Corrupted World: The Land of Weeping Willows

      — Шлюха! — раздалось за дверью в комнату омежки. Чонгук боязливо зажимает уши ладонями и смотрит на свой незаконченный проект по химии. Такими темпами он не окончит школу. — Я знаю, что ты спала с тем ублюдком! Говори, мразь! — звук удара эхом отражается от кафеля, которым покрыта вся поверхность кухни. Слышатся тихие всхлипы и мольбы мамы.       По невнятной речи и слезам матери можно понять, что отец вновь пришел домой в усмерть пьяный.       — Милый, что ты такое говоришь? — голос матери граничит с истерикой. В нем слышен страх, непонимание, разочарование. — Ты же знаешь, я нико… — договорить она не успевает, так как новый удар заставляет ее всхлипнуть       — Не ври, сучка! — отец бьёт кулаком в стену, где висела семейное фото пятилетней давности, которое тут же падает на пол, разбиваясь вдребезги. Его взгляд задержался на сыне, улыбка которого раздражала его даже с клочка бумаги, что была покрыта осколками, а после он едко улыбнулся. — Ты и пацана этого восемнадцать лет назад нагуляла! Я все про тебя знаю, сука! Не мог у меня, доминантного альфы, родиться какой-то омежка! — вновь удар, а Чонгук думает про себя: «с чего это ты, мразь, взял, что доминантный». — Я твою бошку размажу по этому кафелю, да так, что не один врач не соберёт! — глухой удар чего-то тяжёлого об пол. Вот теперь Чонгуку стало страшно. Отец ведь может воплотить все угрозы в жизнь.       Его отец — бывший военный, побывавший в горячей точке в стране союзника, и вернулся с тяжёлым ранением, которое его полностью изменило (по крайней мере так говорила мама). Сейчас же герой страны, удостоинный ордена чести, является обычным алкоголиком с явной никотиновой зависимостью (а может и не только с никотиновой). За всю свою жизнь (а это, между прочим, восемнадцать лет) Чон видел отца трезвым только два раза — оба раза на похоронах его бабушек, и то не особо долго.       Чонгук боязливо приоткрывает дверь и смотрит сквозь щелку на происходящее в кухне. Отец насильно валит мать на пол и заносит кулак для удара. Женщина зажмуривается, ожидая новой вспышки боли, но за звуком удара ее не следует.

      Омежка был быстрее.

