Останься со мной

Общение в интернете целых два месяца давалось тяжело, особенно после того как проводишь с человеком буквально всё своё время. Но от этого оно не стало менее интересным. Оба безумно скучали друг по другу, хоть и созванивались каждый день. Виктор слал фотографии себя, Аделины и своего временного жилища. Съемной квартиры. Жить в ней вшестером было ну очень тесно, но всё лучше, ведь здесь они по крайней мере в безопасности. Виктор понятия не имел, что будет дальше. Всегда ли они будут так жить? Вернуться ли они когда-нибудь? И самый главный. Что будет у них с Арсением? Что, если всё это им вскоре наскучит? Что, если они просто разлюбят друг друга? От одной подобной мысли начинало подташнивать. Мать не могла найти нормальную работу, ведь одинокая с кучей детей она ни одному работодателю не нужна. Поэтому и денег не было. Громов как мог старался помочь, раздавал листовки, подрабатывал, но этого всё равно было мало. Солнце на улице жарило асфальт и прохожих. Виктор вышел из кафе, в котором на день заменял официанта. На часах было 17:43. Возвращаться домой не хотелось от слова совсем. Но он понимал, что младшие скорее всего голодные и если он не придёт как можно раньше, они съедят его как только он ступит на порог. Пришло сообщение. Витя открыл мессенджер. Абонент «Сенечка» с двумя смайликами-бантиками в конце, уже звонил ему второй раз. Громов нажал на кнопку принять и приложил телефон к уху. — Ало? Вить? — Приве-ет! Я, я. Как ты? — Я прекрасно. Но без тебя как-то одиноко, — на пару секунд голос по ту сторону замолчал, — я надеялся, летние каникулы мы проведём вместе. Жаль, что всё так сложилось. — И не говори... Как там Неля? — У неё всё хорошо. Мы даже смогли снова сдружиться. Она тоже тоскует по вам. — Прям уж «По нам»? Я думал, она меня ненавидит, — усмехнувшись, сказал Витя. — Конечно нет! Просто Неля, она, вспыльчивая... Но это же не делает её плохой. — Я и не говорил, что она плохая. Она вроде как вообще хорошая девушка. Ну по словам Адель так. Мне же главное, чтобы она была счастлива. — И тебя ещё считают несерьёзным и безответственным? — Неправда, никто обо мне так не думает. Виктор уже шёл по самому темному переулку, в котором обычно редко кто бывает. До дома оставалось ещё минуты две. Вдруг, сквозь разговор, он услышал что-то позади себя. Витя убрал телефон от уха и осмотрелся. Вроде никого. Снова приложил, и в этот момент кто-то грубо толкнул его на землю. Виктор упал на твердый асфальт, пачкая и раздирая штаны. Телефон тут же выпал из рук, а колени и ладони пронзила острая боль. Рефлекторно обернувшись, он увидел того, кого видеть не хотел никогда больше. Олег. — С пареньком своим болтаешь, пидор? Неудивительно, кто ещё мог родиться у такой шлюхи. Олег взял телефон, приложил к уху. — Витя? Ты здесь? – Здесь, здесь твой Витя. Вон на земле валяется, слабак ебаный. Олег пнул его в бедро, отчего тот снова упал. Арсений не поверил своим ушам. Он надеялся на кого угодно, лишь бы не он. — Олег..? — прохрипел он. — О, значит твой дружок рассказывал обо мне? Говори сейчас, что передать твоему любимому. Возможно больше не поговорите в этой жизни. Даю десять секунд. — Урод. Отдай телефон, — Виктор попытался встать, но Олег подошёл ещё ближе и пнул на этот раз в лицо. Из носа пошла кровь. — Не делай этого! Ты не посмеешь! — прокричал в трубку Арсений. — Шесть, пять, четыре. За каждым номером шёл удар ногой по плечу, животу и снова бедру. Боль была дикая, но осознание, что это конец ранило сильнее. — Три, Два. Виктор сильнее всего сейчас хотел услышать хоть что-нибудь из телефонной линии по ту сторону. Хоть крик, хоть всхлип, что угодно. Лишь бы услышать Арсения. Но тот не смог и слова выдавить, медленно сходя с ума. — Один. Ещё сильный удар, снова в лицо. Виктор перестал что-либо видеть, но отчётливо услышал звук разбитого стекла о камень и ударов. Затем он перестал соображать окончательно и отключился. *** Звонок прервался. Арсений закрывал рот рукой, чтобы не закричать. Слишком больно, слишком резко, слишком не хотелось верить. В соседней комнате прямо сейчас сидели родители. Романов сидя на кровати, прижался к подушке и сжал в зубах кусок ткани до скрежета. Из глаз уже рекой лились горячие слезы. То ли приглушённый стон, то ли крик прорвался наружу и прозвучал эхом в комнате. В голове крутились мысли. —"Он его убил. Почему я не смог ничего сказать? Почему, я, блять, промолчал?! Почему всё так? Как же я ненавижу." Но кого ненавидел, Арсений не мог объяснить. Олега? Витю? Себя? Нет, всего лишь весь этот гребанный мир до самого центра земли.