Семья превыше всего

Был день пятницы, Драко был на работе и чувствовал, что вот-вот выскочит из кожи. Поттер - ах, черт, Гарри , не Поттер! Называть его по имени казалось почти невозможным, но они вряд ли могли быть помолвлены и все еще называть друг друга по фамилиям. В любом случае - Гарри - должен был прийти вечером, чтобы снова поговорить. Ему пришлось работать в выходные, и поэтому им пришлось изменить режим субботнего утра, и Драко немного огорчился. Ужин и напитки казались не такими обычными, как печенье и чай. Гарри сделал то, что обещал, и нанял адвоката для представления своих интересов, и сказал, что адвокат связался с солиситором Драко с соответствующими документами для заключения брачного контракта, и, если Гарри был честен, все это выглядело немного чересчур реальным, что заставляло его нервничать, но слегка возбуждало. Он не мог не думать, что, возможно, ему не следовало так себя чувствовать. Не из-за брака, который был чисто политическим. В конце концов, он не испытывал ничего подобного к Маркусу Флинту. Хотя, если подумать, он тоже не чувствовал ничего подобного с Бьянкой или Софией. Это предвкушение. Возможно, это было потому, что он постепенно начинал верить, что это действительно может сработать, хотя бы потому, что они уже знали все грязные секреты друг друга и не осталось ни одного, который можно было бы раскрыть. Да, вероятно, так оно и было - в конце концов, он чувствовал нечто подобное с Асторией, когда позволил себе поверить, что в один прекрасный день они станут мужем и женой. Он покачал головой, как будто этого действия было достаточно, чтобы выбросить из головы все мысли о своей бывшей невесте, и взглянул на часы над дверью комнаты, в которой он работал в тот день: половина четвертого, время идти домой. Все, что ему оставалось сделать, это закончить с последней документацией для его последнего пациента и убрать комнату. Весь день он работал в центре неотложной помощи, залечивая сломанные кости, мелкие травмы и болезни. Это было совсем не похоже на ту работу, которую он выполнял, когда работал в Париже - в Париже его лично наставлял лучший в стране специалист по нанесению урона от заклинаний, но по возвращении домой он был низведен до уровня обычного младшего члена команды по нанесению урона от заклинаний. И все это несмотря на то, что у него было больше знаний и опыта, чем у многих его старших коллег, занимающихся наносящими урон заклинаниями. Он старался не слишком огорчаться по этому поводу. Это была жертва, которую он ожидал принести, вернувшись домой. Ему повезло, что у него вообще была работа, учитывая, что Святой Мунго отказалась обучать его почти десять лет назад. Хотя, он должен был признать, что ему очень нравился центр неотложной помощи. Через дверь постоянно поступал поток головоломок - достаточно, чтобы занять его. Хорошо для такого дня, как сегодняшний, когда он был крайне рассеян и работал больше на автопилоте, чем на чем-либо другом. И команда там тоже была более дружелюбной - благодарной, если уж на то пошло, за его трудовую этику и опыт, которым он был готов поделиться с ними. У него быстро сложилось впечатление, что специалисты по повреждению заклинаниями обычно держатся особняком, и он приобрел репутацию высокомерного человека. Это была репутация, которой ему удалось избежать на этот раз, и он, безусловно, был более популярен в центре неотложной помощи, чем в отделении для пострадавших от заклинаний. Он поставил свою подпись внизу файла с росчерком, а затем взмахом волшебной палочки запечатал его и отправил в архив. Он встал и приступил к своим повседневным обязанностям, наполнив ведро мыльной водой, чтобы вытереть свой стул. Но прежде чем он успел начать, дверь в его комнату открылась позади него с тихим щелчком. Он обернулся, сбитый с толку и готовый прогнать того, кто это был, только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с Асторией. Слова замерли у него на губах. Ему потребовалось мгновение, чтобы по-настоящему осознать то, что он видел. Когда он закончил, то выпрямился, его руки были сжаты в кулаки по бокам, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Она была красива - конечно, была. Красота пришла к Астории так же легко, как дыхание, с ее белоснежной кожей и густыми каштановыми волосами, такими темными, что они казались черными, но становились почти оранжевыми под струящимся сквозь них светом (интересно, выглядели бы волосы Гарри так же при таком солнечном свете?). Настолько темные, что от этого казалось, будто ее бледно-голубые глаза светятся, когда смотрят на него, широко раскрытые и наполненные эмоциями, которым Драко не отважился бы дать названия. Он не видел ее чуть больше четырех месяцев, но она выглядела как всегда: гибкой, искрящейся и прелестной. При виде нее он почувствовал себя так, словно ему в грудь вонзили нож. “Астория, ” - коротко сказал он, - “ что ты здесь делаешь? Я как раз собираюсь уходить”. “Я работаю здесь”, - сказала она ровным голосом. “В отделе распределения и приобретения благотворительных средств, “ - холодно сказал он, - не здесь”, Ее бровь слегка нахмурилась: “Ты не можешь уделить мне пять минут? Или твой бывший партнер не стоит даже этого?” Ее глаза сузились и внезапно стали пронзительными, а тон стал язвительным, но Драко мог слышать скрытую в них боль: “В конце концов, ты, конечно, не нашел времени ответить на мои письма”. “И сколько минут ты уделила мне , когда написала, чтобы разорвать нашу помолвку в мой день рождения?” Сказал он нарочито ровным и бесстрастным голосом, который, как он знал, приведет ее в ярость: “И я не получал твоих писем. Пэнси просматривала мой пост, так что я предполагаю, что они с ней - или они уже сгорели в огне камина” “У нее нет права забирать мои письма!” Огрызнулась Астория, скрестив руки на груди. “У нее есть все права - я попросил ее.” Она нахмурилась, но была прекрасна даже с изгибом губ; она прислонилась спиной к стене позади себя: “ Не разговаривай со мной таким тоном.” “Каким тоном?” Он точно знал, каким тоном: “Я не знал, что у меня есть тон”. “ Этот тон, - подчеркнула она, в каждом ее слове сквозило разочарование. “ Этот отчужденный тон ‘Я ничего не чувствую’. Как будто я ничего для тебя не значу. Хотя, возможно, это не так. Я слышала, что ты сейчас ищешь новую жену ”, - слезы навернулись ей на глаза. Он ненавидел, когда она плакала. Он вздохнул и на мгновение задумался о мыльной воде и дезинфицирующем средстве, которые он смешал, прежде чем решил хоть раз полениться; он прогнал это и начал ходить по своему участку, вместо этого ускоряя уборку магией. “Я не уверен, какое тебе до этого дело, Астория”, - сказал он по-прежнему ровным голосом, - “Ты бросила меня, если помнишь. Тогда ты отказалась от права интересоваться моей личной жизнью”. “ Любовь , - усмехнулась она, - Ты когда-нибудь любил меня? Или ты просто так отчаянно нуждался в жене?” Он резко обернулся: “Я так сильно любил тебя, что думал, это может убить меня”, - прорычал он в ярости, - “Я любил тебя так сильно, что думал, у нас действительно все получится. Я так сильно любила тебя, что, думаю, ты лишил меня способности когда-либо снова любить. Это то, что ты хотел услышать?!” Одинокая слеза скатилась по ее щеке: “Это правда?” Он резко отвернулся и продолжил убирать свое рабочее место: “Да, это правда. Но ты начисто вытерла руки обо мне, так что да, теперь я ищу кого-нибудь другого, чтобы жениться и продолжить род”. “Ради того, чтобы бы жениться? Твое имя действительно так важно для тебя?” Недоверчиво спросила она. “Ради того, чтобы иметь кого-то, с кем можно строить жизнь!” Он закричал, со стуком швырнув мокрую тряпку с пола в раковину: “Я хочу, чтобы кто-нибудь позвонил мне, Риа! В это так трудно поверить? Что я хочу общения? И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить кого-то так, как любил тебя, но это нормально. Я думаю, с любовью покончено. Не думаю, что это для меня!” “О, Драко”, - она отошла от стены, из ее глаз снова потекли слезы, - “Не говори так”. Он не мог не прийти в замешательство: “Я не понимаю, почему ты здесь”, - он покачал головой, отступая назад, чтобы сохранить дистанцию между ними: “Что ты пытаешься извлечь из этой встречи? Ты разорвал это, не я!” Она влажно шмыгнула носом: “Моя семья оказывала на меня такое сильное давление”, - с несчастным видом призналась она, - “Я пыталась продержаться так долго, но… но они угрожали отречься от меня и никогда больше со мной не разговаривать.” Драко вздохнул, внезапно почувствовав себя опустошенным. Она любила свою семью. Они всегда были невероятно близки, по крайней мере, ближе, чем он был со своей семьей. Он мог понять, почему такая угроза имела на нее такое большое влияние, но был слишком занят своей обидой, чтобы простить ее за это. “Пожалуйста, не женись.” Он резко поднял глаза: “Что?” “ Пожалуйста , - снова прошептала она, мягко умоляя, - Пожалуйста, не женись на ком - то другом, прошу тебя.”, Он слегка покачал головой: “О чем ты говоришь, Рия?” “Я ... может быть, сейчас просто не наше время”, - тихо сказала она, обхватив себя скрещенными руками, - “Я… Я не вижу будущего без тебя, ” - призналась она с болью в голосе, - Но, может быть, сейчас неподходящее время? Я все еще хочу быть твоей женой. Пожалуйста,… пожалуйста, подожди меня ”. Он долго и пристально смотрел на нее и думал, долго и пристально. Может все - таки она была права и просто надо подождать? Он вообразил это. Какой-то долгий, извилистый роман, который длился годами "будут они или не будут", где в конце они обнялись, поцеловались и жили долго и счастливо с тех пор. Он почти представил, как снова раскачивает ее за талию, как она запрокидывает голову и радостно смеется. Это была красивая картинка. Даже очаровательная. Это было бы