Экстрасенсы. Сильнейшая

— И вот уже второе испытание позади! Вы все прошли его по-разному: кто-то лучше, кто-то хуже, однако оценивать это не мне и не вам, а нашим членам жюри. Давайте же дадим им слово. — Да, спасибо, Вера, — кивнул Александр Шепс. — Хотел бы сказать, что мы специально созвонились с героями испытания, чтобы узнать у них, прекратились ли потусторонние проявления дома. И знаете, девушки, что они нам сказали? — Шепс замолчал, начал тянуть бесконечно длинную театральную паузу, оглядывая ровную шеренгу претенденток на звание Сильнейшей. — Да всё хорошо там, что ещё могло быть? — не выдержала, наконец, Ларионова. — Все так думают? — ехидно улыбнулся Шепс. — Думаю, это он у тебя спрашивает, ты же беса забрала, — тихо прошептала Голунова Нике. Коротко взглянув на ведьму, Золотова кивнула ей и перевела взгляд на Шепса. — У героев испытания всё хорошо, — твёрдо сказала она. — Беса я у них забрала, защиту наложили сильнейшие ведьмы. Страх ушёл из их дома. По-другому и быть не может. И такая уверенность сквозила в её голосе, что Шепс почему-то решил не спорить и ничего больше не уточнять. — Ладно, тут вы правы, девушки, — признал он. — Герои испытания благодарят вас за помощь… У них всё хорошо. Так что вы молодцы! — А теперь давайте уже узнаем оценки! — вмешался Олег Шепс. — А шо, хочешь женского мордобития на дуэли поскорее? — оскалившись, уточнил у него Череватый. — Почему сразу мордобития? Может, я наоборот лучших хочу определить? — фыркнул Олег. — Давайте уже к оценкам, а то вы до утра будете препираться, — вернул их в рациональное русло Матвеев. — И правда, — поддержал его Гецати, первым доставая конверт с оценками участниц. Все тут же затаили дыхание. Вот он — самый волнительный и ответственный момент любого испытания. Момент, когда участницы уже ни над чем не властны — их дальнейшая судьба на проекте в фотографиях и оценках, выставленных членами жюри. Одна за другой переворачивались карточки, и участницы проекта узнавали свои оценки. Лучшие баллы члены жюри поставили Елене Голуновой, Соне Егоровой, Ангелине Изосимовой и Таисии Ларионовой. Тася, увидев свои оценки, недоумённо обернулась на Нику, шепнув ей: — А у них точно выше десятки нет? Что тогда тебе? Ника молча пожала плечами, но по её взгляду казалось, что она уже знает, что произойдёт дальше. Члены жюри начали выставлять оценки Золотовой. Матвеев, Гецати и Олег Шепс не раздумывая поставили десятки. Александр, все так же ехидно улыбаясь, показал девятку, прокомментировав: — Пока не увидел ничего на десятку. И к тому же сложилось впечатление, что ты за беса больше переживаешь, чем за людей… — Я за всех переживаю, — с жалостью взглянув на него, коротко ответила Ника. Константин, уловив эту жалость во взгляде, закрыл лицо рукой, скрывая улыбку. Последним свою оценку показал Череватый. На фото Ники была выведена девятка, но Влад, только показав её, тут же стёр цифру, испачкав рукав. — Я хотел поставить просто девять, честно, — жизнерадостно сказал он. — Но во мне взыграл профессиональный интерес. Так что, Ника, давай так договоримся. Если ты скажешь, куда дела того демона и каким способом — учитывая твою специализацию, совсем не чернокнижную — я поставлю десять. А если не скажешь, поставлю восемь, и это будет обидно, правда? По шеренге экстрасенсов пронеслись шепотки — всем было интересно, что ответит Ника, и как она и вправду справилась с демоном. Сама девушка не удивилась и не возмутилась из-за такого шантажа. Но и не задумалась над ответом ни на мгновение. Решительно шагнув вперёд, она прошла к Череватому, на ходу доставая из кармана очень удачно прихваченный с собой маркер, и решительно вывела на собственном фото восьмёрку. — У каждого свои тайны, Влад, — мягко сказала она. — И я останусь при своих. Сколько нам всем здесь лет, чтобы покупаться на слабо? Влад обиженно надулся, рассматривая восьмёрку, но отступать от своих слов не стал. Гецати, сидящий рядом, вновь усмехнулся, глядя