мы встретились в подлеске (там я и полягу)

      Солнце заходило за верхушки деревьев деревни Мусутафу. Со всех сторон деревню окружал лес, а рядом протекала река Такоба. Дом семьи Мидория стоял на краю деревни, упираясь в рощу. Изуку сидел на ступеньках, приткнувшись между отцом и дядей. Чуть поодаль стояла Мама. Она развешивала мокрое белье.       Дядя Тошинори, сидевший рядом с Изуку, менял тетиву лука. Тятя что-то писал в своей книге в кожаном переплете, лежащей у него на коленях. Изуку наклонился, чтобы заглянуть в неё. Это был толстый журнал с тиснёными золотом листами. Круглый почерк отца покрывал страницу. Сам Изуку был слишком мал, чтобы что-то разобрать. Он просто думал, что фигуры на странице выглядят очень красиво.       — Помочь, Инко? — спросил Тошинори, натягивая тетиву.       — Не надо, я справлюсь! — ответила Мама, — Закончи лучше с луком! Вы же утром уходите, да? Если хотите поймать что-то стоящее на продажу, он вам понадобится.       Тятя оторвался от журнала.       — Она права, Тош, — сказал он, — Наша прошлая охота была совсем никакая.       — Знаю, — дядя смог правильно натянуть тетиву. Он попробовал потянуть её. — Пойдёт. Нынче теплеет. Завтра оленей будет больше, — он перевёл взгляд на Изуку и потрепал его по голове, — Ещё пару лет, и ты с нами ходить будешь!       Изуку улыбнулся.       — Но я хочу завтра! — сказал он, — Тятя, пожалуйста, я хочу с вами!       Отец повернулся к Изуку.       — Эх, дитя, не в этом году. Мал ты ещё. Но, может быть, в следующем!       Мама издала резкий пронзительный звук.       — Хисаши! — воскликнула она, уперев руки в боки, — Изуку с вами никуда не пойдёт, пока ему не исполнится хотя бы двенадцать! — Изуку взвыл. Это же так долго!       — Извини уж, — засмеялся Тятя, — Тебе не повезло, малой, — он улыбнулся и убрал прядь волос с лица Изуку, — Но в лесу опасно. Он кишит волками и Прекрасным Народом, — при упоминании Прекрасного Народа Тошинори с Мамой со стоном закатили глаза. — Эй! — сказал Тятя, — Я не вру!       — Не начинай, милый, — сказала Мама, — Я тебя очень люблю, но фей не существует.       Тошинори приобнял Изуку одной рукой и наклонился к нему.       — Твой отец с ума сошёл, Изуку, — прошептал он, подмигнув.       — Ничего я не сошёл, — сказал Тятя и захлопнул книгу, — Я прав. И однажды я вам это докажу, и тогда, ну, — он рассмеялся, — Инко, любимая, тогда ты испечешь мне яблочный пирог.       — Я могу испечь его для тебя в любой день, — улыбнулась Мама. Она взглянула на небо. — Уже темнеет. Хисаши, уложишь Изуку спать? Я ещё не все развесила.       — Давай помогу, я с луком уже все равно закончил, — сказал Тошинори. Он встал и положил лук. — Спокойной ночи, Изуку. Увидимся через пару дней.       — Ох, ладно. Спокойной ночи, малыш! — попрощалась Мама.       Тятя колебался. Изуку видел, как он смотрел вперёд. Тошинори помогал Маме повесить мокрые простыни. Её переносица покрылась румянцем. Тятя сжал пальцы в кулак. Он хмурился. Но тут же его хмурость сменилась глуповатой улыбкой.       — Пойдём, Изу! — он встал и, подхватив Изуку, перевернул его вверх ногами.       Изуку заливисто смеялся, пока отец нес его домой. Их дом был мал. Отец донёс Изуку до крохотной спальни. Он помог Изуку переодеться в ночную рубашку и уложил его в кровать.       — Тя-а-атя! — канючил Изуку, — Расскажи мне про принцессу фей! Ты обещал!       — Хмм? — спросил Тятя, — О! Изуку, не надо называть их феями. Они достойны более благородного имени. Называй правильно. Прекрасный Народ или Фэйри, — он мягко улыбнулся, — Но раз уж ты так хочешь узнать...       Он кивнул, садясь. Тятя мягко заставил его снова лечь.       — Расскажи!       — Ладно, ладно, — Тятя приставил маленький деревянный стул к постели Изуку. Он сел и раскрыл свой журнал на коленях, — Это было давным-давно. Мне тогда было восемнадцать. Я был на охоте вместе с своим братом-       — С дядей Тошинори? — спросил Изуку.       — Понимаешь, Изуку, — нахмурился Тятя, — Тошинори мне не настоящий брат. Он очень близкий друг. Называй его дядей и дальше, но мы не связаны по крови. Хотя люблю я его как брата. Нет, Изуку, очень давно у меня был младший брат. Мы с ним вместе охотились. И наша последняя охота была... странной. Мы поняли, что заблудились в Подлеске.       — В Подлеске? — Изуку широко распахнул глаза.       — Да, — голос отца стал мягким и туманным, — Там живёт Прекрасный Народ. Интересное место. Днем там прячутся светлячки. Туда же деваются твои пропавшие чулки. Деревья там такие высокие, а их кроны такие раскидистые, что солнечный свет не достигает земли, — от его голоса у Изуку пошли мурашки по коже, — Мы с Йоичи оказались как раз на его краю. Мы должны были оставаться вместе, но... Я кое-что услышал.       — Услышал? — спросил Изуку.       Он кивнул.       — Пение. Я услышал чудесный голос. Мягкий и нежный. Как звон колокольчиков летним днем. От него у меня по спине пошли мурашки. Я последовал за ним. Я не сказал Йоичи ни слова, просто... пошёл на звук музыки. Я вышел к реке. У воды сидела прекрасная женщина. Почти такая же красивая, как твоя мама. Она была высокой и бледной, её волосы цвета льда доходили ей до лодыжек. Я все ещё могу представить её короткое голубое платье. Она сидела на коленях у реки и пела свою песню.       Он спрятал лицо за одеялом.       — И что случилось?       — Она увидела меня. Я пялился, как дурак. Она повернула ко мне свое лицо. Её большие серые глаза были подобны льду. Прекрасны... — он замолк, — Я понял, что с ней что-то не так. На шее она носила подвеску. Один-единственный голубой камень в форме слезы. Она подозвала меня поближе. И, как воспитанный молодой человек, я подошёл. Мы сидели на берегу реки вдвоём, и она заговорила:       — Что вы делаете в этом лесу?       — Охочусь, сударыня.       — Вот как... Вам стоит держаться подальше. Мой жених охотится в этом лесу. Он не любит людей. Останьтесь здесь. Пока солнце не скроется за деревьями.       Изуку широко распахнул глаза.       — Фэйри не любят людей?       — Нет, нет, — Тятя покачал головой, — Они нас любят. Может, даже слишком. Жених славной девы был в меньшинстве. Мы сидели с ней на берегу реки и разговаривали. Она поведала мне, что она принцесса. Что вечером следующего дня, на закате, она выходит замуж. Договорной брак между двумя деревнями фэйри. Я сидел с ней и позволил ей говорить часами. Но пришло время, когда солнце скрылось из виду, и она встала. И тогда она произнесла слова, которые я никогда не забуду. Она взяла мои руки в свои маленькие ладони и сказала вот что:       — Вы сели со мной и позволили мне поведать вам о всех моих невзгодах. Теперь я у вас в долгу. Позвольте оплатить вам советом. Вы встретили меня, вполне возможно, что вы и кровь от вашей крови повстречает нас, Прекрасный Народ, вновь, так что будьте осторожны. Порядочный Человек отличается от порядочного Фэйри. Прекрасный Народ подчиняется старым правилам. Если вы будете следовать им, встречи с нами пройдут гладко.       1. Всегда будьте вежливы. Мы, фэйри, ненавидим грубость в любой форме.       2. Никогда не принимайте подарок. Если примете, вы окажетесь у нас в долгу. Лучше в таком положении не находиться.       3. Никогда не принимайте благодарность. Принять благодарность – значит принять подарок.       4. Никогда не вкушайте нашей пищи и питья. Они изменят ваш разум.       5. Что важнее всего, никогда не раскрывайте Фэйри ваше настоящее имя. Если раскроете, они смогут вас контролировать.       — Ступайте той же дорогой, что и шли. Не сходите с пути. Вы доберётесь до дома в целости и сохранности. Наша встреча подошла к концу. И пусть пути наших родов... пересекутся вновь.       — И тогда она улыбнулась мне и скрылась в лесу. Я пошёл домой по тропе, на которую она указала, и вернулся целым и невредимым. Йоичи же... он никогда не вернулся. Я не знаю, что с ним случилось. Я скорбел по нему. И я все ещё думаю о Принцессе Фэйри. Думаю о её свадьбе. Я гадаю, был ли смысл в её словах. Мой путь и путь моего рода... Я думаю, что Йоичи забрали. И я все ещё думаю, что принцесса где-то там...       —...С ним все хорошо? — Изуку посмотрел на отца широко раскрытыми глазами, — С Йоичи?       Тятя хмыкнул, закрывая книгу.       — Не знаю, наверное, — он наклонился и укрыл Изуку одеялом, — Я чувствую его вот здесь, — он похлопал себя по груди там, где было его сердце, — Йоичи жив. Когда-нибудь он вернётся и расскажет нам много историй про Подлесок, — он поцеловал Изуку в лоб, — Но ты не волнуйся. Если ты будешь следовать правилам Принцессы, с тобой все будет хорошо, — он похлопал по книге, — Они все тут.       — Хорошо... — он улыбнулся и свернулся калачиком, — Спокойной ночи, Тятя...       — Спокойной ночи, малой. Когда ты проснёшься, меня уже не будет, но я обещаю, что мы с Дядей Тошинори вернёмся. Целыми и невредимыми. Кстати... Пойду посмотрю, как они там.       Изуку улыбнулся и взглянул на отца. Высокий и беловолосый. На нем была простая темно-зеленая рубаха с серебряными пуговицами. Изуку помахал отцу и провалился в сон. ***       Следующим утром, как они и обещали, Тятя и Дядя Тошинори ушли на охоту. Но через несколько дней Тошинори вернулся с кровоточащей раной на боку. Леденящие душу слова сошли с его уст. Слова, от которых спустя года у Изуку все ещё шли мурашки по спине.       — Хиcаши забрали феи. ***       Прошёл месяц. Изуку следовал за матерью по рынку. Они продавали кожу, которую Мама выделала из оленьих шкур Дяди Тошинори. Выздоровление шло тяжело, но... им нужно было на что-то есть. По крайней мере он так сказал.       Мама подошла к ларьку кожевенника. Это был угрюмый мужчина с тёмными волосами. Он поднял взор на Маму, когда она пробудила его ото сна.       — Прошу прощения, — сказала она, — Сколько вы дадите за них?       Он взглянул на неё и на кожи в её корзине. Задумался на мгновение. Затем его взгляд упал на Изуку. Изуку спрятался за маминой ногой. Наконец, кожевенник произнёс:       — Десять медных.       — Большая щедрость с вашей стороны, — сказала Мама. Она оставила кожи и забрала мошну с деньгами. — Пойдём, милый, пора домой. Нам ещё ужин готовить.       По пути Изуку заметил Каччана. Его самого лучшего друга. Каччан был сыном известного купца. Их дом был одним из самых больших в деревне. Его мать управляла сетью сплетен на рынке, а отец неплохо зарабатывал. Он помахал Каччану. Каччан не помахал в ответ.       Мама Каччана наклонилась поближе к подруге и громко прошептала:       — Она все ещё позволяет ему жить в одном доме с ней и её сыном. Нехорошо это.       Мама сжала его руку сильнее, уводя прочь, но женщина, разговаривающая с мамой Каччана, ответила:       — Её муж погиб, как ей ещё прокормить себя и сына?       Изуку нахмурился. Тятя не умер. Его похитили. Они понятия не имели, о чем говорят.       — Я просто хочу сказать, что я бы не подпустила убийцу своего мужа к сыну, — она похлопала Каччана по голове. Он улыбнулся в полы её юбки. — С другой стороны, я бы с ним и не трахалась.       Изуку не знал, что значит это слово. Но ему не нравилось, как она его сказала. Мама смотрела в пол, стараясь дышать ровно. Изуку позволил утянуть себя домой. ***       Изуку сидел на ступенях дома в одиночестве. На коленях лежала книга отца. Он не умел читать. По крайней мере не очень хорошо. Но в книге отца были не только слова. На страницах раскинулись изящные рисунки. В основном растения и цветы. Рядом было что-то написано, но Изуку мог разобрать только пару слов.       Ещё там была нарисована женщина. Красивая. Длинные волосы и мягкие черты лица. Изуку вспомнились истории Тяти. Принцесса Фэйри. С ней было много рисунков.       — Что делаешь, Изуку? — спросил Тошинори. Он только что вышел из дома через заднюю дверь.       — Читаю, — ответил он, оглядываясь через плечо.       Тошинори сел рядом и посмотрел на книгу.       — А, да, записи твоего отца. Ему нравилось писать о растениях, которые мы находили на охоте, — он ткнул пальцем в какое-то странное растение на странице, — Я помню, об этом он мне рассказывал. Кажется, оно называется алоэ вера. Помогает заживлять ожоги. Несколько лет назад я обжег руку, когда разводил костёр. Он меня подлатал. Внутри оно мягкое, как студень. Приятное на ощупь.       — Вау, правда? — Изуку посмотрел на рисунок. Тошинори указал на имя растения, — Алоэ... Вера, — прочитал он. Кажется, эта буква читалась как "вэ", — А научи меня читать? — попросил он, — Я хочу прочитать все-все тятины записи. И я мог бы написать что-то ещё, пока его нет!       — Хочешь, я переплету тебе твою собственную книгу? — сказал он, — Эту для твоего тяти тоже я сделал.       — Ура! Хочу, хочу!       Тошинори ласково взъерошил его волосы.       — Ну, давай-ка я пока что научу тебя читать и писать. Смотри, можешь прочитать это слово? ***       Книга в кожаном переплёте, которую Тошинори подарил ему на его седьмой день рождения, была попроще, чем у его отца. Но Изуку все равно её любил. Он сидел на земле с двумя книгами и пытался переписать информацию из старой в новую. Он уже понимал много слов. Даже сложные.       Мама с Тошинори говорили, что он был очень умным для своих лет. Каждый раз Изуку переполняла гордость.       Он напевал себе под нос, переписывая все, что Тятя написал про цветок, нарисованный на странице. В такие моменты он чувствовал себя ближе к отцу, которого так хотел увидеть. Уже прошло несколько месяцев с того дня, как его похитили. Интересно, был ли он с Принцессой Фэйри? Может, он оставался в белом Замке Фэйри? Он надеялся, что тятю кормили не фейской едой...       — Деку! — позвал Каччан. Он подошёл к Изуку через двор, — Ты что делаешь? Рисуешь, как маленький?       Изуку оторвался от своей работы.       — Я воспроизвожу записи своего тяти, — повторил Изуку слова Тошинори.       — И зачем? — закатил глаза Каччан, — Он умер, — он легонько пнул книжку. Изуку захлопнул книгу отца и прижал к груди. Каччан схватил книгу Изуку, — Да ты просто цветочки рисуешь!       — Это называется ботаника! — Тошинори раньше упоминал это слово, — Мой Тятя обожает растения. И я хочу писать о них и дальше, пока он не вернётся.       — Тупица, — сказал Каччан — Твой тятя мёртв.       Он медленно вдохнул.       — Нет. Тятю забрал Прекрасный Народ. Но он сильный и знает все их правила, так что он вернётся домой. Просто не сразу. Из Подлеска тяжело выбраться. Но он вернётся. Может, он возьмёт с собой и моего другого дядю.       — Мама говорит, что твой Дядя убил его, — сказал Каччан, листая книжку.       — Неправда! — воскликнул Изуку, — Дядя Тошинори хороший и добрый!       — Он тебе даже не родной.       — Да он все равно что родной! — кричал Изуку, — И вообще, твоя мама ничего не понимает. Она... — Изуку с трудом подбирал слова его матери. Он не знал точно, что они значат, но Мама говорила их таким злым голосом, что они наверняка были плохие, — Тупая заносчивая сучка, которая просто достаточно хорошо отсасывает хуи, чтобы заполучить такого жалкого человека, как твой отец.       Каччан побагровел. Изуку не знал точно, знал ли Каччан все эти слова, но, кажется, он знал достаточно.       — Я прибью тебя! — он накинулся на Изуку. Изуку завизжал. Каччан ударил его по голове. Больно.       Он упал, все ещё сжимая книгу отца. Каччан пригвоздил его к земле. Изуку пытался вырваться со слезами на глазах. Он стукнул Каччана по голове книгой. Его схватка ослабла, и Изуку вырвался.       Он вскочил на ноги и тут же побежал. Прочь, прямо в лес, по той же тропе, по которой шли на охоту Тятя и Дядя Тошинори.       — ДАВАЙ, УБЕГАЙ! — кричал ему вслед Каччан, — ИДИ СДОХНИ В КАНАВЕ ВМЕСТЕ СО СВОИМ ОТЦОМ!       Изуку не оборачивался. Он бежал прочь. Лицо болело. Он не мог сдержать слез. Он бежал и бежал. Ноги болели. Наконец, дальше он бежать уже не мог. Он остановился на лесной тропинке. Обернулся. Деревня уже давно скрылась из виду.       —...И как мне вернуться? — спросил он вслух.       Было уже далеко за полдень. Солнечный свет падал на тропу, пробиваясь сквозь кроны. Изуку посмотрел вверх. Было очень красиво. По крайней мере он потерялся в красивом месте. Он пошёл дальше по тропе. Слушал. Он слышал пение птиц. Шелест листьев на ветру. Зверька, забежавшего под куст. Плач.       Кто-то плакал.       Он повернул голову на звук. Плач был тихим. Изуку крался по тропе. Но голос раздавался откуда-то сбоку. Изуку сошёл с тропинки и сдвинул ветвь куста. Тут было темнее. Свет все ещё пробивался сквозь кроны, но уже не так хорошо. И сами деревья были выше. Он слышал журчание воды.       Изуку шёл вперёд, не издавая ни звука, пока не повернулся. Он нашёл реку. На берегу сидел мальчик примерно его возраста. Он был одет в синее. Мальчик сидел к нему правым боком. У него были белые волосы и холодные серые глаза. Что-то в нем казалось знакомым.       — У тебя все хорошо? — спросил Изуку.       Мальчик повернулся к нему. Его левая сторона была поразительна. Красные волосы и ярко-голубой глаз. Вокруг него был шрам ожога, ещё заживающий. На коленях у него лежали повязки.       — Я- — мальчик отвернулся, — Я в порядке!       — Непохоже, — Изуку нахмурился и подошёл поближе. Он взглянул на реку. Рядом росло большое и, кажется, знакомое растение. — У тебя ожог болит?       — А? — спросил он, обернувшись, — Мой- Я- Да. Он... очень болит.       Изуку улыбнулся, подойдя к растению.       — Тебе повезло. Вот оно, — он сорвал большой мясистый лист, — Тебе и нужно. Алоэ вера. Я о нем читал, — он сел рядом с мальчиком. Положив лист, Изуку достал книжку отца и пролистал до нужной страницы, — Смотри! Им об- обрабатывают ожоги! — прочитал он, водя пальцем под нужными словами.       Мальчик перестал плакать. Он склонился над книгой.       — О. Это...       — Это книга моего тяти! Он много знал про бот-ботун...       — Ботанику?       — Да, про неё!       — А, — сказал мальчик, — Понятно. Как целитель. Ладно. Твори свою магию, целитель. Мне бы хотелось, чтобы мой глаз перестал болеть.       — Ладно! — улыбнулся Изуку, — Я буду твоим целителем! — первым делом он помыл руки в реке. Потом раскрыл лист, чтобы достать мякоть. С ней пришлось немного повозиться. — Закрой глаз, — сказал он и начал втирать мякоть алоэ в ожог, — Как оно?       Он на секунду задумался.       —...Лучше. Уже не так болит, — Он поднял руку, — Я должен тебя отблагодарить.       — Да не надо! — он ярко улыбнулся, — Мне просто нравится помогать другим.       — Прошу, — сказал мальчик, — Я должен хоть что-то тебе дать. Я у тебя в долгу. Мне это не нравится.       — Ничего страшного, — рассмеялся Изуку, — Ты мне ничего не должен. Тебе нужна была помощь. Я люблю помогать! Но знаешь, может, ты в качестве благодарности утрешь слезы?       Мальчик тут же утер их рукавом.       — Ты оказал мне большую услугу.       — Да ничего, ничего, — улыбнулся Изуку, — Но мне жаль, что ты так обжегся. Я бы хотел помочь тебе как-то ещё-       — Шото, — сказал мальчик, — Меня зовут Шото.       — Хорошо! — кивнул Изуку, —Шото, меня зовут- — он не понимал, почему он колеблется, — Деку. Я Деку.       Шото хмыкнул.       — Вот как, — он перевёл взгляд на реку, — Ты очень добр, Деку. Со мной редко обращаются с добротой, — он вновь посмотрел на Изуку, — Как ты сюда попал? Это место в промежутке. Нам нельзя здесь оставаться.       Он огляделся.       — Но здесь так красиво, — тихо сказал он, — Я услышал тебя. Ты плакал, так что я хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Ну, — он почесал затылок, — Я услышал, что кто-то плакал. Но этот кто-то – ты!       — Понятно, — сказал Шото, — Ты мне и правда помог... — он посмотрел на Изуку, — Останешься со мной ещё немного?       Изуку пододвинулся к нему так близко, что их ноги касались.       — Ненадолго останусь. Я все равно сейчас от кое-кого прячусь.       — Я тоже прячусь, — признался Шото, — Моему отцу не нравится, когда я плачу. Мама так и не вернулась домой, но мне так больно... Я хочу её увидеть. И пускай это она меня обожгла...       Он поколебался, но всё же толкнул Шото плечом.       — Твоя мама не вернулась домой? — спросил он, — Мой тятя тоже пропал. Я думаю, его забрали.       — Забрали? Кто?       — Прекрасный Народ, — сказал Изуку, — Иногда они похищают людей.       Шото притих.       — Да, — сказал он, — Похищают. Они забирают людей, которые им нравятся. Если твоего тятю забрали Фэйри, значит, он понравился кому-то настолько, что они не смогли устоять, — Шото осмотрел его, — Им нужно лишь твое имя, Деку, — сказал он.       — Но он бы не стал... — пробормотал Изуку, — Может, Принцесса Фэйри узнала его имя, — сказал он, — Но он вернется домой. Мой тятя умный и сильный. Он скучает по мне и Маме... И по Дяде.       — Звучит здорово. Я бы хотел, чтобы моего отца тоже забрали.       — Он злой? — спросил Изуку. Шото кивнул. — Я тоже знаю кого-то злого. Его зовут Каччан, и он сказал, что мой тятя умер. Но он не знает. Он просто злой хулиган. Мы раньше были друзьями, но теперь он мне не друг. Мне бы хотелось, чтобы мы все еще были друзьями... — он взглянул на Шото. — Это твой отец обжег тебя?       Шото поднял руку.       — Нет. Это была моя мама. Но она не виновата. Мой отец плохой. Он сильный и злой... Он довел ее. Я ее не виню. Я просто хочу увидеть ее вновь, и сказать ей, что все хорошо...       Изуку взял Шото за вторую руку.       — Ну, однажды... Ты будешь с твоей мамой. А я буду со своим тятей.       — Шото! — позвал голос вдали.       Шото повернулся к Изуку.              — Тебе надо идти. Я не хочу, чтобы тебя поймали.       — А? — он склонил голову набок в недоумении, — Но я потерялся!       Шото взял его за руку и поцеловал его ладонь.       — Сегодня ты проявил ко мне невероятную доброту, Деку. Пройди назад через тот же куст и доверься своим ногам. Ты вернешься домой. Но... Смогу ли я когда-нибудь вновь найти тебя?       Нос Изуку покраснел от смущения.       — Конечно! Мы теперь друзья! — сказал он, — Скоро увидимся! — вдвоем они встали и отпустили руки друг друга. — Пока, Шото!       — Прощай, Деку... Мой друг.       Изуку помахал ему на прощание и побежал домой. Когда он вернулся, солнце уже зашло. Его журнал лежал там же, где Каччан на него накинулся. Той ночью перед сном Изуку писал о странном мальчике, которого он встретил в лесу. *** 13 лет спустя       Изуку проснулся на рассвете. Он зевнул, встал с кровати, прошел через маленькую комнатушку к тазику с водой и помылся. Чувствуя себя чистым и свежим, он оделся. Простая кремовая рубаха и коричневые портки. Он взял сапоги и поднес их к лицу. Подошва правого сапога уже почти совсем стерлась.       — Вот же... — пробормотал он. Придется достать новую пару.       Одетый он спустился в главную часть дома. Мама уже была на ногах. Она жарила яйца на сковороде.       — Вкусно пахнет, — сказал Изуку.       — Спасибо, малыш! — сказала Мама, — Подумала, сделаю тебе чего-нибудь, пока ты не ушёл.       Он улыбнулся и сел за маленький столик.       — Очень мило с твоей стороны. Я ненадолго. Только шкуры на рынке продам.       — И все же, — она поставила перед ним тарелку, — Надеюсь, хорошо продашь. Тебе уже скоро двадцать. Сундук для выкупа почти пуст.       — Я знаю, — вздохнул Изуку.       — Ты все так же влюблен в дочь кузнеца? — спросила она, ероша его волосы, — Я вижу, как ты смотришь на неё на рынке, — Мама широко улыбнулась ему, — Она хорошая девушка, эта Очако. У вас будут такие милые детишки!       — Ма-а-ам, — недовольно протянул Изуку за едой, — Слушай, я все продумал. Поднакоплю деньжат. Скоро у меня уже наберётся хороший выкуп для её отца. Мне просто нужно больше охотиться. Завтра утром пойду, — он быстро доел, — Мне пора.       — Удачи, малыш! — улыбнулась ему Мама.       Он положил шкуры в корзину.       — Спасибо за завтрак! — выкрикнул он, выбегая из дома.       Весенним утром в деревне было холодно. Он шёл по рынку. Так рано ещё не все лавки открылись. Изуку прошёлся взглядом по толпе и остановился на кожевеннике.       — Айзава! — позвал он, — Сегодня у меня для вас хорошие шкуры!       Айзава отвлёкся от своего занятия. Он раскладывал изделия.       — А, Мидория, — сказал он, — Сколько сегодня?       — Четыре больших и шесть маленьких.       От этих слов его глаза широко распахнулись.       — Мидория, ты совсем недавно принёс три больших шкуры. С того времени на охоту ты мог бы сходить лишь раз. Ты убил четырёх оленей сразу?       — Да! — кивнул он, — Одного еще и через глаз. Я утопаю в рогах. Почти все мясо продал мяснику.       — Копишь? — спросил Айзава.       — Ну все же, — улыбнулся Изуку, покраснев, — Мне уже почти двадцать...       — Вот как. Тогда... Я дам тебе за все две золотых.        Его глаза расширились.       — Сударь! — воскликнул Изуку, — Это слишком много! Вы не обязаны-       Айзава шикнул на него и взял шкуру из корзины.       — Это отличное сырье, Мидория. Из таких шкур я смогу сделать что-то хорошее. Продолжай в том же духе и ты станешь любимым охотником города. Заработаешь хорошую репутацию.       Репутация... У семьи Изуку она была не ахти. Его самого почти не коснулось, но вот маму с дядей...       —Точно... — пробормотал он.       — Думаю, — сказал Айзава, оставляя самую большую шкуру в корзине, — Эту тебе лучше продать кузнецу. Она толще. Осмелюсь предположить, он за неё заплатит лучше. — Он протянул Изуку две золотых монеты.       Айзава был слишком добр. Он всегда был добр к Изуку и его семье.       — Спасибо, сударь, — он склонил голову, — Вы очень добрый человек.       — Никому не говори.       Изуку улыбнулся ему и помахал на прощание. Лавка кузнеца была как раз рядом с кузней. Изуку побежал по улице. Лавка семьи Урарака была довольно большой. Продавали они очень многое. Говорят, у них были проблемы с деньгами, но их дочь Очако была... брачного возраста. Кстати говоря, именно она сегодня была за прилавком.       — О! Деку! Ты сегодня рано, — сказала она, мило улыбаясь.       Урарака Очако для Изуку являлась девушкой мечты. Она была мила и добра. Да, она использовала прозвище, которое ему дали в деревне, но то, как она его произносила... Из её уст оно звучало так сладко. Она даже говорила, что оно ей нравилось из-за того, как хорошо звучало. Как "Я смогу".       — Доброе утро, сударыня Урарака.       — Деку, не нужно таких формальностей, — рассмеялась она, — Ладненько! Чем я могу тебе помочь? Хочешь что-то купить?       — Скорее продать, — сказал он, показывая последнюю шкуру, — Айзава сказал, что твоему отцу она больше пригодится.       Очако вышла из-за прилавка, протянула руку и взяла шкуру.       — Ого, надо же. Очень хорошо срезано. Рогач, наверное, был огромный! Она сама по себе стоит не меньше двух серебряных.       — О! — Изуку покраснел, — Тогда, эм... Ничего, если ты её и возьмёшь за эту цену?       — Думаю, отец не будет против — она взглянула на Изуку и наклонилась поближе, — Мне что-то подсказывает, что скоро эти деньги все равно вернутся к нему.       — Ну, э... — Изуку замолк. Она не ошибалась. Изуку хотел, как только накопит достаточно, предложить за неё большой выкуп. У Киришим на ферме был крупный телёнок, которого они хотели продать. Животное наверняка вырастет громадным и будет давать много молока. Хороший будет выкуп. Телёнок, несколько шкур и десять золотых монет – идеальный выкуп для кого-то настолько чудесного, как Очако. — Надеюсь!       Очако рассмеялась и забрала шкуру. Она протянула ему две серебряных монеты.       — Я тоже на это надеюсь. Мидория Очако... — прошептала она, — Хорошо звучит, скажи?       Если так случилось, что лицо Изуку ещё не успело покрыться румянцем, теперь оно точно было красным.       — Ну! — выпалил он, — Мне нужно много работать, чтобы-       — Эй! — кликнул громкий голос. Изуку вздрогнул. Каччан топал из-за поворота, следом за ним шёл Киришима Эйджиро. — Круглолицая, — обратился он, — Мои подковы готовы?       Очако нахмурилась.       — Да-да, все твои вычурные подковы готовы. Сейчас принесу. Ещё раз спасибо за шкуру, Деку, — она улыбнулась ему, закинула шкуру на плечо и зашла в кузницу.       Как только дверь за ней закрылась, Каччан схватил Изуку за волосы.       — Деку, — прорычал он, — Не строй мне тут глазки прекрасной Очако. Ты охотник-ублюдок, она девушка, которой светит лучшая жизнь, чем твои жалкие деньги.       Изуку ухватился за его запястье, пытаясь облегчить боль.       — К-каччан!       — Я серьёзно, Деку, — рыкнул он, — В сравнении с ней, ты – ничто.       Он взглянул на Каччана, потом на Киришиму. Киришима отвернулся, на его лице читалась вина.       — Я... — он сглотнул, — У нас с Ураракой никаких личных отношений.       — Пусть так дальше и будет, а иначе я тебя на площади повешу. И тебя, и твоего дядю-убийцу, и шлюху-мать, — он отпустил Изуку, — Пошел прочь отсюда, — Каччан сплюнул на землю у своих ног.       Изуку не колебался. Он забрал деньги и ушёл. Киришима, убедившись, что Каччан не смотрит, легонько ему помахал. Удаляясь от них, Изуку выругался себе под нос: “Иногда я его ненавижу...” — пробормотал он.       По пути домой он не отрывал глаз от земли. У него ещё были дела. Он хотел убедиться, что его лук готов к завтрашней охоте. Каччан его не остановит. Из Очако бы вышла чудесная жена, и Изуку вполне может её обеспечить. Может, они бы могли переселиться из Мусутафу вместе?       Но к кому тогда вернётся его отец? Он не может бросить мать с дядей. Может, он останется. Может, Каччан оставит его в покое, когда он будет наконец женат. Изуку фыркнул. Ага, как же. Каччан оставит его в покое только когда один из них умрёт.       Он подошёл к лестнице у их дома. На ступенях сидел Тошинори, возясь с лучшим луком Изуку.       — Дядя? — позвал он.       — Да, мальчик мой? — ответил Тошинори, не отрываясь от работы.       — Что ты делаешь?       Он закончил и протянул лук.       — Приводил его в порядок. Твоя мама сказала мне, что ты пытаешься привлечь внимание прелестной девушки. Я-то знаю, для выкупа надо много трудиться. Или ты останешься старым уродливым холостяком, как я.       Изуку мягко рассмеялся. Он взял лук и осмотрел его.       — Отлично выглядит. Спасибо. — он присел рядом, — Это поэтому у тебя жены нет?       — Ага — нахмурился Тошинори — Я был беден. Положил глаз на одну деву. Она делала такой чудесный яблочный пирог, а взгляд ее был так мягок... — он замолк, — Но это давно было. Прошлое надо отпускать, мальчик мой. Но уж за тем, чтоб у моего дорогого племянника была невеста, я прослежу.       — Ты хороший дядя, — улыбнулся он.       — Даже если мы не родня?       — Ты часть моей семьи, — сказал Изуку, — Во всем, что для меня важно.       На мгновение на лице дяди промелькнуло странное выражение. И тут же исчезло.       — Спасибо, мальчик мой, — он потрепал Изуку по голове, — Пойдём. У нас ещё есть дела. — Они встали вместе, готовые приняться за работу по дому. ***       Утром Изуку проснулся первым. Задолго до рассвета. Мир все ещё был тих. Он встал с постели и оделся. Сегодня на нем была его обычная одежда c зелёной жилеткой, которую ему сшила мать. Она была тёплой и удобной. Он взялся за башмаки.       — Надеюсь, вы не порветесь на охоте... — пробормотал он, натягивая их.       Одетый, он спустился вниз. Он приготовил себе простой завтрак и взял припасы. Оставил записку для мамы и дяди, взял свой журнал. И вышел за дверь. Спустился по ступенькам заднего входа и направился в лес.       Здесь всегда было спокойнее всего утром. Он крался по тропе, прислушиваясь к тихим звукам леса. Животные, ручьи, ветер... Хорошо. Тёмный утренний воздух ещё не прогрелся, пахло росой. Он прошёл целую милю, когда солнце наконец показалось над деревьями. Если он сможет ловить по четыре рогача в день, он соберёт выкуп для Очако задолго до своего двадцатилетия.       Вдали хрустнула ветка.       Изуку поднял лук и зарядил стрелу. Затаился, задержал дыхание. Листья куста словно расступились, из него в нескольких аршинах от Изуку вышел огромный зверь.       Белый олень.       Он едва сдержал вздох удивления, так и норовивший сорваться с губ. Это было прекрасное создание. Оно словно сияло в утреннем свете. Его голову венчали большие и величественные рога. Лишь один в нем был недостаток. Красное пятно вокруг левого глаза. Но даже так одной его шкуры хватит, чтобы купить телёнка у Киришим. Черт, да шкура сама по себе была бы чудесным выкупом. Он должен был убить зверя.       Изуку пополз вперед, следуя за созданием. В его поступи чувствовалось что-то царственное. Словно он был правителем этого леса. Почти жаль, что его придется убить. Он был столь элегантен... Изуку последовал за ним к реке. Он наблюдал, как рогач важно подошел к воде и склонил голову. Он отпил из ручья.       Изуку затаил дыхание и натянул тетиву. Хватит точного выстрела в шею. Он отпустил стрелу.       Тут же белый олень исчез. На его месте был человек. Он держал стрелу, выпущенную Изуку. Он был высок и строен. Волосы его были длинные, наполовину белые, наполовину красные. На нем были элегантные синие одежды, в ухе – серьга. Свисающий голубой камень в форме слезы. Он осмотрел стрелу.       — Я убью тебя за эт- — Он перевел взгляд. Его глаза были разного цвета. Один ледяной серый, другой – ярко-голубой, окруженный шрамом. — Деку?       Воспоминания хлынули в голову Изуку.       — Шото? — тихо спросил он.       Маленький мальчик, которому он помог в лесу много лет назад. Тот, что плакал у реки. Изуку только что видел, как рогач превратился в него. Что происходит? Шото бросил стрелу.       — Ты здесь. Я нашел тебя... Или, скорее, ты нашел меня, — он подошел к Изуку и взял его за руку. Изуку пискнул и уронил лук. Шото посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Деку... Мой друг.       Дар речи покинул Изуку. Он был сбит с толку. Белым оленем был Шото? Значит ли это... Шото был из Прекрасного Народа? Грозила ли Изуку опасность? Теперь он был очень рад, что ребенком решил не выдавать свое настоящее имя. Может, он должен быть более удивлен. Или напуган. Но его словно окутала пелена спокойствия. Шото был Фэйри. Вот и все. Не нужно суетиться, подсказала глубинная часть его разума. Но погодите-       —...Друг?       — Ты вспомнил меня, разве нет? Ты назвал мое имя. Мы встретились неподалеку, когда были детьми, и ты одарил меня добротой, — сказал Шото, — Я ее никогда не забыл. Ты был моим первым другом.       — О, — Изуку моргнул. Шото был красив. Может, даже, он не встречал никого красивее. Он пах цветами. — Э-э... Да! Я вспомнил! Я приложил ал-       — Алоэ веру. Ты целитель. Или был им в детстве, — он взглянул на лук. — Кажется, теперь ты занимаешься другим.       —Да... Точно, — его щеки покрылись румянцем, — Извини за это.. За то, что почти тебя подстрелил.       — Не переживай, — мягко сказал Шото, — Ты охотник. Я выглядел как добыча.       — Просто чудесная добыча. Я уже начал думать, что все мои проблемы позади! Большая шкура белого рогача знатно бы облегчила мне жизнь, — он рассмеялся, — Но я рад, что ты смог остановить мою стрелу. Я бы, наверное, ревел и ревел, когда понял, что ты это, ну... ты! — он взглянул на Шото.       — Вот как... И зачем тебе шкура?       — Ну, э-э... — Изуку почесал затылок, — Мне уже почти двадцать. Не знаю, как это работает у вас, Прекрасного Народа, но... Люди примерно в этом возрасте начинают ухаживания. Я собираю выкуп для девицы, которую я бы хотел себе в невесты. Так что в ближайшие недели я буду охотиться здесь примерно через день.       Губы Шото сжались в тонкую линию.       — А. И вот ты здесь. Охотишься? — спросил он, озарившись по сторонам, — У Фэйри все так же. Я и сам ищу невесту. Несколько недель, говоришь... — Выражение его лица сменилось. Эмоции Шото было довольно трудно прочитать. — Понятно... Ну, полагаю, я смогу приходить сюда чаще, чтобы увидеться с тобой.       — А? О, конечно! — воскликнул Изуку, — Я не против. О, эм... — он посмотрел на Шото с решимостью во взгляде. — Шото, моего отца забрали Фэйри незадолго до нашей встре-       — Я помню. Я не знаю, у кого он.       Его надежды оборвались.       — О...       — Но... — Шото нахмурился, — Может, я его поищу?       Изуку ярко улыбнулся.       — Я был бы рад! — сказал он, — Сп- — он оборвал себя, — Так как ты жил?       — Хорошо, — сказал Шото и жестом пригласил Изуку сесть на камень у берега реки. Сам он изящно присел на тот же камень. — Как ты был все эти годы?       — Нормально, наверное. Мы с семьей бедные, но справляемся. Я охочусь. Забочусь о матери и дяде. Ну. Вообще, он не дядя. Мы с Тошинори не связаны кровью, но... он просто как дядя. Моего настоящего дядю забрали Фэйри давным-давно. Может, теперь они с отцом вместе? — Он взглянул на Шото, — Как там твоя мама?       У Шото опустились плечи.       — Исчезла.       — Мне очень жаль, — Изуку положил руку на его плечо. — Мне кажется, ты очень добр, Шото. Надеюсь, она вернется к тебе. Может даже до того, как ты найдешь невесту.       — Возможно, — сказал он, — Но мы-       Вдали хрустнула ветка. Изуку соскочил с луком в руке.       — Ш-ш-ш, — прошипел он. Он крался в сторону звука. Шото безмолвно последовал за ним. В месте, где завивался поток, стоял прекрасный рогач. Он не был белым, но все равно был большим. Изуку натянул тетиву.       Шото положил руку ему на плечо.       Изуку выстрелил.       Стрела пронзила зверя прямо в грудь. В сердце. Он взвыл и упал замертво.       — О, вау, — сказал Изуку, — Хороший выстрел.       — Ты очень умел, Деку.       — Мне приятно! — ответил Изуку, — Ну, думаю, это знак, что пора вернуться к охоте. Я должен и дальше находить таких рогачей, если я хочу заполучить руку Урараки! Но надеюсь, наши пути пересекутся вновь.       — Пересекутся. Не сомневайся. Я буду искать твоих отца и дядю. — Шото взглянул на его башмаки. — Кажется, твоя обувь вот-вот развалится.       Изуку посмотрел на нее.       — Ага, я найду время их прошить. Когда-нибудь. — Он подошел к оленю. — Если я его отнесу туда, где обычно прячу добычу...       — Еще увидимся, Деку.       — Прощай, Шото! — Изуку помахал ему рукой. На его глазах Фэйри вновь обернулся белым рогачом. Он ускакал прочь. ***       Изуку вернулся в деревню, таща на спине четыре оленьих туши. Они были тяжелыми, но и Изуку был силен. Он немного отклонился от тропы за своим домом. Изуку был рядом с фермой Киришим. Ну, ничего, тут недалеко. Последние лучи заката тускнели, пока он шел вдоль забора. Он видел скот в поле. Даже того теленка, на которого положил глаз.       Он прошел мимо конюшни. Остановился. Кто-то приближался. Изуку спрятался в тенях. Он был тих, словно выслеживал добычу. Изуку прислушался.       В конюшню шло двое мужчин. Одним из них был Каччан, другим — Киришима. У Киришимы в руке был фонарь, но он был потушен. Но даже в тусклом свете сумерек было видно, как разрумянились их лица. Наверное, они пьяны.       — Катсуки, — прошептал Киришима.       — Заткнись, Эйджиро. Хочешь, чтобы твой отец нас услышал? — спросил Каччан.       — А, не, — Киришима улыбнулся ему. — Все нормально будет. Дом далеко, нас здесь не услышат.       Каччан ухмыльнулся.       — Ты здесь хорошее масло держишь?       — Да, конюх его почти нашел, пришлось прятать. — Он взял Каччана за руку. — Ну же. Я думал о тебе весь день.       — И я о тебе думал... Ты оседлаешь меня, как хороший мальчик? — спросил Каччан. Лицо Киришимы почти слилось с волосами от смущения. — Ты так меня дразнил в кабаке. Не медли. Иди сюда, раздевайся. Дай посмотреть на твое тело. — И Каччан поцеловал его.       Изуку распахнул глаза. Каччан притянул к себе Киришиму. Изуку видел, как его язык заполз в рот. Они тихо простонали прежде чем отстраниться. Каччан схватил его за задницу. Это было... осмелится ли Изуку сказать... Горячо.       Киришима в ответ рассмеялся, и они оба исчезли в конюшне.       Он побежал. Киришима и Каччан были... они были- ну. Это, наверное, его не касается. Даже если Каччан сволочь, раньше они были друзьями. Если Каччан хочет сосаться с мужчинами, это его дело.       Но вид того, как двое мужчин целуются, расшевелил что-то в Изуку. Он был возбужден. Не потому что это были Каччан и Киришима. Нет, просто сама идея двух мужчин и вот так? Он никогда раньше об этом не думал. Каково было бы поцеловать мужчину?       По пути домой он представлял разноцветные глаза и запах лаванды. Мягкие пухлые губы на его коже. Низкий голос, зовущий его не Деку, а настоящим именем. Изуку.       Он помотал головой.       — Надо скорее собрать выкуп... ***       Изуку проснулся в тусклом свете утра. Одевшись, он остановился рядом с маленькой стеклянной банкой на подоконнике. Он пересчитал монеты внутри. Уже близко. Теленка продавали за сорок золотых. Еще несколько недель работы, и он его получит.       — Очако... — прошептал он, — Подожди еще немного. — Он схватил башмаки. Подошва почти отвалилась. Надо будет ее прошить как можно скорее. Она может отпасть во время охоты, но на починку не было ни времени, ни денег.       Изуку вышел из комнаты, и, позавтракав, отправился в лес.       Он напевал себе под нос, идя по тропе. Изуку старался не думать о Каччане и Киришиме. Вместо этого он обдумывал предстоящий день. Он убьет оленей. Снимет с них шкуры, лишнее продаст. Он подумал о милой Очако и ее мягкой улыбке.       — Деку, — тихий голос вытащил его из размышлений. Изуку обернулся. Шото стоял прямо за ним. Он выглядел так же красиво, как и в их прошлую встречу. Если даже не больше. В его длинные волосы были вплетены замысловатые косы. В руках он держал небольшой ящичек. — Здравствуй.       Изуку вздохнул с облегчением.       — О, Шото, ты меня напугал! — сказал он, — Я совсем тебя не заметил. — Он взглянул на ящичек. — Это что?       — Это для тебя, — сказал Шото, вложив его в руки, — Подарок.       Никогда не принимайте подарок. Если примете, вы окажетесь у нас в долгу. Лучше в таком положении не находиться.       — О... Ты очень добр, но я не могу его принять! — Изуку улыбнулся. — Но мне очень приятно-       Шото открыл ящичек.       — Я заметил, что твоя обувь едва держится. И ты пытаешься скопить денег. Я подумал, они тебе помогут, — В коробе лежала обувь. Не совсем башмаки, но они были сделаны из кожи. Ярко-красные. Они были великолепны. — Может, будет лучше, если ты будешь думать, что я их не дарю, а отплачиваю тебе за доброту, что ты оказал в детстве. Фэйри ненавидят быть в долгу. Я его тебе возвращаю.       Точно... Так ведь и было, разве нет? Раз это не подарок, а возмещение, с Изуку ничего не случится, если он его примет, да? Он взглянул на свои старые башмаки.       — Они чудесны...       — Сейчас, — Шото подтолкнул Изуку, чтобы он сел на бревно. Он опустился на колени и поставил ящик рядом с собой. Он снял башмаки Изуку. Одной рукой он поддерживал ноги Изуку снизу, другой доставал красные башмаки. Он сместил хватку к лодыжке и надел их. Они идеально сидели. Он осторожно завязал шнурки.       — Вот. Как ощущения? — Он встал сам, взял Изуку за руки и вынудил встать тоже.       Они были мягкими. Словно он ходит по облакам. Такая обувь согреет. И подошва могла гнуться.       — О... О, вау... — Он слегка повернул ногу, чтобы разглядеть башмак получше. — Невероятно.       — Я рад, что они тебе нравятся, — сказал Шото. Он все еще держал Изуку за руки. — Опытный сапожник-Фэйри создал их по моему заказу для тебя.       Изуку покраснел.       — Ш-Шото! Ты не обязан был-       — И все же, — ответил Шото. Он отпустил одну из рук Изуку. Вместо этого он положил руку на его талию. — Деку, ты произвел на меня неизгладимое впечатление. Тот малый жест доброты, что ты оказал мне, успокоил мою боль и изменил меня до глубины души. С того дня я много о тебе думал. Я все еще не думаю, что какой-то там обуви достаточно.       