув, отшатнулась от неё сестра, — что у тебя в голове творится вообще?! — Да не ломайся, Лин! — раздражённо толкнула в спину её Маргарет, — Ты же хочешь этого, чтобы он обратил на тебя внимание, ну так для этого нужно что-то делать! — И как он думаешь отреагирует? — устало потерла виски Лин. — Как только он увидит твои длинные ноги и идеальную талию в бархатной ткани моего лучшего платья у него челюсть упадет! — воскликнула младшая Блэр, а потом добавила себе под нос, — а может что и встанет. Лин, погруженная в свои мысли медленно опустилась в кресло, уставив взгляд в пол. Черт, а Мари знала, чем подкупить… В конце концов надо же что-то делать? Ненасытной Блэр уже было мало безобидных посиделок в кабинете защиты и показательных выступлений на уроках. Этого. Было. Недостаточно. — Я согласна. Визг восторга. — Я знала, что ты согласишься! — прыгала на месте Мари, — Так, я сейчас сгоняю в спальню, наберу всего, что будет на тебе идеально сидеть, ну то есть все, а ты иди тащи свои мешки! Встретишь меня возле гостиной, а потом… — А потом меняемся и расходимся, — закончила Лин, — да, я всё поняла. — Куда расходимся? — вытаращила глаза она, — Ты при мне будешь это всё мерить. Я же тебя знаю, выберешь самое безобидное и будешь как монашка ходить. — Тогда, где мы будем переодеваться? — спросила старшая Блэр, — В спальнях сейчас полно девочек, меня это немного напрягает… В туалете? — Фу, да мне там дышать противно, — скривилась сестра, — не то, что переодеваться. — И что ты предлагаешь? — Ну у нас же есть связи, — ухмыльнулась Мари, — точнее у тебя. — Нет, — начала понимать к чему клонит сестра Лин, — я не буду этого делать. — Будешь. — Как?! — Я помогу. Наспех покидав в сумку свою лучшую одежду под общее недопонимание, Лин вышла из гостиной и направилась вниз по многочисленным лестницам. Сердце бешено стучало толи от ужаса, толи от предвкушения. Как Маргарет планирует упрашивать Люпина, для того чтобы он помог найти девушкам свободное, а главное чистое помещение Лин оставалось только догадываться. Она повернула за угол и удивлённо вскинула брови. Возле кабинета Снейпа стоял Люпин, в руке которого находился дымящий кубок, а напротив него стояла Маргарет с тремя тяжёлыми сумками, лямки которых были опасно натянуты. Сестра с самым невинным лицом о чём-то увлеченно беседовала с профессором, переминаясь с ноги на ногу, затем отвела взгляд и, заприметив Лин, активно ей замахала. — А вот и ты! Иди скорее к нам! Набрав в грудь побольше воздуха, Лин поспешно направилась к сестре. — Добрый вечер, профессор, — кивнула девушка Римусу, который, несмотря на очевидную опустошенность, приветливо и тепло ей улыбался. Перед глазами стоял четкий образ из недавних воспоминаний. Его взрослый профиль, обрамленный прядями светлых хрупких волос, нагло вторгшийся в границы дозволенности учителя и ученицы, размыв устоявшиеся в юной голове морали и правила жизни, пробудив настоящее человеческое желание, отсутствующее в этом теле ранее. Сам не подозревая, он был ее первооткрывателем, а она его необузданной неизвестностью, интригующей и далекой — А я вот рассказываю профессору о нашем с тобой маленьком споре, — заулыбалась Мари. — Мм, — протянула Лин, поджав губы, отгоняя навязчивые мысли, которые мешали ей спокойно существовать, как только в ее поле зрения появлялся Римус Люпин — и что же думает профессор? — Профессор думает, что повеселиться вечно серьёзной Лин было бы неплохо, — ответил за себя Люпин хриплым низким голосом. — Вот как… Ей было важно знать, что он думает. Об их споре, о сегодняшней погоде, о его любимой книге, о чем угодно. Ей нравилось слушать его и нравилось, когда слушал он. Нравилось