Семья превыше всего

Малфой часто задавался вопросом, почему Гарри спас его, тогда в комнате. Из чистой доброты? Или это было больше похоже на чувство неудержимой жертвенности распространенной среди гриффиндорцев? Или это было из-за связи, которая возникла между ними на протяжении многих лет, хотя речь, конечно, не шла о дружбе? Может быть, это тоже была своего рода смесь всех трех причин, но он все равно никогда не узнает. Когда Поттера держали в плену в особняке Малфоев, он солгал, хотя, несомненно, признал это. За несколько минут до пожара Крэбб посоветовал ему убить Гарри. Это было то, что он, конечно, должен был сделать. Но, очевидно, он не смог этого сделать, так же как не смог убить Дамблдора. Гарри мог бросить его на произвол судьбы и сбежать. В конце концов, он уже делал это в шестом классе, в туалете. И все же он снова рисковал своей жизнью и жизнью Рона, чтобы вытащить его оттуда с Блейзом. Можно было сказать, что они спасли друг друга, хотя, конечно, поступок Гарри Поттера был более смелым, более героическим. Драко просто солгал. «Почему ты ничего не сказал? Ты знал, что это я ». Поттер задал ему этот вопрос, угрожая ему своей палочкой. Драко был совершенно неспособен ответить, потому что на самом деле он никогда не хотел быть пожирателем смерти ... он только хотел оставаться верным своей семье и чтобы его родители гордились им. Что касается Крэбба, его слова все еще крутились у него в голове. «Убей его». Это было последнее, что сказал ему его друг перед гибелью в огне, который он сам зажег. Блондин хотел бы, чтобы его последнее воспоминание о нем было немного более радостным. Ему казалось, что он никогда не знала его по-настоящему, несмотря на все годы, которые они провели вместе. Малфой сожалел о многом в своей жизни. То, как он вел себя, когда был моложе, определенно было одним из них. ... Когда он учился в третьем классе, Драко пришла в голову... плохая идея. Как назло, у него всегда были плохие идеи, когда рядом был Гарри Поттер. Он мог винить только свою неконтролируемую ненависть к выжившему. В свои тринадцать лет он был молод и глуп, это было само собой разумеющимся. Очевидно, в то время он сделал бы все, чтобы унизить своего злейшего врага. Драко ничего так не любил, как провоцировать знаменитого брюнета. — Подождите, пока мой отец не узнает, что нам преподают этот нелепый урок! Он знал, что Гарри дружит с Хагридом; такое замечание наверняка вызвало бы его реакцию. — Заткнись, Малфой! Драко широко улыбнулся; ему удалось его разозлить. Затем он подошел к брюнету походкой, которая, как он надеялся, была угрожающей, но Гарри был гриффиндорцем; его нелегко было напугать. Затем слизеринец внезапно указал пальцем в небо, притворившись испуганным. — Дементор! Дементор! Он разразился смехом, увидев, что Поттер совершенно обезумел. Он знал этот страх своего врага так хорошо, что было слишком легко предвидеть будущую реакцию Поттера на эти слова. ... Не было ничего нового в том, что знаменитый Гарри Поттер добивался успеха во всем, что он предпринимал, — будь то героические и опасные поступки или простое ограбление на спине гиппогрифа. Почему ему было так легко добиться успеха? Он даже не пытался, это было так несправедливо! Затем, как будто этого было недостаточно, у него было множество друзей, и весь мир его обожал! Да, Драко ужасно завидовал гриффиндору. Вся школа, безусловно, должна была знать об этом; это бросалось в глаза. Что бы Гарри ни делал, это всегда было правильным поступком, правильным решением, продиктованным благими намерениями. Он казался полной противоположностью: претенциозным, невыносимым мальчиком, у которого не было ни малейшего мужества. Хагрид снова и снова хвалил Гарри за его подвиг, поэтому в гневе, не задумываясь, блондин начал оскорблять гиппогрифа... .., и он пожалел об этом. Драко ненавидел Гарри Поттера, и он ненавидел этих глупых существ еще больше!