Изуку улыбнулся, немного отстраняясь.       — Шото, я был рад помочь. Правда.       — Я знаю, — сказал он, — Ты очень хороший человек.       Его румянец стал лишь алее.       — Шото... — прошептал он... Изуку неожиданно осознал, как Шото его держал. Скорее как возлюбленного, чем как друга. Это было... приятно. Его руки были большими и теплыми. Изуку взглянул ему в лицо. Шото был изумителен. Самые тонкие черты лица, что он когда-либо видел. Даже прекрасная Очако не могла сравниться с его красотой. Изуку отстранился, спрятав лицо в ладонях.       — Ну... Башмаки очень хороши.       Шото отпустил его.       — Я рад, что они тебе нравятся. — Он огляделся, — Могу я присоединиться к твоей охоте? — Он жестом показал на спину. И только сейчас Изуку заметил белый лук за его спиной.       — ...Конечно! — сказал Изуку, — Почему бы и нет? Ты достаточно тих. К тому же, именно с тобой я смог тогда пристрелить того огромного рогача. Может, ты мой талисман удачи?       — Может быть, — ответил Шото. — Что же. Веди. Я пойду за тобою. ***       Изуку шел по тропе, ведущей в деревню. Он нес три туши, и еще три нес Шото, идущий рядом.       — Господи! — смеялся Изуку, — Думаю, у меня никогда не было такого хорошего дня!       Этот день они провели вдвоем. Он был... ну. Просто прекрасен. Шото был чудесным компаньоном. Тихий и умный, но и смешной, когда хотел развеселить. Он не помнил, когда в последний раз был так рад провести с кем-то время.       — Согласен. Ты хорошо справился. — Они дошли до края леса. Дом Изуку был совсем близко. В окнах горел свет. Шото пошел за Изуку в коптильню. Они сложили оленей.       — Без тебя я бы не справился! — воскликнул Изуку, — Я даже не думал, что ты так метко стреляешь.       На лице Шото едва проступила мягкая улыбка.       — Я хотел впечатлить тебя.       — Ну, — сказал Изуку, — Думаю, у тебя получилось. Считай, я очень впечатлен.       — Можем ли мы поохотиться вместе вновь? — спросил он. — Мне понравилось проводить с тобой время.       Охотиться с Прекрасным Народом. Если бы только Тятя мог его видеть...       — Конечно! — ответил Изуку, — Я пойду в лес послезавтра.       — Там и назначим свидание, — сказал Шото.       — Хорошо! — Изуку улыбнулся другу. Они вышли из коптильни. — Еще увидимся!       Шото помахал рукой и развернулся к лесу.       — Увидимся.       Изуку смотрел, как он удалялся по темной тропе. Они увидятся вновь. Мысль захватывала. Он тихо напевал себе под нос, заходя в дом через заднюю дверь. Было пусто. Он заглянул на кухню. Мама стояла у печи, мешая похлебку. За ней стоял Тошинори.       Его руки были на ее талии, он наклонился, шептал в ухо:       — Пахнет вкусно... — тихо сказал Тошинори.       — Твоя любимая, — рассмеялась мама, — Я купила побольше лука, чтобы сделать все как ты любишь.       — Не могу дождаться.       Изуку крепче сжал ремешок сумки.       — Я дома! — нарочито громко воскликнул он. Они тут же разошлись. Тошинори развернулся, весь покраснел. — Хорошо пахнет, это похлебка? — спросил Изуку, не обращая внимания на то, в каком положении он их только что застал.       — О, э- — замялась мама, все так же помешивая, — Да- э... да! Похлебка.       — Как охота? — быстро спросил Тошинори.       Изуку заставил себя улыбнуться.       — Долгая и утомительная. Я поймал шесть оленей. Знаете, я на самом деле ужасно устал. Пойду-ка я лучше спать. Вы ешьте без меня. — Он развернулся и ушел.       Изуку со вздохом закрыл дверь в свою спаленку. Это выглядело... романтично. Он не был дураком. И мысль была ему противна. Конечно, Тятя не появлялся уже тринадцать лет, но он не намеренно. Когда-нибудь он вернется. Изуку решил остаться здесь и ждать его, но если они не станут...       Может, он себя просто накручивает. Не то чтобы они целовались. Они были друзьями! Они вырастили его. Разумеется они были близки. Может, ему не надо было так уходить. Изуку вздохнул и подошел к постели. Он взял с тумбочки старую книгу в кожаном переплете.       Журнал его отца с тиснеными золотом листами. Он раскрыл его. Его витиеватый почерк выглядел таким старым. Изуку провел рукой по словам.       — Ты вернешься домой...       Он листал страницы. Нашел старую запись с красивым рисунком Принцессы Фэйри. Изуку взглянул на ее лицо. Оно выглядело... знакомым. Разрез ее глаз, форма челюсти. Рисунок Тяти вдохнул в нее жизнь.       Он захлопнул книгу. Лег на спину, прижав ее к груди. В глазах стояли слезы.       — Ты вернешься... Ты вернешься...       Изуку лежал так пока не заснул. ***       Утром Изуку не поздоровался ни мамой, ни с дядей. Он просто ушел на рынок. Шкуры оленей, убитых несколько дней назад, уже можно было продавать. Он шел молча, мысли его крутились вокруг вчерашнего дня. Надо будет присмотреть за матерью с Тошинори. Напомнить им, что Тятя-       — О! — воскликнула Очако. Они чуть не столкнулись друг с другом. Изуку ухватился за ее плечи, удерживая ее на месте. — Прости, Деку, — сказала она, — Я совсем не видела, куда иду.       — Да ничего, — сказал Изуку, — Я тоже не смотрел. Ты в порядке? — спросил он, оглядывая ее с головы до ног, — Не поранилась?       — В полном! — Она помотала головой. — Но спасибо, что спросил. — Он отпустил ее. — Извини, у меня сейчас голова кругом. Отец сказал, что мне пора бы замуж, меня это совсем выбило из колеи.       Все внутри похолодело.       — Да? А... А есть кто-то, кто тебя интересует?       — Ну... — Очако взглянула на Изуку, — Некоторые. Но все же... Дела у нас сейчас идут не очень. Отцу нужен преемник. И нам нужен хороший выкуп. Я должна поступить так, как будет лучше для семьи.       — Понимаю, — тут же ответил Изуку, — Я тружусь дни и ночи напролет на благо... Моей семьи. — Он приподнял корзину. — Я хочу купить теленка у Киришим.       — Хорошее животное. Оно окупит себя довольно быстро, как только сможет давать молоко.       — И я так думаю, — сказал Изуку, — И немного денег. Может, драгоценность.       — Получится чудесный выкуп... — улыбнулась она.       — Да, думаю, получится. — Изуку взглянул на свои шкуры. — Но прошу меня простить, Урарака. Мне еще нужно накопить на теленка.       — Да, думаю, нужно. ***       Перед тем как выйти из дома Изуку проверил свою банку. С каждым днем он был все ближе и ближе к цели. Он поцеловал банку и поставил на место.       — Скоро... Начнется наша жизнь.       Скоро Изуку не будет изгоем города. Скоро Каччан оставит его в покое. Скоро он будет счастлив. Он надел свои красные башмаки и вышел из комнаты.       Изуку не оставил записки. Он все еще переживал из-за происходящего между его матерью и Тошинори. Он не хотел их видеть. Нет, вместо этого он был рад вновь увидеться с Шото. Несмотря ни на что, рядом с другом он чувствовал умиротворение. Сегодняшний день он проведет в тихой приятной компании.       Он шел по лесной тропе, пока не натолкнулся на молодого Фэйри. Шото был одет как обычно. В руке он держал корзину.       — Доброе утро, Деку.       — Доброе утро, Шото! — сказал Изуку, — Рад тебя видеть.       Кончик носа Шото покраснел.       — Я счастлив. Я тоже очень рад тебя видеть. Как твоя обувь?       Он взглянул на свои красные башмаки.       — Чудесно. Моим ногам еще никогда не было так хорошо!       — Я рад. Ты позавтракал?       Заурчал живот.       — Нет... Я вроде как ушел в спешке. Не очень-то хотел сталкиваться с матерью или дядей.       — Понятно, — сказал Шото и жестом позвал следовать за собой, — Тогда почему бы нам не сесть где-нибудь и не позавтракать, пока ты мне все расскажешь?       Никогда не вкушайте нашей пищи и питья. Они изменят ваш разум.       — О, э, тебе вовсе не нужно меня кормить. Я могу поймать кролика или- — Шото молча потянул его с тропы. Они оказались на поляне. Озаренные солнечным светом огромные цветки лаванды колыхались в утреннем ветру. — О, тут так красиво...       Шото хмыкнул.       — Я тоже так думаю. — Он достал большое одеяло из корзины и разложил его на траве одним взмахом. Сел и похлопал по месту рядом. Изуку вздохнул и сел. Он был готов спорить и дальше. Шото открыл корзину и стал доставать еду. Хлеб, коричные булки, виноград, гранат, мед, варенье, мясо, козий сыр... У Изуку потекли слюнки.       — Надеюсь, ты голоден. У меня тут довольно много. — Он взял ломоть хлеба и намазал варенья. — Малиновое. Я купил его у торговца. — Он поднес хлеб ко рту Изуку. — Скажи "А-а-а".       Нельзя, он должен вежливо отказаться и-       — А-а-а, — сказал Изуку, открывая рот. Шото вложил часть хлеба внутрь. Изуку откусил. Вкус заиграл на языке. — О боже, — прошептал он, жуя и проглатывая, — Шото, это так вкусно!       Его друг ухмыльнулся, словно кот, проглотивший канарейку.       — Я рад. Вот, держи еще.       