само осуществление общения. Под любым предлогом. — А ещё профессор Люпин любезно согласился уступить нам свой кабинет на время, да профессор? — захлопала глазами Маргарет. — Ну вообще я… — Профессор? — более настойчиво сказала младшая Блэр. — Да, я так и сказал, — обречённо выдохнул он. — Да ну? — не верила Лин. — Да! А ещё у меня есть маленькая складная ширма из магазина Фреда и Джорджа, — Мари, пошерудив в кармане, достала маленькую деревяшку, которая умещалась ей в ладонь, — Один взмах палочки, и она превратится в настоящую. — Потрясающе, — сквозь зубы, выдавила из себя старшая Блэр. — Я думаю нам пора подняться наверх, — сказал Римус, — сомневаюсь, что профессору Снейпу нравится слушать наши разговоры под дверью его кабинета. — Тогда что мы стоим? — Мари схватила Лин с Люпином под локти и потащила за собой. Встретившись взглядом с мужчиной, старшая Блэр виновато поджала губы, извиняясь тем самым за поведения сестры. Люпин, считавший ее посыл, отмахнулся от нее с вымученной ухмылкой, давая понять, что все хорошо. Доскакав до кабинета, Люпин ключами открыл дверь и жестом предложил дамам войти. — Профессор, вам тоже нужно будет остаться, — весело, но настойчиво сказала Маргрет, положив руку на плечо мужчине. — Зачем?! — в один голос спросили Лин и Римус. При этом голос мужчины хоть и был удивлённым, но он продолжал держаться ровно, а вот голос Блэр сорвался на раздражительный крик. Стоило ее словам слететь с губ, как она сразу поняла для себя, что ее раздражимость была не иначе как притворством. Она желала, чтобы он остался, и эти желания стали настолько неукротимыми, что позволяли себе бессовестно вылазить наружу из недр ее одурманенной части сознания. — Нам нужно беспристрастное мнение третьего лица, — деловито объяснила младшая. — Девочки, я очень плохо разбираюсь в платьях и туфельках. — Люпин обеспокоенно ослабил галстук. — Ничего-ничего, — Маргарет, чья рука всё ещё находилась на плече мужчины, медленно потянула его в кабинет. Лин молча стояла на месте, чувствуя, как её лицо заливается краской. Маргарет захлопнула дверь, затем встала возле стены и положила на пол ту самую деревяшку. Шепнув что-то неразборчивое, девушка плавно взмахнула палочкой, и игрушка на глазах начала расти и расти, пока не превратилась в полноценную широкую ширму из светлого дерева. — Профессор, поставьте напротив пожалуйста два стула, — скомандовала Мари, зазывая сестру с вещами за ширму. Лин поспешно последовала за сестрой. Громко, опустив сумку на пол, девушка тихим и дрожащим от негодования голоса начала причитать: — Что ты творишь? Я сейчас со стыда сгорю! Ты хочешь, чтобы я голая перед ним щеголяла? — Успокойся, ты будешь за ширмой, он ничего не увидит, — огрызнулась сестра, — зато у нас теперь есть возможность увидеть его реакцию сразу. Скажи мне спасибо. — Я тебя сейчас съем… — Все потом, но сперва, — Мари нагнулась к сумкам и начала перебирать и придирчиво рассматривать каждое свое платье, — держи для начала эти, — наконец сказала она, вручив Лин приличную стопку тяжёлой одежды. Младшая выскочила из-за ширмы, где её уже ждали два стула и растерянный Люпин, сидящий на одном из них. — Сейчас Лин будет применять по очереди каждое… — КАЖДОЕ?! — ошарашенный голос послышался из-за ширмы. — Да, каждое из этих платьев, — не замечая отчаянных возгласов сестры, продолжала Мари, глядя на Люпина, — а наша с вами задача будет оценить каждое и понять, какие из них смотрятся на ней отличительно хорошо. Ага? — Ага… — неуверенно улыбнулся Люпин. Лин стояла, уткнувшись взглядом в ширму. Оказалось, на её внутренней стороне было приделано большое зеркало, что было несказанно удобно. *Интересно, Фред