Экстрасенсы. Сильнейшая

Собравшиеся на голосование жюри участницы шоу стояли молча. Все они волновались — даже те, кто старался этого не показывать. Чем ближе был финал, тем больше каждой хотелось оказаться там и одержать победу. И каждая была уверена в собственных силах. Однако кому-то всё же предстояло сегодня покинуть проект. Члены жюри тоже сидели мрачные — решение далось им нелегко. Лучшими в этот раз стали Тася Ларионова, Зулия Раджабова и Соня Егорова — им все члены жюри поставили по десятке. Изосимова в этот раз получила оценки ниже обычного — «за опасные предложения и стремление к мести», как прокомментировал это Гецати. — А что, я должна была просто смотреть, как эту девочку выпивает проклятие и забыть о справедливости? — тут же возмутилась Ангелина. — Ну уж нет, не на то мне сила дана, чтобы всё с рук мерзавкам спускать. Наложила проклятие — получай ответ, я считаю, это честно было бы. Но если вы тут все такие моралисты в белых перчатках — что ж, пожалуйста, обманывайте себя. Было видно, что после таких слов членам жюри захотелось ещё больше понизить оценки колдовке — но цифры уже были нарисованы, ничего не поделаешь. Нике достались три девятки, десятка от Гецати, которому Ника украдкой улыбнулась, и ехидная семёрка от Александра Шепса. — Это за то что проклятия не видишь, порчи не видишь, снять их не сможешь, — приподнял он бровь, поясняя свою оценку. — Эмоции, конечно, важны, но далеко не всегда можно помочь, используя только их. — Спасибо, Александр, — как обычно невозмутимо откликнулась Ника. Любая другая на её месте уже бы взорвалась от бесконечных придирок Шепса, но эмпат замечательно контролировала свои эмоции и уже давным-давно отвыкла хранить в сердце обиду на кого-либо. Ну а тем временем на голосовании пора было переходить к худшему экстрасенсу этой недели. И им оказалась Ольга Якубович… — Ну а шо сказать, она единственная проклятия не увидела там, где оно было, — пояснил свою оценку Влад Череватый, разводя руками. — Некоторые ошибки могут стоить дорого, особенно на проекте. Все остальные явно справились лучше. Якубович явно расстроилась, но держалась с достоинством. — Ольга, ещё не всё потеряно! Выбирайте, кого хотите вызвать на дуэль? — мягко уточнила у неё Сотникова, которой было жалко выгонять любовную ведьму. — Что ж, думаю, будет правильно вызвать девушку, которая работает с похожими энергиями. Так как мы обе работаем с любовью, радостью, печалью и многими другими эмоциями… думаю, это будет честная дуэль. Ника, я вызываю тебя. Золотова спокойно кивнула и вышла вперед, слегка улыбнувшись своей сопернице. — Буду рада подуэлить с тобой, — сказала она Ольге. — С сильным соперником всегда интересно посоревноваться, хотя я и считаю, что дуэли вовсе не решают, кто сильнее, а кто слабее. Для дуэли в зал вынесли что-то большое, прямоугольное, накрытое плотной тканью. Поставив этот таинственный предмет перед участницами, Сотникова указала на него и пояснила: — Девушки, перед вами картина, и ваша задача очень проста — понять, почувствовать и описать как можно точнее то, что на ней изображено. Ольга, вы начинаете первой. Кивнув, Якубович погладила по голове свою куколку, с которой не расставалась на всех испытаниях, и медленно подошла к закрытой картине. Замерев на несколько минут, Ольга лишь наклоняла голову из стороны в сторону, словно рассматривая картину. — Там… женщина, — наконец сказала она. — Тёмная одежда, чёрные волосы. Она находится в каком-то большом пространстве, может, это бальная зала? Или какой-то дворец, что-то такое… На руках у неё… Немного не понимаю, но видимо ребёнок, маленький совсем. Я почему-то не чувствую настроения художника, то, с какими мыслями он писал эту картину. Не удивлюсь, если это какое-то магическое полотно, над ним поработали, чтобы убрать всю энергетику. Что-то странное с этой картиной. Наверное, это всё, что я хотела сказать. После Якубович к картине подошла Золотова. Встав перед ней, Ника долго изучала закрытое тканью полотно, а потом слегка нахмурилась. Сделав пару шагов в сторону, она снова взглянула на картину, казалось, взглядом просвечивая её насквозь, как рентгеном. — Оль, а если ты не против, можешь снова подойти? — попросила она. — Но если не хочешь, то… — Конечно я подойду, — остановила её Якубович, вновь подходя к дуэльному предмету. Задумчиво изучив картину со стоящей перед ней ведьмой, Ника кивнула каким-то своим мыслям. — Спасибо, Оль, можешь отходить, — сказала она и наконец озвучила свою версию. — Действительно необычная картина. Сначала я тоже увидела там девушку, но совсем другую. И эмоции… их я знаю даже слишком хорошо, не как чужие. Олю я попросила подойти, чтобы проверить свою догадку. В общем, мне кажется, что там не картина, а зеркало. Такая моя версия. — Очень интересно, — хитро улыбнулась Сотникова. — Что ж, а теперь давайте