      Щека горит, руки чешутся, а в глазах пляшет огонь. Чонгук зол. Очень зол.       — Гук-и, иди к себе, — мать сталкивает сына с себя и умоляюще смотрит на него. Она боится за сына и не хочет, чтобы тому было больно.       Но она не понимает, что сыну плевать на эту боль, самая ужасная боль для него — видеть синяки на теле любимой мамы.       Отец расходится не на шутку и наносит ещё пару ударов по телу сына (к слову, Чонгук тоже пару раз ударил отца по лицу), после чего тот отползает в сторону, утягивая за собой мать. Альфа вновь занёс руку для удара, но в этот раз он держал в ней стеклянную бутылку. Вот сейчас стало страшно.       Мальчик шепчет матери, чтобы та убегала, на что та кивает. Бутылка пролетела в паре миллиметров от лица омежки. Мать боязливо посмотрела на сына и начала что-то шептать одними губами. В ее глазах отчётливо читается одно слово: «Беги!».       И Чон бежит. Что есть мочи бежит в свою комнату, отвлекая отца на себя. У мамы есть время, чтобы сбежать. Сзади слышится треск стекла, и тихий мат. Видимо, отец наступил на осколки.       Омежка ловко открывает дверь на балкон, что находился в его спальне, и так же ловко перемахивает через перила, оказываясь на балконе соседей снизу. Парнишка машет соседке Хва, что выставляла свои закатки на балкон, и продолжает сбегать. Он преодолевает ещё несколько балконов и по водосточной трубе спускается на землю. Отец что-то гневно орёт из окна, а Чонгук нервно поглядывает на дверь подъезда, заламывая пальцы от волнения Мама должна вот-вот выйти.       Проходит пять минут, десять. Никого. Она осталась дома. Она снова осталась с ним, даже не пыталась спастись.       «Сумасшедшая», — крутится в голове омеги. Как она может оставаться с ним, любить его, защищать даже после того, что он с ней делает? Как она может оправдывать его тем, что это все алкоголь?       Гук пинает первый попавшийся камень и резко осознает, что выбежал без обуви.       «Черт!».       Пятки неприятно садниет, а глаза предательски слезятся. Омега выходит на освещённую улицу и приземляется на первую попавшуюся скамейку.       Парень сжимает свои спортивные штаны на коленках, и теплые капли слез тихонько текут из глаз. Он откровенно устал от такой жизни.       Чон первый по успеваемости в классе, но при этом является главным изгоем. Чонгук вроде никогда не был уродом или заносчивым мудаком. Его внешность вписывалась в требования для айдолов в одной из крупнейших компаний Кореи. Он был достаточно популярен у альф, да и у омег тоже. До одного момента.       А из-за кого произошел тот самый моментик? Правильно, из-за отца, который в пьяном угаре пришел в школу и начал выпрашивать (читайте: выбивать и слать матами всех и вся в школьном дворике) у сына деньги на очередную порцию алкоголя.       Чонгук вытерает слезы тыльной стороной ладони и ложится на лавочку. Он смотрит на круглосуточный магазин, что находится в пяти метрах от него, и его желудок подаёт признаки жизни.       Есть ли у Чона деньги на еду? Нет, он их не взял, поэтому животу придётся заткнуться. Ветер пробирается под пижамную кофту парнишки и он ежиться от мороза.       Ноябрь выдался достаточно холодным, поэтому омегу буквально колотит от мороза, потому что пижама и спортивки никак не защищают от ветра и начинающегося дождя. Прекрасно.       Чонгук плачет, слезы смешиваются с дождевыми каплями и маскируют разбитую маску «Все хорошо», которую парнишка обычно носит в школе и на улице, потому что этого «хорошо» у него никогда не было. Омега откровенно заебался от такой жизни. Почему он родился в такой ебанутоц семье?       Синяки на щеке и под ребрами начинают проявляться, оповещая об этом тупой болью. Не жизнь, а сказка. Жаль только, что Чонгук не золушка, и его не спасет никакой принц на белом коне. А очень хотелось бы увидеть нормальную, здоровую жизнь в адекватных условиях. Чонгук прикрывает глаза и тихо шмыгает носом, стараясь прогнать лишние мысли из головы. К черту все!       Вдруг продрогшее тельце оказывается в плену чего-то тёплого и мягкого. Омега ошарашенно распахивает глаза и видит перед собой очень милого мужчину, который тепло ему улыбался.       — Тэхён - сонбэним? — Чонгук не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял один из лучших выпускников школы, в которую ходит сам Чон. Они с сонбэ были хорошо знакомы но, опять же, из-за того, что отец влез в их дружбу, общение сошло на минимум. Как же он скучал по доброму Киму!       — И тебе привет, мелкий, — Тэ присаживается на скамейку, и слегка прижимает замёрзшего омегу к себе. — Снова этот долбаёб налетел? — студент кивает на щёку омеги, а тот, словно под гипнозом, выдает старшему все, как на духу.       И про отца, который последний год в трезвом состоянии, кажется, вообще не был, и про мать, что терпит побои и оскарбления, оставаясь с отцом с вечным лозунгом «Не выноси сор из избы», и про полицию, которая не хочет браться за дело, потому что нет доказательной базы, а синяки не являлись таковыми, потому что их омега мог получить в драке со сверстниками.       Рассказал и про то, что на его теле сейчас не один синяк, а целая вереница ран от почти заживших, до недавно поставленных. На последних словах он гулко всхлипывает и утирает одинокую слезинку с лица, благодаря дождь за то, что он спрятал его слабость за своей стеной.        Альфа злобно скалится от слов Чона, но, посмотрев на омегу, вновь мягко улыбается и ерошит, влажные от дождя, каштановые пряди.       — Тебе, может, помощь какая нужна? Есть где заночевать? — Чонгук отрицательно мотает головой. Какой ночевать? Он из дома то без обуви свалил, даже не подумав о том, что будет делать на улице! — Ладно, мелкий, едем ко мне. Отдахнешь, поешь, а дальше будем решать что с тобой и твоей мамой делать, - альфа ведёт Чона к своей машине, которую преобрёл на честные заработанные деньги ещё во времена учёбы в школе и усаживает того на переднее пассажирское.       — Спасибо, сонбэ, я… — Чонгук неловко чешет затылок и, так как не знает что сказать, садится в машину. Он слегка ежится от холода, но как только Тэ садится на водительское, сразу же включает печку. Чон вытягивает руки к порыву теплого воздуха и греется, надеясь что хотя бы пальцы придут в норму и прекратят быть деревянными. Младший заметно нервничает, и альфа это замечает, поправляя края пальто и мягко улыбаясь омеге.       В лёгкие Чона проникает отчётливый запах женьшеня, и все слова, мысли и страхи вовсе вылетают из головы. Хочется дышать, дышать, дышать… Это так успокаивает.       — Мы с тобой уже не учимся в одной школе, поэтому хватит звать меня сонбе. Зови меня Хён, — альфа улыбается и заводит машину, трогаясь с места. Чон кивает и слегка усмехается.       — Хён, действительно спасибо тебе! — Чонгук выпаливает это, и краснеет. Стыдно за себя и свою семью. Стыдно за то, что напряг, по сути, человека которого это не касается и «Вынес сор из избы». — Если бы не ты, то мне пришлось бы ночевать на лавочке, — тихо смеётся, но понимает, что не шутит и если бы не альфа, то он действительно бы лег спать на этой лавочке.       — Нормуль, я, как старший, должен заботится о тебе, — «тем более ты мне нравишься до безумия», остаётся не озвученным ещё со времён старшей школы.       Машина выворачивает на оживлённое, несмотря на время, шоссе и несётся вдаль. В другой район города.