с Джорджем сами до этого додумались или кто подсказал? — подумала Лин, попутно разгребая кучу платьев и доставая самое безобидное. Это было длинное чёрное платье с облегающим силуэтом и волнистыми складками, а плечи увенчаны рукавами-фонариками из полупрозрачной ткани. Наспех стянув с себя футболку и джинсы, Лин начала с осторожностью натягивать одеяние, а затем с помощью палочки застегнула его. Посмотрев в зеркало, она не могла не скривиться. Образ был настолько не свойственен ей, что казалось её голову, вырезали из какой-нибудь фотографии и наклеили на разворот модного журнала. Она немного повертелась, осмотрев себя со всех сторон, поняла, что из-за большой разницы в росте платье, которое доходит Мари до щиколоток, было чуть ниже колен Лин. — Ну что ты там копаешься! — послышался недовольный голос сестры, — Мы с профессором тебя уже заждались! — Не говори за него, — сказала Лин и вышла из-за ширмы. Пройдя немного вперёд, она остановилась, ожидая реакции. Маргрет засияла и радостно захлопала в ладоши, расхваливая образ. — Но всё-таки тебе нужно что-то по короче, — рассуждала девушка, — у тебя ноги от ушей, такое нельзя скрывать. А вы что думаете, профессор? Теперь Лин повернулась к мужчине. Он сидел, закинув ногу на ногу и разглядывал девушку, не поднимая взгляд, задумчиво накрыв губы ладонью. В его взгляде не было чего-то нового, не было той искры, на которую надеялась Маргрет и в тайне Лин. Он оставался сдержанным. — Это очень необычно, — на выдохе произнес он. — И все? — сощурилась Маргарет. — Я же сказал, что не разбираюсь в моде! — виновато сказал Римус, пожимая плечами. «Чего мы вообще ожидали?» —укоризненно спросил внутренний голос. Не желая больше крутиться вокруг Мари и Люпина, Лин последовала в так называемую примерочную. Пробежавшись взглядом по стопам одежды, девушку зацепил кусочек нежно-розовой ткани, торчащий почти из-под самого низа. Схватив его, Блэр поняла, что это маленькое розовое платьишко с расшитым жемчужным бисером корсетом и пышной короткой юбкой. Оно походило на наряд волшебной феи. Неудивительно, Маргарет любила такие образы, и они отлично подчёркивали её миловидную внешность. — Ради интереса ведь можно померить? — спросила сама у себя Лин, попутно стягивает предыдущий наряд. Взглянув на себя в зеркало, Лин не смогла сдержать смех. Розовое платье феи ну никак не сочеталось с её резкими, грубыми чертами лица и суровым взглядом и смотрелось очень нелепо. — Что ты там застряла? — ворвалась в раздевалку Мари и застыла, рассматривая сестру. — Ты думала мне оно подойдет? — все еще смеясь, спросила она, проводя руками по платью. — Я и сейчас так думаю, — невозмутимо ответила Мари. — Совсем больная? — подняла брови Лин. — Ой кажется нам как раз необходимо третье мнение! — наигранно громко сказала Маргарет, выталкивая Лин за пределы ширмы. Чуть не потеряв равновесие, девушка выпрямилась и разъяренно посмотрела на довольную младшую сестру. — Что скажете, профессор Люпин? — спросила у мужчины Мари. Мужчина, чьё лицо все еще на половину было скрыто ладонью, обвел взглядом Лин и настойчиво молчал. Потом спустя несколько секунд вдруг затрясся. — Все хорошо? — обеспокоено спросила Лин, подходя к нему ближе. — Да-да… Все хорошо, — активно закивал Люпин и тут же, не выдержав, засмеялся беззвучным смехом, закрыв лицо руками, — тебе очень идет, Лин… — сквозь смех, прокомментировал он. — Я так и поняла, — скептически помрачнев, ответила Лин. — Нет, правда, — открывая лицо и смахивая слезы смеха с глаз, показал «класс» мужчина, — тебе очень идет. Просто очень непривычно и твое недовольное лицо… Тут вновь не выдержал и рассмеялся. — У вас нет вкуса, — встряла