Печаль миротворца

Зима сменялась весной, весна — летом, лето — осенью, а осень снова возвращалась к зиме. Наблюдать за сменой времён года на Цин Цзин было словно смотреть сон. Пик парил в небесах, высоко над обыденным миром, который Шэнь Юань знал когда-то. Тот мир и рядом не стоял с Цан Цюн, и всё же в чём-то они были удивительно похожи. Весна бурлила жизнью: по всему пику расцветали дивные цветы, изумрудные листья бамбука устилали землю, а лето дарило тепло. Цин Цзин по праву звался пиком учёных — здесь умели укрощать даже самую жестокую погоду, в том числе и летний зной. Осень была не менее прекрасна: земля покрылась нежным золотом и топазом опавших листьев, хрустевших под сапогами. Осень Шэнь Юань любил больше всего — воздух был прохладным, но бодрящим. Даже с амулетом на шее он чувствовал запах увядающих полевых цветов и бамбука, что разросся по всему пику. Прошёл целый год с тех пор, как он ступил на пик. Снова стояла зима, и ему предстояло отправиться на Цянь Цао. Он уже привык наведываться на Цюн Дин и Цянь Цао, даже подружился с Му Чанхуэем — тем самым дружелюбным бетой, которому суждено было стать величайшим врачом Цан Цюн. Шань Лелинь неукоснительно следил за его лечением, то и дело напоминая шицзуню о двунедельных визитах. Врач тщательно проверял меридианы, уделял особое внимание шрамам на спине и расспрашивал о любых признаках предтечки. Бедному мальчику пришлось понемногу привыкать сбрасывать стеснение перед этим прямолинейным человеком. Тот не стеснялся в вопросах о здоровье — ни в малейшей степени! Шэнь Юаню всегда нравилось идти по радужному мосту: по пути встречались шисюны или ученики с других пиков. Надо будет попросить Ци-гэ сводить его наконец на остальные пики — пока он видел лишь три! Как обычно, он нёс в маленьком мешочке пустую баночку от мази и пакетик от чая, но чуть не выронил всё, когда за спиной раздался громкий стук. Обернувшись, он увидел, как здоровенный детина сбросил на мост бесчувственного — или, не дай heavens, мёртвого?! — юношу. На детине были сложные бело-голубые одежды с серебряной оторочкой, волнистые волосы ниспадали на плечи, а через переносицу тянулся шрам — Шэнь Юань готов был поклясться, что тот оставлен нарочно. Перед ним стоял сам глава пика Бай Чжань! Взглянув на окровавленного, избитого ученика — своего, судя по всему, — мужчина улыбнулся. Улыбка не была жестокой, но в ней не было и тепла: белые клыки блеснули в полуденном свете. — Ученик пика Цин Цзин? Даже голос звучал отталкивающе. — Д-да, шишу, — Шэнь Юань поклонился, нервно косясь на лежащего. Тот даже не шевелился! — Отлично. Отведи своего шиди на Цянь Цао. Не удостоверившись, жив ли ученик, мужчина взмыл на мече и унёсся. Шэнь Юань стоял как вкопанный, пока юноша не закашлялся, отхаркивая кровь. — Шиди! Слово вырвалось само собой — странно звать старшего младшим братом, хоть разница и была всего год. — Ты в порядке? Осторожно, боясь сделать хуже, Шэнь Юань коснулся его руки и пустил тонкую струю духовной энергии в меридианы — проверить. Слава небесам, меридианы целы, пострадало только тело. Не дождавшись ответа, он как можно бережнее приподнял юношу, поднырнул под его руку и встал, поддерживая. Ученик Бай Чжань оказался тяжёлым — сплошь мышцы, даже в таком юном возрасте. Неужели он правда старше? Когда Шэнь Юань наконец разглядел лицо, то замер: перед ним был цветущий красавец! Юноша выглядел как молодой господин, что расставляет цветы и срывает ивы у реки. «Какой хорошенький!» — поразился Шэнь Юань. Он представлял учеников Бай