***

      — Чувствуй себя, как дома, — говорит альфа, проходя в свою квартиру. — Тапочки стоят на полке, можешь взять розовые, — омега смотрит на Кима и легонько кивает. Тэ начал снимать с себя сырую одежду (потому что пальто он благородно отдал Чонгуку), проходя в сторону ванной.       — Хорошо, — омега действительно хочет надеть тапочки, вот только ворсинки неприятно щекочат повреждённые ноги. — Ай! — вырывается тихо изо рта Чона, рядом с которым тут же материализовался полуголый (что очень смутило Чона) парень.       — Прости, я забыл, что тебе нужно обработать раны, — Тэхён неловко закусывает губу и провожает омегу в гостиную, помогая тому усесться на диване. — Подожди, я сейчас, — кидает парень, исчезая за дверью в какую-то комнату.       Омега окидывает взглядом помещение, в котором оказался по воле судьбы. Комната выполнена в бежево-коричневых тонах. Удобный бежевый диван, напротив которого стоит маленький кофейный столик. На стене, к которой повёрнут диван, висит телевизор. Несколько стеллажей с книгами и разнообразными фото расположились у стены, что полевую руку от парня. Уютный уголок для чтения, состоящий из кресла, маленького столика и торшера, был размещён по правую руку от дивана.       «Дорого и со вкусом», — думает Чон, но его мысли прерывает альфа, который опускается перед омегой на колени и берёт одну его ногу, делая первичный осмотр.       Альфа морщится. Он ненавидит отца Чонгука ещё со школьных времён. Когда он позвонил омеге, намереваясь пригласить его к себе на новоселье, именно отец Чона ответил ему: «Пошёл ты нахуй, я его никуда не пущу! Нагуляет выродка от какого-то кобеля, как его мать. Я не готов платить ещё за один голодный рот».       И не важно, что он даже не работает, и содержит его миссис Чон.       — Сам справишься? — уточнаяет Ким, и омега согласно кивает головой. — Хорошо, тогда давай я помогу дойти тебе до ванной, — омега непонимающе смотрит на него, и Тэхён спешить пояснить. — Перед обработкой раны стоит промыть, да и тебе нужно в тёплый душ, чтобы не заболеть. — Чонгук согласно кивает и принимает помощь альфы, только слегка мнется у порога:       — Хён, ты ведь тоже промок и тебе тоже стоит принять теплый душ, — неловко произносит Чонгук, перетаптываясь с ноги на ногу возле двери в ванну       — Я не так сильно промок, а вот ты явно больше часа сидел под этим ливнем, так что без споров, — альфа хмурит брови и подталкивает Чона к двери — Просто позволь заботится о тебе, это все, чего я прошу, — Чонгук смущённо улыбается, но все же заходит в ванну и внимательно слушает то, что говорит ему альфа.       Он остаётся в ванной с напутствием: «Чистая одежда в верхнем ящике тумбы, полотенце на стиральной машине, брать можешь все, что видишь».       Чонгук очень благодарен альфе.       Омега быстро принимает душ и обрабатывает раны. Он одевается в одежду альфы, которая висит на нём как мешок, что очень нравилось Чонгуку. Да и запах женьшеня и чего-то ещё, еле уловимого, исходящий от одежды, помогает расслабиться и окончательно успокоится. Он чувствует себя в безопасности.       — Хён? — омега выходит из ванной и направляется в гостинную, но не находит там альфы. — Хён, ты тут? - Чонгук осматривает комнату и нервно закусывает губу, не находя того, кого искал. Вот черт, где же может быть альфа? В этой квартирке заблудиться - раз плюнуть!       — О! Гук-и, ты уже все? — пепельная макушка Тэхёна выглядывает из-за угла— Проходи на кухню, буду тебя кормить, — Тэ мило улыбается и жестом зовёт Чона к себе, а младший подмечает, что альфа успел за этот отрезок времени переодеться.       Тэхён ставит перед Чонгуком тарелку с рамёном и палочками «приказывает» ему кушать, а Чон только и рад стараться.       Он обязательно отблагодарит альфу, но чуть позже. А сейчас просто позволит себе расслабиться.       — Спасибо, Хён. Это было очень вкусно, — омега мило улыбается, отчего сердечко Кима пропускает пару ударов.       — Я рад, что тебе понравилось - Тэхён встал из-за стола и повел младшего куда-то в глубь квартиры. — Ты можешь остаться здесь, это гостевая комната, — альфа открыл дверь и пропустил младшего вперёд. — Моя комната находится по соседству, поэтому если тебе что то понадобится — стучи, - Ким улыбается и ерошит волосы Чона       — Хорошо, ещё раз спасибо, — Чонгук мягко обнимает старшего (они часто так делали, когда вместе учились) и утыкается носом тому в грудь. Альфа же мягко поглаживает влажные волосы. — Могу ли я немного по наглеть и попросить тебя остаться со мной, пока я не усну? — омега поднимает глаза на старшего, а тот вновь мягко улыбается       — Конечно, я могу остаться с тобой, — Тэ присаживается на край кровати и гладит Чонгука по влажным волосам. — Завтра мы сходим в твой дом и заберём одежду и нужные тебе вещи. Все же тебе стоит закончить школу, — Чон смеется, но согласно кивает. Школу действительно стоит закончить, чтобы выбраться из нищеты и вывезти мать куда подальше от отца-тирана.       — Спасибо тебе ещё раз Хён, — омега благодарно смотрит в глаза старшего и медленно закрывает их, проваливаясь в беспокойный сон.

