Экстрасенсы. Сильнейшая

Нику Золотову Гецати поймал в курилке на крыльце, когда все остальные оттуда уже разошлись. — Ты же говорила, что куришь очень редко? — уточнил он. — Что случилось? — В лабиринте, который мы проходили, было очень много страха, — задумчиво ответила Ника, выпуская дым колечками в постепенно темнеющее сумеречное небо. — И ты его весь собирала? — Я не могу забрать весь страх в мире, — грустно сказала Ника так, будто чувствовала за это вину, и неосознанно начала перебирать пальцами один из плетёных браслетиков на руке. Константин осторожно дотронулся до её ладони, привлекая внимание и помогая вынырнуть из тяжёлых мыслей, после чего медленно спросил: — А эти браслеты? Мне показалось, ты пыталась перебросить на них энергию страха. Не получилось? — Это вопрос по сертификату на правду? — улыбнувшись, спросила Ника. — Нет, — Гецати решительно помотал головой и вдруг выложил два сертификата, которые несколько дней назад отдала ему Золотова. — Кстати об этом… Можешь забрать их назад. Или оставь у меня, если хочешь, но я не знаю, куда их потратить. От остальных правда мне не слишком нужна, влезать в душу я не хочу. А тебя я не хочу ни к чему принуждать, тем более к правде. Я буду рад услышать ответы на свои вопросы, но ты не обязана отвечать. Улыбнувшись, Ника коротко взглянула на Константина и снова перевела взгляд вперёд, в сгущающиеся сумерки. Он же смотрел только на неё, в упор, не отводя взгляд. — Эти браслеты — не громоотвод, как ты подумал, а хранилище, — сказала наконец девушка. — Я не пыталась отдать им весь страх, что собрала в лабиринте, я лишь оставила капельку этих эмоций на память. Она подняла руку и задумчиво пробежалась пальцами по фенечкам, которых насчитывалось явно больше двух десятков. — Значит… это что-то вроде коллекции? — уточнил Гецати. — Да, можно и так сказать, — согласилась Ника. — Тут много эмоций, у меня на руке. Как напоминание. О том, что я чувствовала, и о том, что было. — Тяжело тебе, наверное, столько всего ощущать? — сочувственно спросил медиум. — Я вот, когда способности открылись, чуть с ума не сошёл от гомона духов, а ведь меня с самого детства готовили. — Непросто, — согласилась Ника, и вдруг сняла несколько браслетиков, обнажив запястье и поворачивая его к Константину. — Когда эмоции захлёстывают — всякое может случиться. Гецати присмотрелся к руке девушки и с замиранием сердца увидел там неровные, бугристые полоски старых шрамов. То, с какой лёгкостью Ника раскрывала те тайны, о которых многие предпочитают молчать, при этом всё ещё оставаясь девушкой-загадкой, удивляло Константина. Он не мог её разгадать, как не мог и оставить попытки узнать о ней больше. — Сочувствую, — попытавшись не допустить боль за неё в голос, сказал Нике мужчина и едва касаясь провёл пальцами по шрамам. — Но сейчас ведь всё наладилось? — Я выросла, — просто сказала Ника. — И, смею надеяться, поумнела. Многому научилась, в том числе и справляться с эмоциями: своими и чужими. — Ты умница, — искренне сказал Гецати, и Ника коротко, благодарно улыбнулась, принимая похвалу, после чего натянула браслетики обратно, скрыв шрамы. Они встали на крыльце особняка рядом, плечом к плечу, и начали смотреть в сгущающиеся сумерки, ожидая того самого момента вступления ночи в свои права, который точно чувствует любой практикующий эзотерик, будь он хоть медиумом, хоть эмпатом. И именно в первое мгновение ночи дверь хлопнула и из неё выбежал ночной кошмар… Ах нет, всего лишь Влад Череватый! На ходу вытягивая перед собой сертификат на правду, чернокнижник выпалил: — Бля, Ника, давай колись… — тут же увидев, что эмпат уже разговаривает с Гецати, Влад ненадолго стушевался, но быстро пришёл в себя и продолжил как ни в чём не бывало. — О, Костик, и ты тут? А у тебя чего, тоже карточка есть? — А у тебя откуда? — вопросом на вопрос ответил Константин, невольно загораживая плечом Нику от излишне любопытного взгляда чернокнижника. — Да я у Таси выпросил, — отмахнулся Влад. — Из профессионального интереса. — И что же ты хочешь узнать? — спокойно спросила Ника, оставаясь за спиной Кости. — Куда ты дела того демона? Куда ты вообще деваешь всех этих демонов и сущей, которых приманиваешь после испытаний? — жадно спросил Череватый, ещё раз показывая ей карточку-сертификат, чтобы напомнить, что ответ должен быть честным. — Ника, ты не