Чжань похожими на их главу пика, а не такими... изящными. Даже родинка под левым глазом казалась идеально поставленной. Он поспешно отвернулся, когда юноша застонал и начал приходить в себя — и заорал, поняв, что его держат. — Прости, шиди! Шэнь Юань надеялся, что тот, даже будучи с Бай Чжань, не кинется на незнакомца с кулаками. «Я не такой красивый, как ты, шиди, и куда слабее! Пощади!» Юноша просто смотрел — неотрывно. Шэнь Юань и сам пялился всю дорогу, пока тот был без сознания, так что упрекать не мог, но этот взгляд был... настойчивым. «Шиди, если убьёшь — сделай быстро». — Кто ты такой? — резко спросил тот, пытаясь выдернуть руку из-под плеча Шэнь Юаня. Младший не позволил — держался только за рукав, не желая переходить границы. — Этот скромный — Шэнь Юань. Рад познакомиться, шиди... Он всё ещё старался не смотреть в глаза. — Шэнь? А, вот в чём дело! Шэнь Юань с облегчением вздохнул и повернулся. Сбоку или со спины они с братом были почти неотличимы — пока не подойдёшь ближе и не заметишь разницу в росте. — Да, шиди. Мой гэгэ — Шэнь Цзю, старший ученик пика Цин Цзин. Он улыбнулся как можно приветливее. Помнил, что Шэнь Цинцю и Бай Чжань не ладили, — вдруг брат уже успел настроить против себя этого шиди? Но если нет, Шэнь Юань был готов воспользоваться шансом. — Этот ублюдок?! Юноша дёрнулся так резко, что Шэнь Юань не удержал — и оба рухнули на землю. Они синхронно застонали — до лазарета оставалось всего ничего! «Шиди, потерпел бы ещё чуть-чуть...» Шэнь Юань поднялся, отряхиваясь, и снова поймал на себе взгляд. Собравшись с духом, он храбро посмотрел в ответ. — Шиди, понимаю, если мой гэгэ тебе не по душе, но не называй его так. Он не такой плохой, каким старается казаться. И я не могу молча слушать, как о нём плохо говорят — это будет предательством доверия. Юноша фыркнул, поднимаясь и отряхиваясь. Шэнь Юань заметил: левое плечо вывихнуто. «Шиди, как ты вообще не корчишься от боли? Все на Бай Чжань такие?» Он неловко приблизился и рукавом стёр пыль с правого плеча и лица. — Я могу дальше помочь, но, пожалуйста, не дёргайся. Я не такой сильный, и ты, кажется, старше. Не смогу удержать, если не будешь помогать. — Ладно. На этот раз юноша поднялся сам — прихрамывал, но дал Шэнь Юаню обнять себя за плечи и довёл до лазарета, где их уже ждал Му Чанхуэй. — Сяо-шисюн! Старший подбежал и принял ученика Бай Чжань. — Вы в порядке? Тот лишь упрямо кивнул. — Я в норме, Му-шиди. Глава пика Бай Чжань велел мне доставить его сюда. Му Чанхуэй кивнул и повернулся к пациенту. — Лю-шисюн, как вы? Я сам вас осмотрю. Где болит? Лю?! Неужели это Лю Цингэ, будущий Бог Войны Бай Чжань?! Му-шиди, ты точно не ошибся? Если это правда он — почему такой... милый?! Это совсем не то, что Шэнь Юань представлял! Красавец на Бай Чжань — уже шок, а осознание, что это сам Лю Цингэ... Мир рушился! Внешность Лю Цингэ в книге не описывали — только силу, вспыльчивость, гордыню и упрямство. Он стал любимцем фанатов после пары упоминаний, и Шэнь Юань был в их числе. Особенно жалел, когда... когда Шэнь Цинцю убил его, став главой пика. «Лю-шиди, теперь я понимаю, почему ты можешь невзлюбить моего гэгэ, но, пожалуйста, ради вас обоих — позволь помочь! Не дам брату стать убийцей! И тебе не дам умереть снова!» — Сяо-шисюн, — окликнул Му Чанхуэй, отвлекая от мыслей (хорошо, что Шэнь Юань уже не пялился, а лишь теребил рукава). — Поможешь проводить Лю-шисюна в палату? Прости, знаю, у тебя приём у шицзуня. — Ничего страшного, шиди! Шэнь Юань улыбнулся, молясь, чтобы лицо не выдало