Услышана тобой

- Вы должны дать вашей аудиотрии то, что она действительно захочет получить, - выразительно сказала Наталья. - В этом и есть основная суть успешной рекламы. Я сижу на втором уроке у Натальи Александровны. В этот раз я добралась сюда без приключений, но чувствую себя намного более неловко, чем в тот раз, когда заляпала ковёр. Прошёл всего день с вечера в ресторане. Ничего будто не изменилось: по улицам разъезжают автомобили, люди ходят на работу, наша планета вращается вокруг собственной оси - всеобщий апокалипсис пока не наступил. Изменилась только жизнь одной странной девушки, посещающей школу речевого имиджа, будь она не ладна! Дело в том, что прямо сейчас в моей комнате стоят три портрета Натальи. Сама не понимаю до конца как так вышло. Я собиралась просто изобразить что-то по наитию. Иногда практикую подобное: подхожу к мольберту без определенного замысла, отпускаю мысли - и получается нечто интересное. Если даже это не вырастет в картину, то какой-то элемент обязательно сыграет свою роль в будущем. А вышло так, что с холста на меня стали смотреть сначала аквамариновые глаза Натальи, затем её точеный нос, скулы... На первом портрете я изобразила её лицо, шею, а на ключицах, по моему замыслу, изображение будет плавно перетекать в размытый фон. Эту работу я ещё не закончила - необходимо добавить блики на лицо и волосы, сделать фон. Сначала, когда я поняла кого изображаю, мне стало неловко. Потом я успокоилась, рассудив, что для художника вполне нормально вдохновиться чьей-то красотой, и процесс пошёл уже с огромным удовольствием. Я не просто ловила кайф от рисования, нет, я ощущала такую теплоту на сердце и лёгкость в душе, будто во мне распустился цветущий благоухающий сад. Какое-то воздушное, пьянящее чувство переполняло меня, и оставляло свой оттиск на холсте. В таком состоянии я провела где-то два часа, а потом отправилась на прогулку, чтобы свежий воздух и реальный мир снаружи вернули мой затуманенный мозг в трезвое состояние. Я понимала краешком мысли, что со мной что-то происходит, но не давала пока названия этому. "Может, ещё пройдет." Второй раз я уже взяла бумагу и карандаш, с намерением нарисовать вспорхнувшую стаю птиц. Поначалу всё шло нормально: крылатые чёрные силуэты послушно выступали на бумаге. Но как-то само вышло, что за чёрными птицами начали проступать светло-серые птицы. Следом за светло-серыми и вовсе расплывчатые. А потом оказалось, что вылетают они из светлых волнистых волос. И снова показались большие выразительные глаза, те же скулы, губы... Я продолжала рисовать всё с тем же пьянящим ощущением. Самое простое, что можно сделать в такой ситуации - не думать и отдаться процессу. И я отдалась этому вся. Третий портрет я начала осознанно, и рисовала его с фотографии Натальи, за которую зацепился глаз в её ленте в инстаграмм. На этом фото она стояла в пол-оборота, со своей характерной улыбкой, вся в чёрном. Для этого портрета я взяла масляные краски, и провозилась с ним до рассвета. Все три портрета не закончены, и стоят на мольбертах, дожидаясь меня. - Чтобы вам лучше было понятно как это работает, - увлеченно продолжала Наталья. - Я предлагаю каждому из собравшихся здесь представить свою услугу так, чтобы её захотелось купить. Первым вышел на всеобщее обозрение один из наших стилистов, Михаил. Одет он был вроде бы просто: чёрная водолазка ( привет, Стив Джобс), чёрные джинсы с лаконичным