🌎

      — Чонгук-а, просыпайся, — говорит Тэхён, сидя на кровати омеги. — Гук-а, — альфа треплет Чона по волосам и мягко щекочет за бок. Омега ворочается под одеялом и тихо кряхтит, переворачиваясь лицом к свету, что исходил от окна.       — Ммм, Хён? — Чонгук открыл один глаз и слегка причмокнул губами — Что-то случилось? — а потом до Чона доходит. Он неловко закусывает губу и присаживается на кровати. — Ох, я… Мне стоит идти, да? — Тэ смиряет омегу непонимающим взглядом и вскидывает бровь.       — С чего ты взял, что я разбудил тебя для того, чтобы выгнать? — альфа треплет волосы омеги, и легонько щелкает его по лбу, отчего тот обиженно надувается и трёт пострадавший участок кожи — Просто мне нужно идти, а перед этим я хочу отдать тебе это, — Ким протягивает Чонгуку телефон, который тот сразу же забирает и внимательно рассматривает, не веря своему счастью — Это мой старый, в нем есть симка, поэтому дозвонится до меня или своей мамы ты сможешь, — альфа улыбается и встаёт с постели — Ты можешь оставаться у меня на столько, сколько считаешь нужным, — Тэ протягивает омеге запасную связку ключей и вновь зарывается рукой в волосы младшего       — Спасибо — говорить Чонгук. — Но… Я не смогу тебе отплатить. У меня нет ничего, — парень поднимает взгляд на Кима, а тот продолжает улыбаться. — Да и твой омега вряд ли согласится терпеть меня в своем доме, — на это утверждение Ким хмурится и вновь щелкает друга по лбу.       — Если так хочешь мне отплатить, то приготовь что нибудь на ужин, омеги у меня нет и не предвидится, так что не переживай об этом, — Ким тыльной стороной ладони мягко касается лба омеги, проверяя не простудился ли тот из-за вчерашнего дождя. Не обнаружив температуры, он удовлетворённо кивает и улыбается — Я оставлю тебе деньги, если вдруг тебе что-то понадобится в магазине. Обувь можешь взять в шкафу на нижней полке, она Хосока, у вас примерно один размер, одежда на второй полке, бери и не стесняйся, договорились? — спрашивает Тэ, а Чонгук активно кивает. Он знал хорошего бэту по имени Хосок, который являлся сводным братом старшего. — Ну вот, — Ким вновь треплет младшего по голове. — Завтрак на столе, я убежал, — Тэхён почти уже выходит из комнаты омеги, но не успевает, потому что Чон порывисто обнимает его и шепчет слова благодарности, а когда Тэ покидает комнату, омега, пылая щеками, зарывается глубже в одеяло.       Так странно ощущать себя в безопасности. Так странно ощущать себя нужным и вовсе не бесполезным. И так странно чувствовать тепло в груди от одной лишь улыбки старшего.