Маргарет, — обоих. — Я предупреждал! — поднял указательный палец вверх Люпин. Схватив за запястье сестру Мари потащила её обратно. — Мари, да ты как в воду глядела! — начала стебать сестру Лин, поскорее снимая платье, — он прямо поражён моим преображением, видишь, до сих пор в себя приходит! — Не паникуй, — успокоила Мари, роясь в одной из сумок, — реакция есть — это уже хорошо. Вот, оттенки красного идеально подойдут тебе, — сказала она, протягивая Лин крохотное бордовое бархатной платье без рукавов. — Оно на меня налезет? — подозрительно глядя на него, спросила девушка. — Мне оно большое, поэтому да. Всучив наряд сестре, Мари поспешно удалилась, оставив Лин одну. С большим усилием натянув на себя подарок Маргарет, девушка взглянула в зеркало. Попадание сто из ста. Бордовый бархат красиво обтягивал подтянутое тело девушки, было по размеру в груди. Отсутствие рукавов позволило выделить красную татуировку китайского дракона и бледные руки Блэр. Страшно короткая длина ткани еле прикрывала ягодицы, но зато открывала и в правду длинные стройные ноги. Завороженно глядя на себя в зеркало, девушка крутилась в разные стороны, желая рассмотреть себя со всех ракурсов. Спокойно выдыхая и успокаивая разбушевавшееся сердце, она широким уверенным шагом вышла из-за ширмы. У Маргарет отпала челюсть, а Люпин в миг перестал смеяться и застыл как зачарованный. Не в силах сказать ни слова они молча смотрели, вытаращив глаза на Лин. — Все так плохо? — сомневаясь в себе и замыкаясь, спросила она. — Ты великолепна… — прошептала Маргарет, перекрыв губы руками. — Спасибо, — чувствуя, как розовеют её щеки, смущенно ответила девушка. Вовсе позабыв про Люпина, Маргарет подошла к сестре ближе и крепко обняла. — Ты чего? — Я так тебя люблю, — расчувствовавшись проскулила Мари. — И я тебя, — неуверенно ответила сестра, не понимая, что сподвигло Маргарет на такие слова. — Si à chaque fois que je pensais à toi une fleur poussait alors le monde serait un immense jardin* — послышалась из-за спины мягкая, похожая на мурчание кота, фраза. Девушки синхронно обернулись. Люпин вмиг прикрыл рот и кашлянул в кулак. — Простите, — по своей привычке начал извинятся он, — я просто хотел сказать, что тебе очень идет, Лин. И только сейчас девушка видела в нём тот блеск, на который рассчитывала. Он рассматривал каждый дюйм ее тела с неподдельным восхищением, его дыхание заметно участилось, изящные руки потянулись к воротнику его молочной старой рубашки и рваными движениями расстегнули пару пуговиц, придавая себе этим еще большую неряшливость и дразнящую разум Лин сумашедшенку. — А что вы сказали? — очнулась Маргарет, — У вас такое хорошее произношение. — Спасибо, — засмущался Люпин, — н-ничего такого, простую истину и только. В этот момент Блэр пожалела, что не умела читать мысли. Что происходит у тебя в голове, Люпин? — Ну раз так, то продолжим. — скомандовала Маргарет Ещё около получаса старшая Блэр применяла на себе одно платье за другим, постепенно составляя себе новый полноценный гардероб, который сейчас состоял из черного облегающего платья с длинным подолом, но высокими вырезами по бокам, парочкой сарафанов, красивых блузок в нежных оттенках, нескольких юбок и того самого красного платья. По мере того, как длился так называемый показ мод, Люпин стал чувствовать себя свободное и гораздо активнее стал принимать участие в обсуждениях, часто улыбаясь и смеясь, растапливая раз за разом сердце Лин и интригуя Маргарет. — Я думаю хватит, — сказал наконец Лин, выходя к зрителям в молочном платье с расписным фисташковым корсетом, — на две недели мне хватит с головой. — Как скажешь, — скрепя зубами, но все же соглашаясь