кожаным ремнём, и чёрный пиджак - такой образ добавлял ему харизмы. - Моя задача, как стилиста - преподнести внешность моего клиента с лучшей стороны, - начал Михаил. - Я делаю людей красивыми! - Поднимите руку, кто хочет заказать услугу Михаила! - попросила Наталья. В группе стояла неловкая тишина. - Неужели никто из вас не хочет стать красивым? - поинтересовалась наша преподавательница с долей ехидства. - Мы и так красивые, - ответил со смешком кто-то из группы. - Вот! Мы все красивые и так, правда? - подхватила Наталья. Участники группы согласно закивали. - Так чего же сильнее всего хочет каждый из нас? - задала преподавательница явно наводящий вопрос. Правда, на что этот вопрос наводил мы пока не уловили. - Ну, я хочу любви, - раздался хрипловатый голос девушки-косметолога. Все согласно засмеялись. - Это правда: мы все хотим, чтобы нас любили, но разве мы хотим, чтобы нас любили только за красоту? - Нет, - неожиданно вырвалось у меня. - Мы хотим, чтобы нас любили за то, какие мы есть. За то особенное, что есть только у нас, даже если мы этого сами не видим. Наталья одобрительно кивнула головой. - Или, другими словами, - проговорила она, указывая на меня рукой, как бы удерживая мои слова в пространстве, - мы хотим, чтобы кто-то выделил нашу уникальность, правда? Сидящие в зале одобрительно загудели. - Так как, Михаил, должно звучать ваше предложение клиентам? Мужчина дал себе минутку подумать. Мы все с интересом ожидали как теперь он перекроит своё обращение. - Я не ставлю себе задачу сделать человека красивым, - выдал, наконец, наш стилист неожиданную фразу. - Моя единственная цель - подчеркнуть уникальность внутреннего мира моего клиента. Ведь наша красота в нашей уникальности. - Вот оно! - воскликнула Наталья одобрительно. Занятие пролетело на одном дыхании. В профессии каждого из нашей группы мы находили ту самую изюминку, из-за которой услуга становилась максимально желанной. Когда все начали расходиться, Наталья окликнула меня. - Как продвигается твоя работа, набросок которой ты делала ресторане? - мягко спросила она. - Если честно, Наталья Александровна, я умудрилась о нём забыть, - выпалила я нескладно, но правдиво. Наталья удивлённо вскинула брови. " Хорошо, что ты вы не знаете, почему я забыла о том наброске." - Кстати, благодарю, Марго, за портрет, - произнесла женщина. Я сначала похолодела, но через секунду вспомнила, что она имела в виду тот, что в блокноте. - Не за что, - пожав плечами улыбнулась я. " Вчера я воровала ваше отражение в этом мире, рисуя втихаря те портеты один за другим" - Марго, у меня к тебе просьба, - сказала Наталья. - У моей хорошей подруги скоро день рождения. Я бы хотела купить одну из твоих картин ей в подарок. - Конечно, Наталья Александровна, у меня есть законченные работы, вы можете выбрать, - ответила я, стараясь не выглядеть уж слишком радостной. - А прямо сейчас мы можем заехать посмотреть их? - спросила она. Меня будто окатило ледяной водой. Если она сейчас зайдет со мной в мою квартиру - то почти неизбежно наткнётся на свои портреты. В случае, если я откажусь сейчас, Наталья может передумать и найти себе более сговорчивого художника. В добавок ко всему, мне отчаянно хотелось использовать возможность провести с ней время. Такая возможность вряд ли приходит дважды. - Да, давайте сейчас, - согласилась я, решив, что по дороге что-нибудь придумаю. Должен же найтись какой-то выход!