🌎

      Чонгук, как и предложил Тэ, надел одежду старшего брата альфы, и решил позвонить своей матери, чтобы узнать дома ли отец, или нет. Та сказала, что мужчина не появиться до вечера и Гук может спокойно возвращаться домой.       Чонгук пишет Тэ сообщение, что сходит в магазин и по-быстрому забежит домой, чтобы забрать школьные принадлежности (все же сегодня он прогулял школу, но так продолжаться не может). Альфа на это ответил лишь то, что они вместе заеду к Чону домой, чтобы тот был в безопасности, но нестносный омега не стал слушаться, так как не хотел доставлять альфе ещё больше хлопот. Он заранее попросил маму собрать все его учебники и тетради в портфель, на что та удивлённо спросила: «Неужели ты уходишь из дома?». Чонгук лишь сказал, что побудет какое-то время у друга, но задерживаться не станет.       Парнишка медленно плелся по городу, не решаясь воспользоваться деньгами, который оставил Тэхён, для проезда на автобусе. Лучше он купит на них что-нибудь съестное и накормит друга вкусным ужином. Мимо проходили люди, торопясь жить своей обычной жизнью, а Чонгук слушал музыку из потрёпанный наушников, которые он нашел на полке в прихожей Тэхёна. Он смог зайти на свой аккаунт в ацклауд и наслаждался монотонными мелодиями классического балета Чайковского. Они примерно описывали внутреннее состояние омеги.       Чон подошёл к своему подъезду и, глубоко вздохнув, раскрыл тяжёлую металлическую дверь, держа путь на четвертый этаж. Он быстро, перепрыгивая через ступеньки, добрался до своей квартиры и зашёл в нее, так как дверь была не заперта.       Мама встретила его крепкими объятиями и рассказом, что отец с утра вновь обещал перестать пить, так как увидел синяки на лице жены, но Чонгук на это лишь закатил глаза. Ага, эта песнь стара, как мир, но нихера не меняется. Он все равно напивается, вваливается домой в неадеквате и бьёт мать, да и Чонгуку переодически достается.       Знаете, Чон, возможно, мог бы понять свою мать лет так пять назад, но не после того, как отец избил ее беременную вторым ребенком, от чего у Айрин случился выкидыш, он не простит отца никогда. Она долго страдала, и Гук надеялся, что после этого мама одумается и бросит нерадивого, но спустя два месяца проживания у тети Айрис мать вновь простила его. Парень тогда полностью убедился в давно укрепившимся стокгольмском синдроме его матери.       Женщина сименила за сыном и с ужасом оглядывала его комнату, по которой тот носился со скоростью кометы.       — Ты к кому уходишь, скажешь? — мама смотрела на то, как омега быстро собирал самые необходимые вещи в спортивную сумку, что осталась у него со времён занятий танцами. — Я хочу знать, что ты будешь в безопасности, — женщина обнимает сына со спины и мягко целует того в затылок.       — Мама, я везде буду в безопасности, кроме собственного дома, давай будем честны друг с другом, — Чонгук засовывает последний учебник в сумку, решив, что портфель слишком неудачный выбор для переноса вещей. — Мне, да и тебе, будет безопаснее сбежать от этого обмудка и жить где-то в другом месте, — но мать его не слушала. Она вновь отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула. Снова будет отрицать, что отец та ещё сволочь.       — Но ведь тут у тебя есть я, — она крепче прижимает сына к себе, — Просто скажи имя, я же не прошу чего-то большего, зайчик, — парень выпрямляется. Мама называет сына так только тогда, когда домой возвращается отец. Это плохо… Она тонко намекает, что Чонгуку пора бежать.       — Тэхён, ты его знаешь, он мой бывший сонбе из школы. А сейчас я должен идти, — парень срывается из комнаты, так как слышит тяжёлые шаги своего отца на лестничной площадке, и вновь выбераеться на улицу через балконы.       Он мысленно просит у своей мамы прощения и обещает, что поможет ей справиться с травмой и обязательно спасет ее от всего этого ужаса, но пока он слишком слаб для этого.