кивнула Мари, вставая со стула и уступая место сестре, — не переживай, я сама разберусь, а ты, — она лукаво посмотрела на девушку, — составь компанию мистеру Люпину. И не дождавшись ответа развернулась и нырнула за ширму. Лин осторожно присела на стул, бережно удерживая шелковую ткань подола. Да… В таком наряде не примешь любимую позу, а жаль. — Как ощущение? — заговорил Люпин. Наконец оставшись с ним на едине, Лин почувствовала облегчение. Теперь она никому не была обязана и смиренно приготовилась к их типичным разговорам не о чем. — Пока никак, — пожала плечами Лин, — будет яснее, когда я выйду в этом в люди. А сейчас и говорить не о чем. Да какое ей дело до людей? Причина по которой она согласилась участвовать в этом абсурде сидела рядом с ней и чуть ли не пожирала ее взглядом и, о боже, она была готова стать его жертвой — это для нее главное. Это то, чего она ждала так долго, стесняясь признаться в этом самой себе. — Знаешь кого ты мне сейчас напоминаешь? — спросил мужчина, одаряя девушку своим наиболее притяжательным взглядом. — И кого же? — Молодую, подающую большие надежды, актрису, — улыбнулся он, — которой в силу возроста и неопытности дают роли может и не столь важные, но невероятно романтичные. Ты похожа на лучшую пассию главного героя. — Пассию, — разочарованно поморщилась Лин, — ничего хорошего в этом нет. Быть объектом лишь вечной похоти и страсти наименьшее, с чем бы я хотела ассоциироваться. — Лин, ты не понимаешь, — тут же начал объяснять Римус, — страсть — одна из вариаций этого слова. Но для меня слово такой красоты не может сравнится с чем-то грязным. Гораздо разумнее было бы называть этим словом любимую женщину, самую прекрасную и единственную. Которая служит не просто развлечением, а является смыслом жизни, музой… «Хочу быть вашей музой, — тоскливо подумала Лин, расплываясь в улыбке — хочу быть вашей пассией, профессор Люпин» От печально романтичных мыслей её отвлекла вышедшая на свет Маргарет. Si à chaque fois que je pensais à toi une fleur poussait alors le monde serait un immense jardin — Если бы каждый раз, когда я думал о тебе, вырастал цветок, тогда мир был бы огромным садом* ★★★ — Чёрта с два я ещё хоть раз поведусь на затею Маргарет, — рявкнула Лин, оттягивая край бордового мини платья за спиной прикрывающей её Гермионы. — Брось, скоро пристрастишься, сама вылезать из такого не захочешь, — ухмыляясь, повернулась подруга. Утро среды выдалось слишком оживлённым для гриффиндорок. Озадаченные общей проблемой Лин, они специально встали пораньше, попутно разбудив всех остальных девочек своей возней. Блэр и Грейнджер выбирали наилучший наряд из всех предложенных Маргарет. Пока Гермиона с головой окунулась в сундук с платьями, а Лин, не успев стянуть один наряд, уже натягивала другой, Лаванда и Парвати наблюдали за происходящим как за магловским фешн шоу, открыто высказывая своё мнения и бурно обсуждая качество тканей дорогой одежды Маргарет. И когда наконец выбор пал на то самое кровавое мини все единогласно определились с победителем. — Какое же оно… — очарованно трепетала Лаванда. — И не мечтай, нам с тобой такое не светит, — хмуро, с белой завистью, пробурчала Парвати. — Так, на часах ещё нет восьми, а мы уже готовы, — довольная собой выпрямилась Гермиона и тут же уселась на кровать Блэр. Движение сопроводилось шуршанием пергамента и девушка тут же виновато вскочила. — Я, кажется, что-то помяла… — Дополнительные от Люпина! Мерлин, я совсем забыла! — в отчаянии завопила Лин, хватаясь руками за очаровательно уложенные волосы. Ситуация, похожая на саркастичную шутку Фреда и Джорджа. Помешанная на расписании и графиках девушка забыла сделать