Услышана тобой

"В нашем глухонемом мире я даю возможность людям быть услышанными."

© Наталья Козелкова

Я всегда уважала людей, которым удалось построить своё дело, а не работать на кого-то. Конечно же, и сама стремлюсь к этому. Поэтому я и оказалась сейчас здесь, на дороге, ведущей к школе речевого имиджа. По образованию я художник, окончила колледж, но не пошла получать высшее потому, что хочу творить по зову сердца, без наставников и посредников. Люблю создавать картины в стиле сюрреализма в основном, но не гнушаюсь экспериментами и во множестве других жанров. Нравится думать о себе, как о творческой личности, а творческим людям, по моему необъективному мнению, дозволено больше, чем простым смертным. Тут правда, есть небольшое противоречие: я также верю, что та самая искра есть в каждом простом смертном. Вернусь к тому, что дозволено творческим личностям: например, иногда выглядеть странно с забытыми следами краски на коже или волосах, или с протёкшим тюбиком в сумке бежать на важное мероприятие, непременно опаздывая (небольшие опоздания — это база), или резко остановиться посреди улицы, и начать лихорадочно зарисовывать что-то в своем блокноте, или определять таких же слегка поехавших на искусстве личностей и разговаривать с ними так, будто мы расстались вчера (а ведь до этого мы были и вовсе не знакомы). Иногда бывает, что поделать. Зато я настоящая. Странности же выдающихся личностей воспринимаются окружающими, как естественное дополнение к неординарности этих самых выдающихся личностей. Пока что я не доросла до звания великого художника, и соответствующих величию странностей у меня нет. А как там дальше — кто знает, посмотрим. Но для чего такому человеку школа речевого имиджа? Все просто: я начала активно вести аккаунты в соц.сетях, чтобы показывать свои работы, процессы создания картин и, конечно, свою жизнь — ведь намного интереснее получать картину от того, кого ты знаешь хоть бы из сторис и стримов, чем от неизвестной личности (тут имхо, конечно). Сначала казалось, что вести аккаунт легко, был бы телефон с хорошей камерой и художественный вкус, но на деле оказалось, что нужно еще и рассказывать много разного. Вот тут-то и появилась загвоздка: слушать себя в записи невыносимо. Никакая искренность и эмоции не спасают — голос звучит зажато, напряженно, вылазят дурацкие смешки и другое в этом роде. Осознание проблемы — первый шаг к её решению, а вторым шагом мы забиваем в поисковике свой вопрос. Так я и нашла эту школу. Предвкушаю, что это будет скучно, серо, но полезно. Главная в этой школе Козелкова Наталья, которая была в своё время известным диктором, а сейчас передает ценные знания и наработки таким, как я. Сейчас, в шаге от катастрофического опоздания, на всех порах лечу к небольшому, но изысканному зданию, которое укоризненно смотрит на меня своими панорамными окнами. На мне цветастое длинное шифоновое платье с разрезом, сапоги выше колена, и, чтобы добавить перчику в этот сладенький набор, объёмное худи и шоппер. Довершают образ фиолетовые контактные линзы, без них я вижу плоховато — сказалась привычка рисовать в сумерках. Чувствую, что от быстрого темпа ходьбы слегка взмокла, к тому же сильно волнуюсь. Влетаю сначала в холл здания, спрашиваю на вахте куда идти, и, следуя полученным указаниям, почти бегу по коридору. На секунду замираю перед дверью, затем робко стучу. Открыв дверь, сразу же встречаюсь с суровым пронзительным взглядом Натальи. Она неодобрительно рассматривает меня снизу вверх, после чего кивает и указывает на свободное место. С облегчением направляюсь к такому желанному, особенно после утомительной беготни, стулу. Тут происходят две неприятные вещи. Первое — у меня почему-то уходит земля из-под ног (краем глаза вижу отлетевший обломок своего каблука), второе — при моём долгом падении, во время которого я безуспешно пыталась выровняться, слетает мой шоппер, предательски разбрасывая содержимое. Небольшая стопка набросков с