🌎

      Тэ возвращается домой только к шести вечера и замечает спортивную сумку, что была брошена в прихожей. Вот же непослушный омега. Могли бы съездить вместе…       — Гук-а, ты где? — Тэхён принюхивается, так как замечает изменения в ферамонах Чонгука. В них прослеживается дикий ужас в перемешку с раздражением. — Чонгук, что случилось?! — Тэ вбегает в комнату, где «живёт» Чон, и видит, что омега тихо плачет на кровати…       Кровати, на которой сооружено гнездо из Тэхёновых вещей. Боже…       — Т-тэ? — тихо-тихо, на грани слышимости роняет омега и выглядывает из под одеяла, которое было умело вплетено в безопасное место омеги.       — Да, Кукки, это я, — Тэ присаживается возле кровати, не смея нарушить идилию омеги и его гнезда, — Расскажи мне, что случилось? Ты же знаешь, что у меня ты в безопасности, — Тэхён нервно сжимает кулаки, когда видит как Чонгук морщиться от боли, когда приподнимается в кровати, и глубоко вдыхает, пытаясь себя успокоить, чтобы не сорваться прямо сейчас и не набить морду тому уебку       Чонгук молчит и протягивает руку альфе, тем самым позволяя ему забраться в его безопасное место. Тэ медленно, чтобы не напугать омегу ещё сильнее, забираться на кровать и перелезает через барьер одежды, пытаясь ничего не сбить. Он присаживается возле Чонгука и утягивает того в свои объятия, позволяя ему надышаться собственными феромонами.       Чонгук тихо всхлипывает и рассказывает Тэ все, как было:       — Я забрал вещи из дома, маме сказал, что пошел к тебе ненадолго, она согласилась, — Чонгук тихо всхлипнул и сжал в кулаке рубашку альфы — Потом я решил зайти в магазин недалеко от твоего дома, думал, что так будет безопаснее, — Чон замолкает и начинает громко плакать, а Тэхён прижимает хрупкое тельце поближе к себе, стараясь успокоить своего друга. — Я даже не думал, что встречу его здесь! — Чонгук прячет лицо на груди альфы, а тот чувствует, как стремительно намокает его рубаха       — Кого, Гук-и? Кого ты встретил, ежевичка? — Тэхён часто звал младшего так, потому что его феромоны были именно такими: ежевичной поляной посреди леса. И самой любимой ягодой Тэхёна       — Я встретил отца, хён! Он был здесь, покупал алкоголь со своими дружками, я даже не… Я не знал… — Чонгук поднимает свои мокрые глазки на Кима, и старший видит в этом взгляде страх и ужас — Я уже на кассе стоял, увидел его позади себя, а он… Он прорвался сквозь очередь и ударил меня несколько раз, называя потаскухой, — младший всхлипывает и хватается руками за ворот рубашки старшего. — Я клянусь, я ни с кем и никогда!.. А он посчитал что ты и я… Что мы… Прости, Хён, я ничего не купил и не приготовил. От меня столько проблем, мне так жаль, Хён, прости меня, пожалуйста, — Чонгук начал плакать сильнее, а Ким закрыл его рот ладонью и серьезно посмотрел в его глаза       — Кукки, ты не доставляешь мне проблем. Я сам хочу помочь тебе ещё со школьных времён. Маленький, как я могу злится на тебя за то, что ты не приготовил ужин, когда на тебя напал твой отец?! — Чонгук перестает плакать и внимательно смотрит в глаза старшего. — Я хочу тебе помогать, Чонгук. Сам хочу. Мне не доставляет это неудобств, потому что ты мне нравишься, Чонгук-и. Очень давно нравишься. И я готов защитить тебя от всего, если ты мне позволишь. — Тэхён серьезно смотрит на омегу, а тот, всматриваясь в его лицо пару секунд, крепко обнимает старшего за талию, шепча чуть разборчивее:       — И ты мне, Хён. Ты тоже мне нравишься.