Изуку с энтузиазмом открыл рот. На этот раз он откусил еще больше хлеба с вареньем.       — М-м-м... — протянул он. У него закатились глаза, пальцы на ногах сжались. — Так вкусно.       — И это всего-то варенье. Я принес кое-что особенное, — сказал он и достал бутыль сидра с двумя бокалами, — Яблочный сидр. Яблоки из королевского сада. Они бродят месяц, а потом их смешивают с сахаром из внешнего круга Подлеска. — Он вынул пробку и разлил сидр в бокалы. — Вот.       Изуку взял бокал.       — Ну... Раз уж мы так вкусно едим, наверное, стоит произнести тост!       — О? За что?       — Ну... Мы с тобой оба холостые и ищем невест. Может, тост за наши будущие свадьбы?       Шото усмехнулся.       — Хорошо. Тост. За нашу будущую свадьбу. — Они чокнулись. — Ура.       Он отпил сидра. Невероятно.       — Шото... Кажется, ты меня испортил, — прошептал Изуку, — Эта еда так хороша.       — Я могу принести тебе еще, — сказал Шото, — Вот, почему бы тебе не попробовать виноград? — Он поднял горсть. — Открой рот, — приказал он.       Теперь Изуку не колебался. Он раскрыл рот и позволил Шото кормить себя. Разжевывал виноградины. Как и все, что ему давал Шото, они были божественными. Он сглотнул. Какое-то странное чувство затуманило его разум. Словно он был пьян. Но лучше. Изуку чувствовал себя расслабленно. Весело. Прикосновение его одежд внезапно показалось приятным. Одеяла, на котором он сидел. Красных башмаков, которые ему подарил Шото...       — Ты совсем не ешь, — сказал Изуку, — Можно, я тебя тоже покормлю?       Шото улыбнулся, шире, чем он когда-либо улыбался на глазах Изуку. Он ослеплял.       — Давай. — Он протянул гранат. Изуку, будучи сильнее обычного человека, раскрыл его голыми руками. Он захватил горсть зерен. Как бы скормить их Шото? Но тот, кажется, и сам знал. Он взял Изуку за запястье и поднес его руку к губам. Затаив дыхание, Изуку смотрел, как он слизывал зерна с его пальцев.       Прикосновение языка Шото к его коже жалило. Гладкий мокрый язык проходился по пальцам. Его влажность, тепло его дыхания... Он потянул пальцы Изуку в рот и слизывал с них соки. Зажмурился. Это было откровенно эротичное зрелище.       Изуку смотрел, разинув рот. Весь сок уже давно был слизан до последней капли. Казалось, Шото наслаждался его вкусом. На мгновение он задумался, не едят ли Фэйри людей. Но эта мысль быстро вылетела из его головы, вытесненная развратным видом Шото, сосущего и облизывающего его пальцы. Он вытащил их изо рта с неприличным чпоком.       — Вкусно, — сказал Шото, смотря в глаза Изуку.       У него стоял.       У Изуку стоял до боли. Он надеялся, что Шото ничего не видно. Он слегка сдвинулся, чтобы спрятать выпуклость в штанах.       — Я... Я рад, — выдавил он.       Шото все еще держал его за запястье. Он лизнул ладонь Изуку.       — У тебя кожа сладкая.       — О-о? — спросил он.       — Мне нравится. Покорми меня еще. Или я могу покормить тебя. — Он взглянул на разложенную еду. — Нам надо все это съесть. — Шото отпустил его и взял гранат. Он загреб пальцами несколько зерен. — Давай, — сказал он, — Твоя очередь.       Изуку не успел и слова вставить, как пальцы вторглись в его рот. Вкус был невероятен. Изуку расслабился и стал слизывать зерна с пальцев. "М-м-м," — стонал он от удовольствия. Его разум стал еще страннее. Все словно крутилось, но это не было плохо. Уши словно забило ватой.       Шото вытащил пальцы изо рта. Тонкая нить слюны соединяла их с губами Изуку.       — Можно кое-что попробовать?       — Ладно, — невнятно сказал он.       Шото зачерпнул еще зерен. На этот раз он положил их на свой язык. Затем он положил ладони на челюсть Изуку и налетел вниз, словно он был филином, а Изуку – кроликом. Этот скользящий язык кормил Изуку в его же рту.       Сладость граната и рта Шота заставила Изуку простонать. Он все проглотил, но язык Шото никуда не делся. Он исследовал рот Изуку, пробовал его на вкус. Тот тихо заскулил. Они отстранились. Изуку тяжело дышал, высунув язык.       — Вау...       — Ну как?       На секунду Изуку задумался. Он все еще чувствовал себя странно. Словно он не мог связать слова вместе.       — ...Вкусно       Ухмылка заползла на красивое лицо Шото.       — А хочешь... Еще?       — Да, прошу... — мечтательно ответил Изуку.       Шото не стал больше брать гранат, он попросту наклонился и вторгся в него снова. Они лежали в поле, Изуку потерял ход времени. Он позволил Шото "кормить" его часами. ***       Изуку проснулся резко. Во рту пересохло. Он сел в постели, лихорадочно оглядываясь. Он был в своей спальне. Темно. Что происходит? Он вскочил. На нем была одежда с охоты. Его башмаки стояли рядом с кроватью.       — Что-       На прикроватной тумбочке была записка. Он взял ее и поднес к лицу.       Деку, ты уснул на поляне. Думаю, ты немного перепил сидра. Я и сам захмелел. Мы попробуем поохотиться через пару дней. Ты же идешь на охоту каждый второй день, да? Я буду ждать тебя.       Я принес тебя домой, когда было затемно. Думаю, твои мать и дядя уже были в своей спальне, и никто не увидел, как я прокрался в ваш дом.       Увидимся послезавтра.       Твой Шото.       Он выдохнул с облегчением. Он просто перепил. Плохо, конечно, что упустил день охоты. Он почти ничего не помнил из того, что было вчера. Много еды. Пища Фэйри это, конечно, что-то. Ему даже захотелось еще. Мимолетное воспоминание о том, как они с Шото... целовались, мелькнуло в голове. Но это же он наверняка выдумал?       Наверное, он все еще думает о том, как застал целовавшихся Каччана и Киришиму. И теперь представляет, каково бы это было с его единственным настоящим другом. Он помотал головой, прогоняя мысль из головы.       — Ты все придумываешь... — прошептал он. Он не знал, сколько было времени, но он не чувствовал себя усталым. Может, ему стоит спуститься и поработать со шкурами?       Он надел башмаки и вышел из спальни. Взглянул на старые часы в гостинной. Второй час ночи. Наверное, лучше было бы остаться спать? Но он не чувствовал усталости. Или голода. Лишь беспокойство.       — Н-нгх- — прошептал голос, — Сильнее...       Изуку застыл. Его голова дернулась в сторону двери в спальню матери. Он неслышно подошел ближе. Прижал ухо к двери.       — Ах- Инко! — воскликнул Тошинори, — Когда ты так сжимаешься, я не могу-       — Тошинори, сильнее! — молила она.       Он отскочил, как ошпаренный. Изуку мутило. Он- Его сейчас вырвет. Вырвало. Изуку выплюнул на пол все содержимое своих кишок. Он облизал губы и побежал в свою комнату. Схватил сумку. Он поспешно сложил в нее свою банку и журнал тяти. Изуку не мог больше здесь оставаться. Не сейчас. Он не мог.       Он сбежал из дома. Его ноги коснулись земли, и он тут же побежал в деревню. Он не знал, куда именно бежит. Куда угодно, прочь от этого ужасного дома. От людей, которым было плевать на Тятю. Они не ждали. Как они могли говорить, что любят Тятю, если они вонзали ему нож в спину?       Что он скажет? Когда он узнает, что кто-то, кого он считал братом, и его жена.. Делали это. От одной мысли его передернуло.       Ноги привели его на ферму Киришим. Изуку чувствовал себя измотанным. Еще совсем недавно он был бодр, но теперь... Он шел вдоль забора. Пробегался глазами по стаду. Он видел их, лежащих в поле. Но не видел того самого теленка. В конюшне, где прятались Каччан и Киришима, чтобы потрахаться, горел свет.       Он подошел поближе. Никаких непристойных звуков не слышно. Это хороший знак. Дверь была открыта. Киришима лежал в куче сена, окруженный бутылками. Изуку ускорился.       — Киришима? — позвал он, заходя в конюшню, — Все хорошо?       Киришима лежал на боку. Он не спал, но взор его был затуманен. Изуку подошел к нему.       — Хе-е-е-ей, Мидория! — сказал Киришима, — Дружище, я так рад, что ты здесь... Извини. Я был такой скоти-и-иной. Это отстой. Я отстой.       Изуку встал на колени.       — Ничего страшного. Я знаю, что вы с Каччаном... близки.       — Ага. Близки. Были. И есть. Не знаю. Мидо, я люблю его, — признался Киришима, — Я люблю его так сильно, что мне больно. Сердце болит. — Он накрыл своей сердце ладонью, — И он тоже меня любит. Он просто не хочет говорить. Но я чувствую. Когда мы занимаемся любовью. Когда он обнимает меня...       — Киришима, я не уверен, что я правда-       Его схватили за жилет и затянули в кучу сена.       — Знаешь, Катсуки такой чувствительный, — он обнял Изуку, от его дыхания разило алкоголем. — Он так меня любит, но мы не можем быть вместе. Его мать внучат хочет. Так что он женится на дочери кузнеца. Я отдал ему теленка Бетти. Хорошего теленка.       Изуку распахнул глаза.       — Что?       — Я просто... отдал его. Сказал "Все для тебя" и отдал. Ты бы слышал сударя Урараку. Я был там, когда Катсуки отдавал выкуп. Теленка и... И- — Он всхлипнул, пряча лицо в шее Изуку, — Теленка и сто золотых.       