сумасшедшими для человека, который не в теме сюрреализма, рисунками, и тюбики с масляной краской, один из которых, по роковому стечению обстоятельств оказался не до конца закрытым, вылетают на пол. Я падаю локтем прямо на этот злополучный тюбик с краской кровавого цвета, после чего она с хлюпающим звуком вытекает прямо на бежевое ковровое покрытие. Боясь поднять глаза, и бормоча невнятные извинения, я дрожащими руками собираю всё вывалившееся обратно и добираюсь кое-как до своего места. В моей жизни было много позорных моментов, и этот определенно попадёт в ту же копилку. Наталья всё это время хранила молчание, и, когда я, наконец, уселась, продолжила, судя по всему, с того места, на котором я её прервала. Слева от меня сидел приятного вида молодой человек, который всё ещё посмеивался, правда, дружелюбно. Справа — девочка подросток, слегка, как мне показалось, заносчивого вида. Видимо из тех молодых да целеустремлённых, которые к двадцати годам зарабатывают свои первые миллионы. Мы все, восемь человек, сидели полукругом. Комната была очень светлой, с приятным оформлением в кремовых тонах. Через некоторое время я осмелилась поднять взгляд на Наталью, которая стояла лицом к нам, и напористо вещала, кажется, открывая основы постановки красивой речи. Включиться было трудно, из-за того, что внутренний голос, отчитывающий меня за опоздание и невнимательность к своей обуви никак не хотел успокоиться. К тому же, в голове я строила теории о том, как можно загладить свою вину, и избавиться от пятна на ковре. Не понятно стоит ли предлагать свои услуги в этом плане, может сделаю ещё хуже. — Маргарита? — обращение Натальи застало меня врасплох прямо посреди неловких размышлений. Я осторожно кивнула. — То, что вы опоздали, я на первый раз, прощаю. За испорченный ковёр можете не переживать, я всё равно собиралась поменять его. Ух, не зря у неё такой острый взгляд — она и вправду проницательна. По моей спине побежал холодок от странного ощущения, что меня видят насквозь. — Но сидеть здесь просто так, не вникая в суть того, что я объясняю, я не позволю! — продолжила она в крайнем негодовании. — Прошу вас выйти в центр. Взгляды всех остальных учеников обратились ко мне. Ничего не оставалось, как собраться и, сохраняя какие-то остатки достоинства, выйти вперед. Ногу, сапог на которой недавно лишился каблука, я старалась ставить на носок, чтобы не хромать. — Когда-то, на очень важном для меня мастер-классе, я тоже оказалась со сломанным каблуком, но мне, как и вам сейчас, удалось держать себя так, будто все в полном порядке, — снова обратилась ко мне Наталья, но уже с улыбкой. — А теперь расскажите о себе. Презентуйте нам себя! Здравствуйте! — обратилась я к полукругу других обучающихся, словив ощущение, будто оказалась в ледяной воде без запаса воздуха. — Меня зовут Маргарита, мне 21 год, и я художница. Сидящие в кабинете ученики ухмыльнулись. Улыбнулась и Наталья: — Вы уже успели нам это продемонстрировать. Кажется, вы рисуете в стиле сюрреализм? — Да. Мне нравится, что в картинах в этом стиле всегда есть громкий посыл, будто каждая деталь — это символ, а каждый символ — слово, и, мне кажется, невозможно пройти мимо такой картины и не захотеть разгадать заложенный в ней смысл. Или даже увидеть свой, — слова находились легко, ведь говорить об искусстве для меня привычно, но воздуха заметно не хватало, из-за чего ответ, как мне показалось, получился рваным. — Интересно, — одобрительно отметила наша преподавательница. — И ещё, расскажите нам, с какой целью вы сюда пришли? Прозвучало так, словно я случайно забрела с улицы, и мне срочно нужно оправдание, иначе меня выставят за дверь. В моём восприятии, по крайней мере. — Э…ну…я хочу вести, то есть веду блог, и мне не хватает умения красиво говорить, — промямлила я, разом утратив запасы уверенности. — Замечательно, — произнесла Наталья своим бархатным голосом, и снова лучезарно улыбнулась. Улыбка у неё, бесспорно, красивая, и, похоже, что