на обиженного чернокнижника, и одобрительно кивнул Нике. Кивнув ему в ответ, Ника вернулась на своё место в ряду ведьм, между Тасей и Голуновой. Выставление оценок продолжилось, и постепенно определились кандидаты на вылет. Ими оказалась Марианна Атие, которая, кажется, даже сейчас ещё чувствовала злость за то что герои испытания не дали ей своей крови, и ей пришлось уйти с испытания, а также Ольга Якубович, которая вовсе не почувствовала в доме бесовщины. Им и предстояло сразиться на дуэли. Для сражения на площадку вытащили длинный стол с десятью одинаковыми чёрными шкатулками. Сотникова, подойдя ближе, начала объяснять правила: — Марианна, Ольга, вот ваше сегодняшнее задание, которое решит вашу судьбу на проекте. В одной из этих шкатулок мы спрятали что-то, принадлежащее одной из участниц. Вам нужно определить, в какой шкатулке лежит спрятанное, одно это или много, живое или неживое, а также постараться понять, кому именно из участниц принадлежит то, что в шкатулке. Можете приступать, если готовы! Первой к шкатулкам подошла колдунья вуду Марианна Атие. Она зажгла чёрную свечу, которая тут же задымила, и подожгла от неё пучок каких-то трав. Достав впридачу ещё и изогнутый нож, колдунья пошла вдоль ряда шкатулок. — Вот здесь! — наконец определилась она, указав на третью шкатулку слева. — Здесь эта вещь, и она одна. Что-то такое… запутанное-перепутанное, и как будто… душит? Удерживает, как верёвка. Может, ошейник, или петля, что-то такое. — Марианна, а как думаете, кому из участниц принадлежит эта вещь? — уточнила Сотникова. Колдунья повернулась к шеренге участниц и подошла поочерёдно к каждой из них, рассматривая девушек сквозь лезвие ножа. Наконец, она остановилась возле Ангелины Изосимовой. Повернувшись к ведущей, Марианна объявила: — Это её! — У неё имя есть, вообще-то, — ядовито фыркнула Изосимова, закатывая глаза. Пожав плечами, Атие отошла от неё и встала в стороне — ожидать, пока испытание пройдёт её соперница. Ольга Якубович ни травы, ни свечи, ни ножи использовать не стала. Просканировав раскрытыми ладонями каждую шкатулку, она остановилась на четвёртой слева шкатулке — соседней с той, что выбрала Марианна. — Мне всё-таки кажется, что это здесь, — улыбнувшись, сказала Якубович. — Одно, маленькое, цветное. Что-то очень тёплое, но… не совсем. — Что вы имеете в виду? — удивилась Сотникова такому противоречию. — Эта вещь… многое значит для своей хозяйки. Но она приносит как тепло, так и боль. Какие-то очень личные воспоминания с этой вещью связаны, если постараюсь, я, думаю, смогу пробиться, но не буду этого делать. Уж слишком что-то личное, думаю, хозяйка вещи будет не рада разглашению тайн. — Так, и кто же хозяйка этого таинственного предмета? — уточнила ведущая. Обернувшись, Якубович обвела взглядом коллег по проекту и мягко указала рукой на Золотову. — Думаю, эта вещь принадлежит Нике, — сказала она. — Что ж, тогда давайте посмотрим, в какой шкатулке лежит вещь, и кому она принадлежит на самом деле! — сверкнула улыбкой Сотникова. Должным образом потянув интригу, ведущая решительно открыла четвёртую слева шкатулку, продемонстрировав всем ярко-зелёный плетёный браслетик. Кому он принадлежал, уточнять было ни к чему, так что Ника просто подошла и забрала фенечку, вернув её на запястье — к десяткам других, столь же ярких и пёстрых. Марианна, поняв, что ошиблась почти во всём, кроме незначительных деталей, помрачнела и стиснула зубы. Вердикт судей был ожидаем — колдунье вуду пришлось покинуть шоу. Словно тёмная туча нависла над ней — смириться с поражением Марианне было невероятно тяжело. Она едва нашла в себе силы сквозь стиснутые зубы попрощаться с другими участницами и даже не взглянула в сторону членов жюри, уходя за кулисы. Все зашептались, обсуждая произошедшее, и только Ника стояла чуть в стороне, глядя вслед Марианне, и о чём-то напряжённо думала, крутя в руках браслет…

