Волшебство

— Феликс, постой же, — он тянет к нему руку, но та словно проходит насквозь, совсем не успевая зацепиться за яркий, мягкий рукав свитера. Мальчик не слышит. Бежит по бескрайнему полю, желая затеряться среди высоких колосьев, ловит светлячков и лишь изредка оглядывается назад, чтобы убедиться в том, что Хёнджин не отстает или еще не развалился на маленькие кусочки-лоскутки посредине местности из-за усталости. Пшеница впитывает в себя звонкий смех, передает дальше и в ответ щекочет нежную кожу. Небо, кажется, вот-вот расколется на части, и из него посыпятся звезды, слезы (капли дождя), и облака упадут пушистыми подушками или сладкой ватой. — Это волшебство, Джинни! — с этими словами хватает жучка и наконец останавливается. Осторожно раскрывает ладони и любуется, затем протягивая старшему практически под нос. — Смотри, горит так же, как наши сердца. Ли как ребенок. Наивный, искренний и маленький. Они оба такие маленькие, среди такого огромного пространства. — Отпусти его, иначе светиться перестанет, — парень морщит нос и хмурит брови, стараясь отодвинуться от насекомого подальше. Вдруг волшебство в глаза попадет? — Ты зануда, — ворчит второй, но слушается. На его руках остаются блестки, которые через мгновение оказываются на лице Хвана. Они переливаются на щеках, засыпают на ресницах и вплетаются в волосы. — У тебя теперь тоже веснушки, — светловолосый улыбается снова и пальцем невесомо проводит по скуле, практически не касаясь. Пытается магию не напугать. — Достань термос, я хочу чай, — он игнорирует слова и действия, но где-то внутри, в грудной клетке и возле сердца-светлячка, разгорается тепло. Оно вьется длинными нитями, пронизывая позвоночник, окольцовывая ребра и комкаясь в легких. — Ты светишься, — отворачивается юноша, чтобы снять рюкзак и поставить на землю. Вещица похожа на колпак фокусника, из которого можно достать что угодно. Даже кролика. Но он выуживает только лишь сосуд, наполненный ароматной жидкостью, и кружки. — Ты сильнее, — темноволосый сразу же прирастает к горячей посуде, охватывая ее кистями как можно крепче. В чашках дымится точно не зелье для невидимости или сироп от всех болезней мира, но Феликс своими глазами видел, как Минхо старательно подбирал ингредиенты и травы, создавая напиток. В тот момент он был похож на ведьму, ведь даже под ногами его крутился черный кот, найденный недалеко от дома. — Я больше не буду бегать. Уже темнеет. Скоро выберутся дýхи и прочая нечисть, нам пора обратно. — Значит их можно будет сфотографировать! Представь, как Чан обрадуется. Давай еще немного задержимся, — младший тянется к шее, обвивает живо и утыкается носом куда-то в ключицу, обжигая дыханием. — Так и скажи, что просто хочешь посмотреть на луну, — в ответ обнимает за талию и губами мажет по макушке, оставляя розовые лепесточки прямо в волосах. — Хочу. Пожалуйста, — шепот звучит так громко, что даже не приходится вслушиваться. Ли отлипляет себя от Хёнджина, переплетает их пальцы, не забывая накинуть на свободное плечо рюкзак, и утягивает в место, знакомое только двоим. Чтобы восхититься ночью, пока вокруг будут шастать призраки, коты и чувства.