обязана отвечать, даже с этими карточками, — запротестовал Гецати, снова возвращаясь к этой теме. — Когда Ира придумала эту игру, у нас она уточнила, будем ли мы отвечать на вопросы, и мы подтвердили. У вас же такого согласия никто не спрашивал, ты вполне можешь отказаться отвечать. — Ну нихуя себе, — возмутился Влад. — Костик, ты чего всю игру портишь? Да и потом — ты посмотри на неё, она ж за правду удавится… — Кость, всё нормально, — вмешалась Ника, мягко дотрагиваясь до плеча Гецати. — Я отвечу, ничего страшного. Признавайся, Влад, ты только одну карточку отжал у Таси? — строго добавила она, глядя на чернокнижника. — Одну, — обиженно надулся тот. — Больше она мне не отдала, сказала, что и так жирно, а у неё на эти карточки большие планы. Так шо, Ника, куда бесов деваешь, колись? У меня даже Толян не в курсе, а узнать страсть как хочется. — Это не то чтобы секрет, — спокойно начала отвечать Ника. — Но в прошлый раз я не сказала, потому что не хотела светить на всю страну. А бесов и прочих сущей я отправляю своему брату, тоже Владу, кстати. Он чернокнижник, и у него дома что-то вроде приюта для демонов, которых больше нигде не ждут. Там он помогает им, а они — ему. — Ебать семейка у вас, — помотал головой Влад. — Бесов выхаживать… Пиздец, ну вы крутые! Боюсь представить, чем родители ваши занимаются в таком случае. — В основном причитают, за что же им достались бесноватые дети с ненормальными способностями и увлечениями, — с отсутствующим выражением лица произнесла Ника. — Мы с Владом сбежали из родного города, как только он окончил школу. — А, — стушевался Череватый. — Сорян тогда, шо-то я не подумал, — явно смутившись, он протянул девушке сертификат на правду. — Всё тогда, получается, карточка сыграла. Спасибо за ответ… И чернокнижник поспешил удалиться, пока не сболтнул ещё чего-то лишнего. — Не сердишься на него? — заглянул ей в глаза Гецати. — Ты же знаешь, Влад очень взбалмошный… — Нет, конечно не сержусь, — мягко улыбнулась Ника. — И тебе необязательно так меня защищать, в том числе и от своих коллег. — От коллег-то как раз и не защитил, — помрачнел Константин. — Шепс-старший на тебя всё ещё нападает на любом голосовании. Эти девятки от него уже даже меня раздражают… — Он ждёт чего-нибудь выдающегося, — пожала плечами Ника. — Как от себя, так и от всех остальных. И у него мышление устроено так, что он не сможет понять, что не все стремятся к победе любой ценой и к тому, чтобы прыгнуть выше головы. Потому и девятки ставит. Но меня это не обижает, честно. Пусть и тебя не обижает тоже, — и девушка подошла поближе, взглянув на высоченного аланского провидца снизу вверх. Гецати приобнял её, слегка поддерживая за спину — осторожно, как хрустальную статуэтку. Впрочем, сама Ника, ощущая все эмоции мужчины как свои, осторожничать не стала. Слова могли врать — но эмоции не врали никогда, и ничего уточнять эмпату было не нужно. Притянув Костю к себе поближе, Ника обняла его за плечи и, поднявшись на носочки, прижалась губами к губам. Его объятия тут же стали крепче, а грудь тяжело вздымалась — медиум был не готов к произошедшему, хоть и часто думал об этом в последнее время. Но реальность оказалась гораздо ярче фантазий. На целую минуту Гецати растерялся, как мальчишка, потерял инициативу, но Ника от него ничего и не требовала. Придя в себя от неожиданности, Костя мягко скользнул языком по её губам, всё ещё не решаясь усилить напор. Ника пальцами зарылась в волосы на затылке Гецати, а тот наклонился ещё ниже, пытаясь быть ближе к невысокой девушке, как-то компенсировать их разницу в росте. — О, Ник, наконец-то я тебя нашла, я хотела спросить… — Тася остановилась, как вкопанная, на пороге, но всё равно успела заметить, как Константин и Ника отрываются друг от друга. — Ставлю на то, что способность врываться и появляться появляться так внезапно и непонятно откуда она переняла у Влада, — весело сказал Гецати Нике, пытаясь восстановить дыхание после поцелуя. — Тут и спорить нечего, — тут же согласилась она, глядя на пунцовую, смущённую Тасю. — Тась, отомри, всё хорошо. — Пиздец, ребята, я случайно, — попыталась извиниться Ларионова. — Правда, не хотела прерывать романтик, сорян! Ника после этих слов уткнулась в грудь Кости и, не сдержавшись, рассмеялась. Всё-таки «Битва» была как одна большая семья: никогда ничего не скроешь от остальных!