задание по своему самому любимому предмету, нагло позволив своим мечтам об учительском внимании сместить на второй план проверенные годами принципы. Не сделанное домашнее задание…мелочь! Сущая песчинка на просторах Сахары, но почему-то такая ощутимая. — Да ладно тебе, — махнула рукой Парвати, — подойди к нему и скажи правду. — Так и так, профессор, утомилась и забегалась, просто не успела сделать, — подхватила Лаванда, — это же Люпин, он съест. — Лучше перед уроком, — кладя руку на плечо подруги, негромко добавила Гермиона. ★★★ Не успев моргнуть густо накрашенными ресницами, Лин неловко и неуверенно шагала по заполненному коридору, оповещая всех своим присутствием громким цоканьем чёрных ботфортов. Порываясь каждую минуту осматривать свой внешний вид, но вовремя вспоминая о внушаемой себе уверенности, она, в конце концов, добралась до конечной точки. Уставший, хрипловатый голос велел войти и Блэр потянулась за ручкой. Римус расположился в своём любимом кресле, закинув ногу на ногу, опираясь подбородком о сильное израненное запястье и вальяжно курил. Он не позволял себе сигареты по среди рабочего дня, боялся, что кто-то из посторонних увидит его за столь позорным занятием. Ясно было только одно: он ждал её. Его нервный вид предавал мужчине действительно что-то волчье, внушительное и мужественное. Чувствуя странное тепло внизу живота, Лин проглотила ком в горле. Захотелось, смиренно поджав уши, раскаянно опустить полные неподдельным возбуждением глаза. Понимая, как нарумяненные щеки становятся ещё ярче, девушка встряхнулась. Люпин съест, Люпин простит… Что-то теперь эти уверенные высказывания казались шуточным пустословием. — Доброе утро, — медленно, словно в замедленной съемке, опустил веки и выдохнул дым Римус, с лицом человека, отработавшего полноценную смену в Гринготсе. Этот хрипящий голос, слегка растрепанные волосы, дымка которой он себя окружил и яркий аромат сладкой мяты дурманили похлеще любого наркотика. — Здравствуй, — поспешно кивнула Лин, растрепывая передние прядки, опадающие на её карие испуганные глаза. Она не смогла позволить себе что-то менее официальное в эту минуту, язык просто не поворачивался, а слова в страхе разбежались по всему её телу, прячась от манящего сигаретного дыма. — Выглядишь… — голубые глаза мужчины скользнули по женскому силуэту, на секунду затормозив на озадаченном личике, — чарующе. Любая другая на месте девушки оскорбилась от столь откровенных знаков внимания со стороны своего профессора. Но Блэр, вопреки своей внезапно сошедшей наивности или, быть может, уверенности в чистейшей личности Римуса Люпина, брала от момента все. Она знала, что красива, знала, что может нравится людям, пусть даже и не пользовалась этим так открыто как Маргарет. Раньше-то и повода особого для такой откровенности не предоставлялось. Но воспитанницей церковно-приходской школы Лин тоже никогда не была, поэтому улыбнувшись, она немного согнулась, отвечая мужчине коротким поклоном, полным польщения. Но, надо признать, Люпин тоже был неплох, играл ею так, как ей даже в самых сокровенных снах не снилось. Казалось дуэль, начатая ими ещё в начале года, породила новую, которую Римус бросил девушке как реванш и одному только Мерлину было известно, сколько продлится эта схватка и кто произнесет в ней последнее решающее заклятие. — Как твоё задание? Справилась? Притормозив с ответом, Блэр прикусила щеку изнутри. Не сводя с неё глаз, мужчина поднялся. Обойдя свой стол, он неспеша подошёл ближе к ученице. Как волк в клетке он осматривал девушку как посетительницу зоопарка, изучая каждый её вдох и нервную дрожь длинных пальцев. Потянувшись рукой к её лицу, он заправил