она в курсе. Тем временем она показала мне жестом на моё место, после чего вызвала следующего участника нашей группы. " Она такая изысканная, утончённая… и выверенная, — подумала я, садясь на своё место. — И ей очень идет такой образ." Наконец, появилось время рассмотреть её. Светлые волосы Натальи уложены в воздушную прическу, макияж подчеркивает аристократичные черты лица: идеальная форма носа, большие глаза, аккуратная форма губ. Черная юбка-карандаш выделяет талию и открывает красивую форму ног, а тёмно-зеленая блузка гармонирует с цветом кожи и волос. Неожиданно (как это и всегда бывает) у меня «зачесались кисти», и захотелось изобразить ажурный кулон с белой розой на зеленом стебле, и всё это на чёрном фоне. Подавив это желание, я включила максимально осмысленный вид, и стала вслушиваться в самопрезентацию своего приятного соседа, который сейчас как раз вышел на моё место. Я узнала, что его зовут Дмитрий, и что он делает игровые стримы. Ему необходимо поставить речь, чтобы он мог записывать и выкладывать прохождение игр, ведь озвучка — один из ключевых моментов успеха в этом деле. Он стоял немного ссутулившись, и голос его был тихим и сдавленным. Среди учеников были люди самых разных профессий: косметологи, адвокат, стилисты, парочка докторов, репетиторы — но объединяло нас всех одно общее — желание улучшить свой контент, чтобы привлечь потенциальных клиентов. После того, как мы все представились друг другу, наша педагог начала показывать нам упражнения для голоса и мышц рта. Перед этим она деликатно закрыла окно, видимо, чтобы кто-то из случайных прохожих не подумал, что мы нуждаемся в помощи. А мы ещё как в ней нуждались… Нам приходилось строить разные не очень эстетичные гримасы друг перед другом, и кричать на различный манер странные слова, вроде: блюэээээ, даааай мне, опрррруфффф. Может, это и было странно с непривычки, но к концу занятия у меня было ощущение, что мои мышцы рта ещё никогда так не работали и не были разогреты. У нашего игрового стримера начал проявляться эффектный баритон, и в целом все мы открыли для себя, что наделены от природы хорошими голосами, просто не знали как ими пользоваться. После окончания урока участники группы обменялись своими контактами, чтобы следить за успехами друг друга и мотивировать, когда это будет необходимо. Наконец, я вышла из здания и вдохнула свежий весенний воздух. Рядом с крыльцом стояла урна, куда и полетел тот злополучный каблук. Голова гудела после такой интенсивной прокачки речи, а на лице почему-то красовалась довольная улыбка. Пока я ждала такси, было время полюбоваться на маленький парк, в котором раздавалось птичье щебетание, и реку, которая протекала сразу за склоном. Скорее всего, по нему можно спуститься к парапету, кое-где даже виднеются очертания ступеней. "Хорошо было бы прийти сюда после рассвета с мольбертом, место уж очень живописное," — мысль была привлекательная, тем более, что я давно уже не рисовала пейзажей. Обернувшись на дверной звук, я увидела Наталью, которая, видимо, на сегодня закончила свой рабочий день, по крайней мере в этом заведении. Заметив меня, она подошла ко мне и остановилась, также разглядывая окрестности. Я считаю себя достаточно высокой девушкой, но оказалось, что Наталья ощутимо выше. Взглянув на меня своими кошачьими глазами, женщина слегка улыбнулась, и проговорила: — Красивое здесь место, правда? — Да, очень, — выдохнула я. — Ещё и река внизу. Может, в следующий раз повезёт больше, — с этими словами я покосилась на остатки каблука, — и я смогу спуститься туда. Наталья тихо засмеялась. — Ну что же, приятно было познакомиться. Появились вы у нас весьма эффектно, Маргарита, — она подмигнула мне напоследок и направилась к своей машине. — Приятно… до свидания, Наталья Александровна! Под удаляющийся стук каблуков я провожала глазами сначала её, а потом её удаляющийся автомобиль. На душе было от чего-то не спокойно. Я списала это на обилие новых впечатлений.