посмотрим, чья версия была правдивой! И она резким движением сдёрнула ткань, под которой оказалось большое зеркало в старинной раме с завитушками. Ника лишь на мгновение прикрыла глаза — и больше ничем не выдала, как рада, что её версия была правдива. — Нихуя себе точность, — оценил Череватый. — Оля свою энергетику не узнала, зеркало не увидела, — пожал плечами Олег Шепс. — Хотя формально, когда она стояла перед зеркалом, это было именно изображение черноволосой девушки с кем-то маленьким на руках — с куклой, а не с ребёнком, но всё же… Но сути Оля не увидела. Думаю, тут честная победа Ники. С этим согласились все члены жюри, даже — неожиданно! — Александр Шепс. Якубович ушла из проекта с таким же достоинством, с каким держалась на дуэли, что, несомненно, вызвала у всех уважение. Тепло попрощавшись с каждой участницей, она уважительно кивнула членам жюри и скрылась за кулисами. Остальные даже немного погрустнели с её уходом. — Хорошо хоть не ты ушла, — нахмурившись, сказала Нике Тася. — Олю жалко, конечно, но без тебя бы тут вообще другая атмосфера была. Да и, — она вдруг повеселела, — Костя бы заскучал! Укоризненно посмотрев на чернокнижницу, Ника слегка покачала головой, но сказала: — Я тоже рада, что я не ушла. Привязалась уже как-то к этому проекту и ко всем вам. — Ко всем ли? — хитро прищурилась Ларионова. — Или к кое-кому в особенности? Что у вас с Костей, колись, мне же интересно! К тому моменту остальные участницы уже разошлись из зала, спеша домой, так что Тася могла говорить спокойно, не боясь, что выдаст какие-то секреты Золотовой. — С Костей у нас то, что есть, — твёрдо сказала Ника. — Не больше и не меньше. Я не знаю, какого ответа ты от меня ждёшь, мысли я пока читать не научилась, а по эмоциям не понять. — Ну, он тебе нравится? — конкретизировала Тася. Подумав, эмпат призналась: — Да. Он… как море. Необъятный, надежный, но неукротимый. Очень красивый эмоциональный фон, такой редко встретишь. Рядом с ним приятно находиться, даже с моим обострённым восприятием. — Класс! — оценила Ларионова. — А он что? — А вот давай у него и спросим, — невозмутимо ответила Ника, глядя куда-то за спину Таси. Та резко обернулась и увидела приближающегося к ним Гецати. — Простите, не хотел прерывать ваш разговор, — учтиво сказал он. — Ника, можем с тобой поговорить, как закончишь? — Да мы уже закончили! — с энтузиазмом воскликнула Тася, слегка подталкивая подругу к медиуму. — Разговаривайте, пожалуйста, а я пойду, не буду вам мешать. Хотите дверь снаружи посторожу, чтобы никто не вошёл, как я в прошлый раз? — Нет, сторожить не надо, — весело улыбнулась Ника. — Но спасибо за порыв души, очень любезно с твоей стороны, — и не удержалась от шпильки. — Владу привет! — Обязательно! — не растерялась Ларионова, выскакивая за дверь Готического зала. Гецати и Золотова остались одни. — Можно сначала я кое-что скажу? — попросила Ника. — Или у тебя что-то срочное? — Нет, не срочное, — заверил её Константин. — Говори, я тебя внимательно слушаю. — Можешь, пожалуйста, не ставить мне десятки? — неожиданно попросила Ника. — Такие, как сегодня? — тут же задумавшись, она поспешно добавила, ощутив его удивление: — Прости, если прозвучало резко, я не хотела тебя обидеть. Просто десятки только ради поддержки… это нечестно по отношению к остальным участницам. Не надо этого делать, прошу тебя. Я и так ощущаю твою поддержку, поверь, и тебе не надо ничего дополнительно для этого делать. А десятка, поставленная не за работу… Она ощущается нечестно. — Понял тебя, — подумав, признал Гецати и виновато добавил: — Прости, я не подумал, что для тебя это так ощущается. Но ты и правда сегодня хорошо отработала на испытании, сделала всё, что могла. — Но в работе с проклятиями я не могу практически ничего, — настаивала Ника. — Так что десятку я точно не заслужила. — Хорошо, — кивнул Костя. — Прости ещё раз. Обещаю, что следующие десятки будут только за работу и исключительно честные. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Ника. — И за поддержку тоже спасибо, она ощущается очень ярко. Это приятно. — Рад быть рядом, — честно сказал Гецати, и добавил, явно волнуясь: — Кстати об этом… Может, сходим куда-нибудь, если у тебя вечер свободный? Могу тебе показать свой любимый ресторан итальянской кухни, лучший в Москве по моему мнению. — Не смогу, — с сожалением сказала Ника. — Я сегодня обещала переночевать у брата. Сегодня сложная ночь для чернокнижников, я должна его поддержать. — Тогда в следующий раз? — осторожно спросил Константин. — В следующий раз — я только за, — светло улыбнулась Ника, и Гецати облегчённо выдохнул от вида этой улыбки. — Отлично, — сказал он. — Тогда… до встречи? Пойду проверю, не караулит ли за дверью Ларионова. — Это было бы очень в её духе, — коротко рассмеялась Ника. — Но её там нет, я же чувствую. Эмоции она от меня не спрячет!