за её правое ухо выбившуюся прядку, выдвигая на обозрение новую алую серьгу, похожую на украшение богатой вампирши восемнадцатого века. Лин знала, оборотни склонны к особой чувствительности, могут понимать людей ещё на косвенном уровне, ощущать их страх и чувство опасности, но сама никогда с этим не сталкивалась. Сейчас же было ясно, что Люпин, опьяненный действием приближающегося полнолуния, испытывает именно это. — Я не смогла его сделать, — наконец вырвав из глотки пару неуверенных слов, сочувственно сказала девушка, — нагрузка на этой неделе была невозможной, я забегалась и… С трудом подняв трусливые глаза Лин столкнулась с взглядом мужчины. Холодным, чужим, но таким манящим. Сейчас он был для неё вейлой в мужском обличии. Секунды две прошли в звенящей тишине. Девушка не сводила глаз с нового Люпина. Да, он был чужим, но это пока. Она с интересом исследователя бралась за изучения каждого нового проявления Римуса, интригуя себя поступающими подробностями. Раз за разом он раскрывался для неё как книга из запретной секции, в конце которой она должна была узнать то, что обычным людям по определённым причинам было недоступно. –Ты не сердишься? — увлекаясь не на шутку, спросила Лин, понимая, как страх постепенно отпускает ее, развязывая руки более глубоким чувствам. — Как я могу на тебя злиться? — улыбнувшись, на выдохе произнес мужчина и она почувствовала, как его горячее дыхание скользнуло по ее скуле словно язык пламени, выводя из терпения и без того разбушевавшееся воображение, — я знаю, что это твой любимый предмет, ты бы не стала мне врать, так ведь? Они зашли слишком далеко, и оба понимали это. Поглощенные друг другом, он — от волчьего инстинкта, она — от яркой влюбленности, они не в силах расстаться, поедали пространство вокруг себя, повышая градус холодного октябрьского воздуха. Лин молчала. Одна упущенная из-под контроля секунда сулила им кошмарные последствия и требовала настоящей, не человеческой выдержки. И Римус молчал, больше ничего не оставалось. Они утопали в этой тишине, и никто бы не посмел назвать эту тишину неловким молчанием. Это была вынужденная мера, издержка, возможно единственное, что сейчас спасало их от краха. Но какими громкими были их глаза. Карие истошно скулили от поступающих эмоций, желали прогибаться под напором абонента, сделать все, чтобы он прикоснулся к ней, а не терзал ледяным безразличием. Голубые же, скрытые под пеленой проклятья, не ведали, что творили, в будущем были готовы проклинать себя в сотый раз за такое вопиюще неправильное поведение. Но все когда-то кончается, как бы мы не хотели умереть в этом моменте и остаться в нем навечно. Люпин вдруг схватился за голову. Потеряв равновесие, он почти уже было упал, но впился рукой в край стола, вздымая назад своё бесчувственное тело. Очнувшись от случившегося, как от гипноза, Блэр подскочила, вставая рядом и становясь опорой для бедного оборотня. Тяжело дыша, вытирая с виска качущийся градом пот, мужчина активно замахал головой, из последних сил отстраняясь от девушки, выдавливая из себя что-то не членораздельное. — Римус, все в порядке, — успокаивала его Лин, пальцы которой словно облизнуло электротоком, так была чувственна ее испытываемая к нему связь. Она не ведала, что говорит, что сейчас происходит с ее учителем, так же абсолютно не знала хорошо все на самом деле или нет. Но пока она была рядом с ним, даже поле битвы чудилось бы раем на земле. — Нет, — заикаясь промямлил мужчина, вновь, более настойчиво, отталкивая от себя зачарованную юную леди, — нет, нет и ещё раз нет! Не угомонив бушующее дыхание, он поднял голову и испуганно, но целенаправленно произнёс: — Я забуду про