эмоций. Он не решился снова касаться будущего Бога Войны, но шёл следом — на случай, если тот упадёт. Скорее всего, стал бы лишь подушкой, но помогал, чем мог. За год он хорошо узнал Цянь Цао: ученики узнавали его в лицо и, кажется, не тяготились. Даже ши мэй радовались его визитам! То же на Цюн Дине. Пока он бывал лишь на трёх пиках, но знал тамошних учеников почти как своих. Как всегда, предпочитал общество шицзе и ши мэй — с ними было интереснее говорить. Когда ученика Бай Чжань уложили на кушетку, Му Чанхуэй сразу принялся снимать с него одежды и осматривать. Прямолинейность — черта всего пика! Пациент не удивлялся, перенося процедуры даже легче, чем Шэнь Юань. «Как часто сюда приносят учеников Бай Чжань?» — Чего ты уставился? — вдруг спросил тот, заставив Шэнь Юаня вздрогнуть и смущённо отвернуться. Он правда не хотел пялиться! Просто день выдался странный. — Прости, шиди... Просто подумал, как часто ученикам Бай Чжань приходится сюда ходить. Ты даже лучше меня переносишь процедуры Цянь Цао. Шэнь Юань неловко улыбнулся, но густо покраснел, когда Му Чанхуэй рассмеялся: — Могу заверить: ученики Бай Чжань и сяо-шисюн идут ноздря в ноздрю. Сколько бы ты ни ходил сюда всю жизнь — только стесняешься, потому что робкий. — Му-шиди... Шэнь Юань пробурчал, чем вызвал новый смех. — Ты ходишь сюда так же часто, как ученики Бай Чжань? — спросил будущий Бог Войны. Щёки Шэнь Юаня вспыхнули ярче — теперь дразнили не в одиночку. Откашлявшись, он постарался собраться. — Да... У меня слабое здоровье, приходится часто бывать у Шань-шишу. Но мне нравится на Цянь Цао — вижу Му-шиди и ши мэй. Я им многим обязан и стараюсь помогать, когда прихожу... О! Он порылся в мешочке, вытащил запечатанную баночку с травами и цветами. — Му-шиди, нашёл те травы, что ты искал на Цин Цзин. Они растут на верхушках бамбука — потому ты и не заметил. Му Чанхуэй улыбнулся, принял банку, открыл и повернулся к пациенту. — Лю-шисюн, эти цветы снимают боль и ускоряют заживление. Он достал несколько — уже очищенных — и протянул два упрямому юноше. — Пожуйте медленно и проглотите. Тот сначала уставился на Шэнь Юаня — тот заёрзал. «Лю-шиди, клянусь, они не отравлены! Зачем ты смотришь, будто я хочу тебя извести?!» Наконец юноша положил цветы в рот и принялся жевать — не отрывая взгляда от Шэнь Юаня, словно ждал подвоха. Проглотив, тихо хмыкнул: — Боль ушла. Му Чанхуэй просиял. — Отлично! Сяо-шисюн, спасибо. Как ты узнал, что они на верхушках? Бамбук на Цин Цзин ведь огромный. Шэнь Юань неловко рассмеялся, теребя рукава. — Я искал в кустах, когда пришёл гэгэ... Он был не в духе — я... — он кашлянул, уже предвидя второй нагоняй, — пару раз забыл принять лекарство и нанести мазь. Вот и сделал первое, что пришло в голову. — ...Сяо-шисюн... Только не говори, что полез вверх, чтобы спрятаться от Шэнь-шисюна. — Я не лгу, Му-шиди... — Зато ты идиот, — вдруг вставил третий голос. Шэнь Юань застонал — не надо было это слышать! — Шиди... Я не нарочно. — Забываешь лекарство, мазь — и первое, что делаешь, когда тебя ловят, — лезешь в ещё большую опасность? «Когда ты так говоришь, Лю-шиди, я выгляжу настоящим баламутом». — Я не подвергал себя опасности, — возразил Шэнь Юань, скрестив руки и задрав подбородок. Что бы ни говорил этот красавец — будущий Бог Войны, — он не станет вести себя как ребёнок! — Слез нормально. — Нормально, сяо-шисюн? — выдохнул Му Чанхуэй. — ...