убедительно, если бы было написано на бумаге, но в реальном мире это просто заставило Драко немного возненавидеть себя. Он практически ощущал боль от десятилетнего томления, отточенную до остроты ножа и режущую его день за днем. Нет. Он не хотел этого. Он хотел кого-то, кто хотел его сейчас, даже если он хотел его только из-за политических ресурсов, которые он мог им предложить. Возможно, он и не был влюблен в Гарри, но, по крайней мере, этот человек действительно хотел его в каком-то качестве. Даже если это было не по любви. По крайней мере, Гарри был откровенен в том, чего он хотел и почему. По крайней мере, он не чувствовал, что хочет, чтобы пол разверзся и поглотил его целиком, когда он был рядом с Гарри. “Это не книга рассказов, Рия, - устало сказал он, - Это звучит романтично, когда ты так говоришь, но на самом деле будет просто больно слоняться без дела и надеяться, что, может быть, однажды ты передумаешь и решишь, что сейчас наше время. Я не буду этого делать. Я двигаюсь дальше. Я начал двигаться дальше в тот момент, когда прочитал твое письмо. Я предлагаю тебе сделать то же самое.” “Драко ...” “Мне нужно уехать”, - твердо сказал он, прерывая ее, и, возможно, это было жестоко с его стороны, но он вонзил нож глубже и добавил в него немного реальности, - “У меня сегодня вечером встреча кое с кем, чтобы начать переговоры о брачном контракте”. Она внезапно замолчала, тяжело сглотнула, плотно сжав губы, и новые слезы потекли из ее светящихся глаз: “Кто?” “Это не твое дело - до тех пор, пока контракты не будут подписаны и обнародованы”, - откровенно сказал он. “Я говорю это не для того, чтобы быть жестоким, Рия”, - он был таким, совсем немного, потому что ему было больно, и часть его хотела, чтобы ей тоже было больно, - "но теперь мы никто друг для друга. И это был твой выбор, не мой. Ты не должна расстраиваться", - он потянулся к своему пальто, висевшему у двери. "Мне нужно, чтобы ты ушла сейчас, Рия. Мне нужно запереть за собой дверь, ” - он сделал паузу, рассматривая ее красные глаза - он не мог выгнать ее вот так, как бы она ни причинила ему боль. Он вздохнул, выудил ключ из кармана и протянул его ей: “Оставайся здесь, пока не придешь в себя, если хочешь, но перед уходом, пожалуйста, отдай ключ Марии”. Она приняла от него ключ, но ничего не сказала. Он прошел через зал ожидания, устремив взгляд прямо перед собой, чтобы избежать зрительного контакта с людьми, которые все еще ждали, когда их увидят. Было легче, чем обычно, игнорировать то, как они смотрели на него, когда он уходил (хотя он знал, что это было не из-за того, с кем он был, а из-за того, кем он был сам: целителем, у которого хватило наглости уйти домой в конце своей смены, когда, не дай бог, еще были люди, ожидающие его осмотра), потому что все, о чем он мог думать, была Астория. У двери он сменил свою лаймовую мантию на серый магловский костюм, решив воспользоваться магловским транспортом для возвращения домой. У него не было бы много времени, чтобы подготовиться к приезду Гарри, если бы он отправился этим путем, но он знал, что ни за что не сможет достаточно хорошо сосредоточиться, чтобы безопасно аппарировать домой. Он не знал, что и думать об Астории. Он попытался разобраться в своих чувствах, сознавая, что по всем правилам должен рассказать Гарри об этой встрече. Особенно когда Гарри уже выразил обеспокоенность тем, что Драко все еще любит ее. Было очевидно, что она все еще была влюблена в него в любом случае, но что он на самом деле чувствовал к ней теперь, когда столкнулся с ней лицом к лицу? Он чувствовал… он чувствовал … он чувствовал усталость. Избитый эмоционально. Он не был готов увидеть ее и думал, что именно это сделало это почти похмельное чувство намного хуже. На мгновение он подумал, не сказать ли Пэнси перестать фильтровать ее письма, но это показалось ему ужасной идеей, если он планировал двигаться дальше. И если бы он был Гарри, он был бы более чем немного взбешен, узнав, что твой жених тайно все еще поддерживает связь с бывшим партнером (бывшей любовью, которой он уже признавался в чувствах) после всего, что он сказал о том, чтобы превратить их брак в настоящий, несмотря на отсутствие любви. Но затем это вернуло его обратно к этому: любил ли он ее сейчас? Он так не думал. В груди у него все еще что-то сжималось, но он думал, что это больше связано с ностальгией, чем с чем-либо еще. С тем, что у них было до того, как Драко сделал предложение и они подписали контракт. Он пожалел, что сделал предложение. Возможно, ее желание сбылось бы, если бы он этого не сделал. Десять лет встречались и любили друг друга, пока не убедились, что ее родители не будут возражать. Но что сделано, то сделано, и не было смысла зацикливаться на будущем, которого никогда не будет. Сейчас он строил новое будущее, и он только испортит все это, если позволит ей забраться ему в голову.