***

После окончания съёмок Гецати не поехал в бар, куда его упорно зазывали братья-Шепсы. Что-то вело его всё дальше и дальше за кулисы, в хитросплетение полутёмных узких коридоров студии, где снималось шоу. Что именно вело его туда, Костя не знал, но привык доверять своей интуиции — ошибалась она крайне редко. «И сейчас не ошиблась», — мелькнула у него в голове мысль, как только впереди, в реквизитном тупичке показалась тонкая фигура в объёмном деловом костюме и с россыпью разноцветных браслетиков на худых запястьях. Ника… Подозрительно гармоничный сборник противоречий. Твёрдость — и мягкость характера. Сила — и доброта. Уязвимость, чувствительность — и в то же время сталь, иногда прорывающаяся во взгляде. Даже одежда её была противоречием: костюм этот, похоже мужской, и разноцветные яркие фенечки… Странная. «Интересная», — со вздохом признал про себя Гецати и подошёл поближе, присматриваясь к девушке. И тут же понял, что что-то с ней явно не так. Обычно невозмутимая, спокойная и доброжелательная Ника стояла, сгорбившись, на полусогнутых ногах, упираясь лбом в стену. Рука в разноцветных фенечках вскинута к лицу — Ника вцепилась зубами в один из своих браслетов, сжала почти до хруста и головой из стороны в сторону мотала, словно пытаясь разорвать невидимого врага. Обеспокоенный Гецати шагнул ближе, собираясь предложить помощь, но всё закончилось в тот же миг. Выпустив изо рта верёвочный браслетик — изрядно потрёпанный происходящим — Золотова выпрямилась, сделала шаг от стены и спокойно сообщила, не глядя на мужчину: — У вас удивительный талант появляться там, где не стоило бы, Константин. Без обид, но такие вещи о себе лучше знать, поэтому вам и говорю. — Что случилось? — уточнил Гецати, не обращая внимание на то, что ему здесь явно не рады, и сделал ещё шаг вперёд. Ника тут же вскинула руку, жестом останавливая его. — Нет, стойте, ближе не надо! — сказала она. — Во мне сейчас чужая злость, не моя, сложно контролировать, — помедлив, эмпат предложила. — Может, уйдёте? Может начаться снова, а это не самое приятное зрелище. — Нет, — спокойно ответил Гецати. Впрочем, слушать и слышать он умел, так что ближе подходить не стал, как Ника и просила. Девушка обессиленно опустилась на пол у стены. Медиум тоже сел — прямо там, где стоял. — Чья это злость? — спросил он. — А какие варианты? Вы же экстрасенс, могли бы и угадать, — циничная, какая-то не её ухмылка появилась на лице Нике. Впрочем, быстро поняв это, Золотова спохватилась, замолчала и интенсивно потёрла лицо, пытаясь стереть с него чужие эмоции. — Простите, — сказала она, придя в себя. — Я предупреждала, что зрелище так себе. А злость… Злость Марианны. Уж очень она разозлилась из-за того, что пришлось уйти. Я побоялась, что она может сделать что-то такое, о чём сама потом будет жалеть, но исправить уже не сможет. — Поэтому забрала её злость себе? — уточнил Гецати. — Ты и такое можешь? Золотова пожала плечами: — Если кому-то с эмоциями сложнее — почему бы и не помочь? Зачем ещё я нужна? — помолчав, она продолжила, с любопытством взглянув на Константина. — А вам не нужна моя помощь. Зачем тогда вы здесь? — Не обязательно же общаться только когда нужна помощь, — тихо ответил Гецати. — Меня что-то привело сюда, и я очень этому рад. И можешь ко мне на «ты» обращаться? А то чувствую себя неловко. — Неправда, — тут же оживилась Ника. — Я знаю, как ощущается неловкость, а вы… ты её не ощущаешь сейчас. — Ладно, сдаюсь, — коротко рассмеялся Константин. — Что ж поделаешь, если мы все у тебя как на ладони?! Мне не неловко — тут ты права. Рядом с тобой очень спокойно. — Я знаю, — коротко кивнула Ника. — Так и нужно. Беспокойства и так слишком много в мире. Решительно поднявшись на ноги, она кивнула Гецати. — Спасибо за компанию. Я всё ещё не хотела, чтобы вы… ты или кто-нибудь другой это видел, но рядом с кем-то всегда легче. Хорошего вечера! — и прежде чем Гецати успел что-то сказать или остановить девушку, она уже скрылась за поворотом, словно растворившись в воздухе.