Я упал на полпути. — Как я и сказал: идиот. — Злой ты шиди. Му Чанхуэй расхохотался, качая головой и заканчивая лечение. Шэнь Юань упрямо смотрел на старшего — на этот раз не сдастся! — Лю Чаньши, — вдруг сказал тот, сбив с толку. — Меня зовут Лю Чаньши. Шэнь Юань улыбнулся, забыв о недавнем поединке взглядов. — Рад официально познакомиться, Лю-шиди. Тот кивнул, позволяя Му Чанхуэю помочь надеть одежды — после тугой повязки на плече. В дверь постучали. Му Чанхуэй пригласил войти. — Му Чанхуэй, ты не видел... А, вот ты где. Глава пика взглянул вниз — Шэнь Юань почтительно поклонился. — Вижу, ты познакомился с старшим учеником Бай Чжань, Шэнь Юань. — Да, шишу. Глава Бай Чжань... э-э... оставил его на радужном мосту, когда я шёл сюда. Я помог Му-шиди довести до лазарета. Стоит ли говорить? Лю Чаньши знает, что шицзунь буквально сбросил его в руки незнакомца? Не обидится? Тот лишь кивнул — будто это в порядке вещей. Как рыба в воде, птица в небе. «Глава Бай Чжань, как часто вы бросаете учеников?!» — Ах, этот У Легаң... Не удивлён, Бай Чжань держит меня в тонусе. Шань Лелинь вздохнул, потёр переносицу и жестом велел Шэнь Юаню следовать. — Пойдём, начнём осмотр. Ты ведь принял лекарство? Или Шэнь-шичжи снова гонял тебя по... — Принял, Шань-шишу! Принял! Он не вынесет новых насмешек — будущий Бог Войны уже назвал его идиотом! Шань Лелинь посмеялся над беднягой и сжалился, уводя из палаты. — В утешение, Шэнь Юань: в ученические годы Гуан Лешуй однажды гонял меня по дереву — я отказывался спать. Шэнь Юань рассмеялся — трудно представить строгого, холодного, но величественного шицзуня, бегающего за кем-то. Зато вечером на Цин Цзин это стало темой разговора. — Ты встретил этого проклятого ублюдка?! — Гэгэ! — Встретил — значит, я прав. Не позволяй манерам мешать говорить правду, диди. ◆◆◆◆ Теперь, если подумать, весна нравилась ему больше осени: распускающиеся цветы и дивные ароматы делали каждый вдох настоящим подарком. — Шэнь Юань. Он вздрогнул, схватившись за грудь — чуть не заработал инфаркт. Если в чём и можно похвалить шиди, так это в умении подкрадываться. — Лю-шиди, нехорошо так пугать при встрече. Как-то — сам не заметил как — он правда подружился с Лю Чаньши. Прошло уже больше двух лет, и прогресс был очевиден! Правда, насчёт Лю Чаньши и Шэнь Цзю... лучше не думать. Хотя бы не пытаются убить друг друга! Ему исполнилось пятнадцать, волосы отросли так, что управляться с ними не хотелось — он оставлял это гэгэ или шицзе и ши мэй. Он подрос — слава небесам! — всё ещё не выше братьев, Му Чанхуэя или Лю Чаньши, но рядом с ними уже не выглядел малышом. Остальной Цан Цюн пока видел мало — спасибо дорогому гэгэ-предателю. Шрамы не исчезли. На руках — тусклые серебристые линии, которые он машинально закрашивал тушью. На спине — навсегда. Даже с идеальными меридианами и растущей культивацией они не заживут полностью. Повреждения слишком глубокие. Но он научился жить с этим — искал хорошее. Трудно, но старался. Улыбался — как учили. С каждым днём становилось легче: улыбка надевалась как украшение, жить — проще. Лю Чаньши было семнадцать, он всё так же возвышался и оставался таким же красивым — на взгляд Шэнь Юаня. Нежные черты, но характер и манеры — всё, кроме нежности. — Ты говорил, скоро пойдёшь на Вань Цзянь за мечом? — спросил он. Чэн Луань, как всегда, висел на поясе. — Да, шицзунь считает, что я готов. Она даже рада! А вот убедить гэгэ и Ци-гэ было сложнее. Лю Чаньши фыркнул, закатил глаза и скрестил руки. — И зачем их слушать? — Потому что они мои братья, Лю-шиди. Старшие братья, между прочим. Не говоря уже о договоре: как только Шэнь Юань получит меч — сможет свободно