Его сердце разбилось. Сто золотых... Столько денег Изуку бы за несколько лет не собрал. Он не может с ним сравниться.       Киришима плакал, прижимая Изуку ближе.       — А я помог! Я помог ему, Мидория... Отдал теленка, и теперь он женится на ней, когда любит меня.       — ...Очако согласилась?       — Она согласилась! Ну конечно она согласилась. Кто откажет Катсуки?! — спросил он, — Он красив. И пахнет так приятно... — Киришима посмотрел на Изуку стеклянными глазами, — Ты так приятно пахнешь, Мидория... — пробормотал он, — Как... Лаванда... — Киришима поджал губы.       Изуку отпихнул его.       — Слезь с меня! — крикнул он. Он вскочил и отошел от Киришимы. Тот, стоит сказать, за ним не пошел. Он схватил бутылку пойла и отпил. Изуку скривился и выбежал из конюшни.       Этого не может быть. Очако сказала, что он ей интересен. Их любовь! Мидория Очако! Она хотела, чтобы он- Он побежал. Ноги несли его через деревню. Он бежал к кузнице. Свет еще горел. Изуку шел вдоль дома, заглядывая в окна. Он должен найти его-       Должен найти ее.       Он постучал по окну. Постучал сильнее. Пришлось подождать, но окно открылось. Из него выглянула Очако. Полусонная.       — Д-деку? — спросила она.       — Скажи мне, что это неправда, Очако, — взмолил Изуку, — Просто скажи, что это неправда.       Его милая Очако вздохнула.       — Деку... Уже поздно. Мы можем поговорить зав-       — НЕТ! — крикнул Изуку, — НЕТ, мы не можем поговорить завтра. Я думал- Ты же говорила! Ты была влюблена. Я думал, между нами что-то... Что мы-       — Деку! — перебила она, — Ты прав. Я люблю тебя, — черты ее лица смягчились, — Катсуки просто сделал предложение, от которого мы не могли отказаться. Наша лавка спасена, и сударь Бакуго так богат. Я должна была. Для моей семьи. Моей крови. Ты должен понять. Ты стоишь стеной со своей кровью, пусть твой дядя и убийца.       Он пылал от ярости.              Она наклонилась, ее губы почти касались уха Изуку.       — Знаешь, Деку, я еще не замужем. И мой отец выпил хорошего вина. Мы можем быть очень громкими, и никто не узнает.       Изменщики. Его мать. Его дядя. Каччан. Киришима. Очако. Все они помешанные на сексе изменщики!       — Неужели для вас всех любовь ничего не значит? — спросил он, отходя от нее, — Верность? Семья? — он сплюнул наземь, — Вы с Каччаном идеально подходите друг другу.       Очако побагровела.       — Чт-       — Он ебет Киришиму Эйджиро в конюшне на ферме. Наслаждайся своей коровой, — он развернулся.       — Деку! — крикнула она. Изуку ее проигнорировал.       Не было никого в этой жизни, кому не было плевать на Изуку. Никого. Никого, кого волновали традиции и любовь. Только Тятя, которого сейчас не было. Тятя и-       Шото.       Его ноги знали дорогу. Они бежали в темноте леса. Он бежал и бежал, пока не остановился.       Ночью в лесу было тихо. Спокойствие окатило Изуку, шагающего меж деревьев.       — Шото! — позвал он в ночи, — Шото, помоги! Пожалуйста! Все ужасно-       Он что-то заметил. Изуку присмотрелся: меж деревьев сидела белая голубка. Она напомнила Изуку о Шото и их второй встрече. Тогда он обернулся оленем. Она не была плотной, скорее туманной. И она то исчезала, то появлялась.       Она его манила.       Изуку последовал за голубкой через тихую рощу. Единственным звуком в округе были его собственные шаги. Он не знал, сколько за ней шел. Минуты? Часы? Дни? Голубка шла, и он шел следом.       Она привела его к большому дереву. Повернулась к нему лицом и изящно поклонилась. Когда она вновь подняла голову, ее тело было другим. Она была женщиной с волосами до пят. Ее глаза были пусты – лишь темные пятна. Она попятилась и исчезла в стволе средь клубьев дыма.       Копай.       Изуку посмотрел, на место, где она исчезла. У него не было лопаты. Придется руками. Он встал на колени и начал копать. Почва не поддавалась. Труд изнурял. Но Изуку не останавливался. Он рассталкивал землю. Долго копать не пришлось. Уже совсем скоро он что-то нашел. Ткань.       Он продолжил раскапывать. Его охватила истерика. Он копал и копал, пока не дорылся до него. Него. До торса. До трупа. Он был одет в темно-зеленую рубашку с серебрянными пуговицами. Рубашка была порвана у сердца. Изуку наклонился. Словно стрела. Это... Этот человек. Он-       Тятя.       Изуку закричал.       Он кричал и вырывал свои же волосы. Слезы струились по щекам.       — НЕТ! — кричал он, — НЕТ! ПОШЕЛ ТЫ! ПОШЛО ВСЕ НАХУЙ! Я не могу- — он взглянул на труп, — Тятя... тятя, пожалуйста... — молил он, — Пожалуйста, будь ненастоящим... — он склонился над ямой, — Как... Кто... — он всхлипнул. Изуку лежал и плакал. — Нет-       Он лежал в грязи рядом с трупом своего отца, пока его не озарили первые утренние лучи солнца. Было еще темно, когда он услышал:       — Изуку?       Он поднял голову. Тошинори стоял перед ним. Его лук висел у него на спине, в руке был фонарь. Он почти догорел.       — Тош... — прошептал Изуку, — Тятя.. он...       Тошинори посмотрел на яму, в которой лежал труп его отца.       — Я знаю.       Наконец Изуку понял.       — Ты сказал, что его забрал Прекрасный Народ.       — Да, сказал.       — Он умер от стрелы... На груди видна рана.       Тошинори кивнул.       — Так и есть.       Он взглянул на своего дядю. Человека все равно, что родного.       — Тошинори...       Его дядя снял лук со спины.       — Мальчик, я люблю твою мать. Любил с самого нашего детства. Ее, Хизаши и моего. Твой дед был строгим человеком. Он выдал Инко за Хизаши. У него был выкуп, с которым я не мог тягаться. Он был умнее. Но с луком я всегда управлялся лучше.       Слезы все катились по его щекам.       — Скажи мне красивую ложь.       — Скажу, — он взял стрелу из колчана и натянул тетиву, — Твоего отца забрали феи. А теперь они заберут и тебя.       Изуку закрыл глаза, голос его дрогнул в груди.       Он ждал боль. Она его не настигла.       — Вш-ш- — раздался свист стрелы. Она попала в дерево позади Изуку. Он распахнул глаза. Его дядя был нанизан на оленьи рога. Кровь капала из раны. Огромный белый олень стряхнул его и-       Шото предстал перед Изуку.       — Деку, — сказал Шото, присев на корточки. Он обхватил его лицо руками. — Он чуть не убил тебя!       Изуку плакал. Он бросился в объятия Шото.       — Ужасно! Все- — он указал на могилу, — Он мертв. Очако обручена, это... Все просто... — Он не мог выдавить из себя слова. Он лишь прижал Шото к себе и рыдал.       Шото встал и потянул за собой Изуку.       — Давай уйдем отсюда, — сказал он, — Пойдем в какое-нибудь хорошее, спокойное место... — он зашагал, неся Изуку на руках. Раздвинул кусты. Здесь было темнее. Прохладнее. Он посадил Изуку на берег рядом с рекой. Шото опустил руки в реку и зачерпнул воды. Он поднес их к губам Изуку.       — Пей, — приказал он.       Он выпил воду, которую поднес Шото. Она была холодной. Он чувствовал, как она стекает по глотке вниз.       — С-Спасибо...       — Поговори со мной.       Он спрятал лицо в руках.       — Шото... С того момента, как мы были вместе, все развалилось на части... Очако и Каччан обручены. Она та девушка, которую я любил. Каччан был... он мучил меня. Киришима неплохой парень, но он ослеплен сексом. Мама с Тошинори... Я их слышал- они... ебались. В Тятиной кровати. А Тятя-       — Да... — прошептал Шото, — Это я видел. Мне очень жаль.       — Ты не виноват... — Изуку взглянул на его руки, — Ты убил Тошинори.       — Я не сожалею-       — Спасибо.       Шото поднял взор и встретился с Изуку глазами. Изуку плакал и улыбался.       — А?       — Он убил моего отца, Шото. Он должен был умереть. Он убил бы меня- — он рассмеялся, — Но пришел ты. Со своими большими рогами. Да ты прекрасен! — он схватил Шото за лицо и поцеловал его. — Шото, должен быть способ как-то тебе отплатить. Я обязан тебе всем.       На лице Шото появилось что-то мрачное.       — Ты... обязан мне? — спросил он. Его щеки вспыхнули. — Как тебя зовут? Я знаю, что не Деку. Если бы тебя правда звали Деку... Ты был бы со мной, когда я бы того захотел. Когда мы были детьми, ты бы пошел за мной в Подлесок.       — Мое имя? — спросил Изуку, — И все?       — Все? — рассмеялся Шото, притягивая его ближе, — Деку, дай мне свое имя, и ты отдашь мне... Все.       Изуку рассмеялся.       — Считай это моим приданным... — он снова поцеловал Шото. — Изуку. Мидория Изуку.       Шото улыбнулся. Он поцеловал Изуку вновь. Он поднял его прежде чем наклониться и прошептать:       — Мидория Изуку, ты мой.       И хорошо.       — Твой! — сказал Изуку.       — Мой... — Шото утягивал его глубже в лес. Глубже в Подлесок. Так и продолжалось.       Изуку забрали феи.