задание, и мы вместе за-забудем про сегодняшний случай. — Но… — замялась встревоженная девушка — о каком случае речь, профессор? Люпин, покрывшийся мурашками не то от ее внезапного, пропитанного искренним переживанием «профессор», не то от подступающей температуры, озадаченно опустил глаза в пол и лихорадочно соображал. — Так ничего не было? — неуверенно переспросил сам у себя мужчина, а затем, с радостью произнёс, — да. Ничего не было, точно… Но была ли эта радость про беспокойство о собственной шкуре и сохранении своей должности или же про страх нанести вред своему другу? ★★★ Уже несколько дней Маргарет Блэр терзала окружающих своим откровенным безразличием. Каждая попытка Малфоя хоть как-то пересечься с ней и перекинуться парой словечек заканчивалась даже не успев начаться. Когда Драко попадал в поле зрение девушки она с невообразимым мастерством умудрялась исчезнуть как при трансфигурации, затеряться в толпе, а затем ещё долго увиливать от неосторожного парня. Терзающий себя Драко, не находивший себе места, давно понял, что пора наконец, что-то делать. И вот, когда к концу подходил на удивление тусклый урок заклинаний, слизеринец прибегнул к своему плану. Обходительно заявив Флитвику, что в нём в данное время очень нуждается профессор Снейп, Драко чуть ли не в припрыжку покинул кабинет, нырнув за дверь и тихо затаился в ожидание своей агрессивной жертвы. По окончанию урока Маргарет, следуя своей недавно приобретённой привычке, самая первая вылетела из кабинета и уже была готова направится в спальню. И ей бы наверняка это удалось, если бы в этот момент она не налетела на Малфоя. Ее лицо не выдало никакой реакции, не один мускул не дрогнул на ее лице. Она резко повернулась на каблуках и… не сдвинулась с места. Руки Драко крепко, но безболезненно схватили девушку за плечи и обрезали все шансы на побег. — Отпусти, — коротко зашипела девушка. — Может уже хватит бегать? — серьезно спросил слизеринец. Маргарет молчала, упрямо уставившись взглядом в каменный пол. Коридор уже начал наполнятся учениками и учителями, спешащими кто куда. Всё гудело в замке, всё жило, кроме их двоих. Драко издал толи стон, толи рык возмущения и, почти не напрягаясь, одним движением закинул Блэр на плечо. Не обращая внимания на ее грозные визги и удары кулаками о спину, парень, быстро отыскав взглядом первую попавшуюся коморку, направился к ней. Бесцеремонно вторгшись в логово швабр и ведер Филча, Драко наконец поставил разъяренную Маргарет на ноги. Судя по взгляду девушки, на ее языке вертелась целая палитра всякой нецензурщины. — Хочешь, ударь меня еще раз, — виновато и немного неуклюже покраснел Драко, — только не молчи больше. Мне так проще. — Я миллион раз просила тебя не цапаться с Гарри! — завелась девушка, уже собиравшаяся отвесить Малфою звонкую пощечину, но в последний момент, увидев его щенячий взгляд, опустила руку, — я хотела поговорить с вами после матча, но то, что вы там устроили… Ты понимаешь, что этому нет оправдания? — Маргарет, прости, — он виновато запустил руку в свои почти белые волосы, стыдливо пряча глаза, — я… я просто ревную тебя. — Ревнуешь? — Маргарет громко рассмеялась — к кому, бестолочь? К Гарри, с которым мы с детства дружим? Или может быть к Рону, который всю жизнь по Гермионе сохнет? — Да, я идиот, — пожал плечами слизеринец, — влюбленный в тебя идиот. Он приподнял голову Маргарет и нежно коснулся ее губ кончиками холодных пальцев. Он не осмелился поцеловать Мари, боялся еще больше потревожить ее комфорт. Парень лишь печально посмотрел на хмурую девушку и стремительно распахнул дверь кладовой. — Я тоже люблю тебя, — послышался из-за спины мягкий голос Блэр.