путешествовать по пикам. С разрешения шицзуня, конечно. Шэнь Юань усмехнулся, вскинув бровь. Лю Чаньши хмыкнул. — Мне нравится сохранять мир. Если они считают, что я не готов — пусть. Они знают больше. Я умею ждать. — Тебе почти взрослый возраст. Им не обязательно решать. Лю Чаньши упорствовал, но Шэнь Юань лишь покачал головой и вернулся к книгам. Ему наконец разрешили в библиотеку — и весь год братья из кожи вон лезли, чтобы вытащить его оттуда, когда не положено. Например, прошлой ночью Шэнь Цзю силой уволок упрямого диди в комнату — далеко за комендантский час. Почему они вообще старались держать его подальше? Даже шицзунь поощряла чтение! Хотя её слова немного задели. «Шэнь Юаню стоит проводить свободное время в библиотеке — ему нужно больше учиться». Если он глупый — могла бы сказать прямо. — Лю-шиди не младший брат. Не знает, каково бороться с теми, кто за тебя в ответе. Поймёшь, когда Минъянь подрастёт и начнёт спорить. Лю Чаньши фыркнул и грациозно опустился в позу лотоса рядом, заглянул через плечо в книгу и закрыл глаза. Идеальная возможность поддразнить. — Ай! Юноша взвизгнул, когда ловкие пальцы впились в рёбра сквозь широкие рукава. Он попытался поймать руку, но ухватил лишь рукав нападавшего. Шэнь Юань хохотал, выдергивая руку так, чтобы Бай Чжань не смог схватить. — Шэнь Юань! — Я сказал, что Лю-шиди не понимает, что значит быть младшим, — вот и показываю! Я ведь твой шисюн? Имею право! Визжа, он увернулся от броска, вскочил и помчался прочь — одежды в беспорядке, книги прижаты к груди. — Лю-шиди! Я шутил! Но не остановился, увидев, как старший пускается в погоню. Они пронеслись мимо учеников Цин Цзин: одни кричали на Лю Чаньши, другие подбадривали Шэнь Юаня. Оба замерли, когда один голос перекрыл все: — Лю Чаньши! «Только не опять...» — простонал Шэнь Юань про себя, поспешно поправляя одежды. Лю Чаньши уже сверлил взглядом приближающегося. Шэнь Цзю за два года вырос — девятнадцать, взрослый. Изящные, красивые черты, веер в руках лишь подчёркивал природную грацию одежд Цин Цзин. Шэнь Юань считал: его братья — идеал бессмертных. Но это не смягчало хмурости на лице. — Что ты делаешь на Цин Цзин, гоняясь за одним из лучших его учеников? Тон был надменным. Шэнь Юань лишь покачал головой — зачем брат так превозносит его? Лю Чаньши и так знал истинную цену Шэнь Юаня как ученика Цан Цюн. Зачем возносить на песчаный пьедестал? — Гэгэ... — Шэнь Юань. Взмах открытым веером — молчаливый приказ. Шэнь Юань подошёл. Брат тут же принялся ворчать, поправляя волосы и одежды. — Ты всё ещё ребёнок... Может, привязать тебя к себе? Шэнь Юань терпеливо улыбался — давно привык к таким заботам. — Мы собирались потренироваться — подготовить его к завтрашнему походу за мечом, — сказал Лю Чаньши, скрестив руки и хмуро глядя. Оба теперь выглядели похоже — одинаковое выражение. — Не помню, чтобы кто-то просил твоей помощи, — огрызнулся Шэнь Цзю. Лю Чаньши фыркнул. — Я и не с тобой говорил. Тебе-то что? Шэнь Цзю усмехнулся холодно, захлопнул веер и поднёс к щеке. — Если память мне не изменяет, тренер по мечу моего диди — я. А ты — лишь неудачная попытка поиграть. Шэнь Юань вздохнул, спрятал руки за спину и позволил двум альфам скалить клыки. Скоро закончится... надеюсь. Если нет — утащит того, кто первым перейдёт к делу. Хотя это уже лучше, чем два года назад! Тогда бы мечи обнажились раньше слов, а теперь — лишь словесная баталия! — Наглый выскочка! — Надутый сопляк! Ладно... всё ещё плохо, но прогресс есть! Нет, руки на мечах — где Ци-гэ, когда он так нужен?!