***

И вот мы мчимся ко мне домой на красном автомобиле Натальи. Она сидит совсем близко от меня. Время от времени мы перекидываемся фразами, но полноценная беседа не складывается то из-за уличного шума, то из-за поступающих Наталье телефонных звонков. Зато, пока она отвечала, у меня появилось время, чтобы обдумать как спрятать созданные мною вчера компроматы. Заворачиваем во двор. Наталья аккуратно ставит свою машину на парковке возле моего дома и мы направляемся к подъезду. Я себя чувствую, как во сне. Волнение просто на пике. Наверное, наркоманы так не переживают во время полицейской проверки. Направляемся к лифту. " Сейчас!" - Наталья Александровна? - начала я, слыша, как звенит мой голос от напряжения. Женщина удивлённо оборачивается, видимо, распознав мое беспокойство. - Вам нужно будет подождать пару секунд на площадке, пока я закрою свою кошку, - начала я вешать лапшу, приготовленную в её автомобиле. - Она у меня иногда ведёт себя агрессивно с незнакомыми. Я забегу первая и надёжно закрою ее в комнате. - Обычно я очень хорошо умею ладить с животными, но конечно, делай, как считаешь нужным, - ответила она, внимательно рассматривая меня. Что-то подсказывало мне, что ложь эта женщина распознаёт на раз. В лифте мы едем в молчании. Наталья что-то смотрит в телефоне, а я, воспользовавшись возможностью, незаметно рассматриваю её. Она так близко от меня, мы совсем одни... " Вот бы сейчас сломался лифт и мы так и остались здесь вдвоём", - в сердцах подумала я. Прямо сейчас, рассматривая её, я отчётливо осознала как меня к ней тянет. Так и хочется сократить оставшееся расстояние между нами, и прижать её к стене этого лифта... Наталья подняла на меня взгляд, прямо посреди моих выходящих из под контроля мыслей. Я не отводила глаз, желая какой-то своей частью, чтобы она уловила то, что в них появилось. Лифт остановился. - Одну секундочку! - выпалила я и метнулась к двери. Ключ и дверной замок на этот раз проявили солидарность - дверь открылась с пол оборота. Кинувшись к мольбертам, я один за другим накрыла их шторками. Потом подбежала к своей кошке, и, попутно извиняясь, закрыла её в другой комнате. - Всё, Наталья Александровна, заходите, пожалуйста! - приоткрыв дверь, позвала я. Она зашла в мою студию, которая по совместительству была и моей спальней. Готовые работы стояли, прислонённые к стенам в два, иногда и в три ряда. Моя односпальная кровать скромно стояла в углу от окна, и была аккуратно застелена. На стенах висели репродукции любимых картин Миро и Магритта, а также запавшие мне в душу работы современных фотографов, работавших в стиле сюрреализма. Изюминкой обстановки был настоящий патефон, рядом с которым стопками стояли пластинки с классической и джазовой музыкой. Наталья пробежалась глазами по комнате, и, выдохнув, вынесла вердикт: - Да, Маргарита, а ты ещё более необычна, чем я ожидала. В самом хорошем смысле, конечно! - С детства привыкла, что моя комната заставлена картинами. Это придает мне сил, - ответила я, чувствуя, что непроизвольно улыбаюсь. - Ну, надо же, - произнесла она очень мягко. - Меня очень восхищает твоя искренняя преданность делу. Ты исключительная личность, Марго. Мне стало неловко. Есть такой момент: когда слушаю похвалу начинаю подозревать, что на деле не стою таких слов. - Я пойду, поставлю чайник, - сообщила я и вышла на кухню. Внутри меня будто поселилась стая безумных бабочек, которые неудержимо кружились, набирая обороты. Это было так странно, так ново. - Можно я взгляну на твои работы? - услышала я ее будоражащий голос. - Да! На секунду я прикрыла глаза, чтобы растянуть этот чудесный момент моей жизни. А спустя секунду я заподозрила о каких работах она, скорее всего, спрашивала сейчас. Я бросилась в комнату, но было поздно - она уже держала в руках покрывало, снятое с одного из мольбертов. С открывшегося полотна на неё смотрели её же глаза. - Это очень... - начала она тихо, и остановилась в начале фразы. - А в честь чего ты решила сделать мне такой подарок? Наталья вопросительно повернулась ко мне. - Или это от вашей группы? Я нервно сглотнула. Вероятно, женщина что-то прочитала в моём лице, после чего быстро подошла ко второму мольберту. Сняв с него покрывало, она замерла. Я видела только её спину. С третьего мольберта покрывало было сорвано уже резко. Происходящее напоминало очень жуткий сон. В голове стоял туман, но не тот, что, как волшебная пыльца, заставлял сердце парить. Нет, это был тягучий смог, бросающий в дрожь. Я молча вышла в другую комнату и невидящим взглядом уставилась в окно. Щёки пылали, а пульс стучал где-то в висках. Спустя какое-то время я услышала звук закрывающейся входной двери. Оставшись стоять возле окна, я услышала, как Наталья завела автомобиль. Наконец, звук удаляющейся машины совсем растворился где-то в конце улицы. " Уехала", - раздалось в голове, как удар грома. "Уехала." Картины были в порядке. Мне ничего больше не оставалось, как закончить их. Это было единственным, чего я хотела сейчас.