Tail

Кабинет номер сорок два. Диван. Тюль. Вечный дождь. Ещё ни разу я не видел, чтобы в это окно светило солнце. Вечные тучи и вечный покой. Что-то не изменяется никогда. Я ещё не пропустил ни одного приёма у миссис Кабарье. Я горжусь собой. Я иду на поправку. Я могу вылечиться. Я должен изменить свою жизнь. Почему этот диван такой жёсткий. Все пять лет он простоял именно на этом месте. Там где размещается моя голова в эту секунду, сидело множество плешивых стариков и немытых негров. Это деструктивные мысли. Я не должен об этом думать. Почему я снова отвлекаюсь. Меня раздражает этот приторный запах духов. Почему женщины полагают, что это может понравиться мужчинам. Как было бы здорово прямо сейчас умереть. Возможно мне стоило взять с собой тот самый нож, что я наточил вчера. Ох, этот нож прекрасен; а красный рубин на его ручке так хорошо сочетается, с выгравированной сталью. Я всегда ношу его с собой, когда посещаю метро или уютное гнёздышко Чарли. Мне нравится думать о том, что это чудесное изделие лежит во внутреннем кармане моего пиджака. О том, как я достаю его и красный рубин снова царапает мою кожу около большого пальца, потому что, сточка уничтожит всю красоту этого камня. Как было бы приятно вонзить его в Ребекку. Я бы сделал два пятимиллиметровых, очень глубоких разреза внизу её живота. Они были бы перпендикулярны и, конечно, смертельны. Для большей точности, нужно было бы для начала задрать её невыносимую зелёную майку. Зеленый цвет. Нет. Я хочу умереть. Почему они не посадят меня на электрический стул? Я уже поправился. Я могу умереть. Я достоин смерти. Достоин? Я не везунчик, как Гитлер. И я не гений, как Шарлин Гальего. Так кто же я? Наиглупейший человек в этом мире. Нужно просто слушаться Бена. У него всегда есть план. Бен всегда знает, что делать. Бен умный. Но тот нож так прекрасен. Джаспер обожает его. Ну конечно Джаспер обожает его, ведь этот человек умеет с ним обращаться. Когда-нибудь я осмелюсь попросить Джаспера научить меня с ним обращаться. Я так слаб. Почему моё сердце останавливалось столько раз, но я всё ещё жив. Я бы хотел обладать способностью медленно думать. Это же так приятно, мир вокруг живёт, а ты всё ещё не перестроился с одной мысли на другую. - вы меня слышите? Вольфганг, откройте глаза! Вы задыхаетесь! - женщина пыталась пробудить мужчину от, состояния, в которое сама же его вогнала. Благо, немец быстро приходит в себя и открывает глаза. Его вид был весьма уплаченным и он выглядел уставшим. Мужчина быстро поднимается и удобно усаживается на диван. Он выглядел уверенно и спокойно, но женщина смотрела на него с беспокойством. - у вас снова случилась паническая атака. Вольфганг, скажите честно, вы принимаете назначенные лекарства? - оправившись от увиденного, уже достаточно хладнокровно и серьезно произнесла темноволосая. Слегка помедлив, пробегая взглядом по уже хорошо изученным стенам, мужчина остановился на одной точке. Это кажется сильно его потрясло, потому что он тотчас же вскочил с места и ринулся к определённой точке. Он остановился около стены и принялся что-то внимательно рассматривать. Доктор же, уже привыкшая к подобным выходкам, сидела спокойно и совершенно этому не удивилась. Почему она решила убрать фотографию своей дочери из рамки. Почему она это сделала именно сейчас. На прошлом приёме эта фотография стояла тут. Они поссорились? Но Мели чистой воды ангел, эта старуха её обожает. Что могло произойти? Почему я узнаю об этом только сейчас? Она всё мне расскажет! Мужчина весьма озадаченный, исполнив цель своих действий, неспеша проходит по комнате. - вы решили изменить детали в кабинете, весьма интересный ход. Почему именно сейчас? - быстро и уверенно произнес Вольфганг. - ох, присаживайтесь пожалуйста на ваше место. - проговорила она и указала на диван. Он конечно же сразу исполнил просьбу доктора. Уже через мгновение его зад был мягко усажен на жёсткий диван. - вам стоит принимать все назначенные лекарства. Без них ваш разум снова покрывается пеленой. - но мужчина быстро перебивает её. - я не могу их принимать! Я начинаю забывать свою жизнь, начинаю делать ошибки в расчетах, начинаю глупеть в конце концов! Я не могу так жить! Если хотите отправьте меня обратно в колонию за отказ от обязательного лечения, но я не стану принимать чёртовы лекарства! - грубо и чрезмерно пылко выкрикнул немец. Но женщина по прежнему была спокойна и рациональна. Она смотрела на него самым, что ни на есть пронзительным взглядом и анализировала каждое его движение. - Вольфганг, вы не здоровы. У вас большие психологические проблемы. Вам нужно принимать эти лекарства. По закону я должна буду сообщить в правоохранительные органы, если вы и дальше не станете меня слушать. Я буду настаивать на принудительной госпитализации, если это потребуется. Я искренне верю, что вы сумеете найти в себе силы жить дальше. - но тут её снова прервали. - жить дальше? Я убил очень много людей. Я делал по истине ужасные вещи! Я животное, недостойное жизни! - с яркими эмоциями и жаром в голосе высказал мужчина. Но доктор уже привыкла слышать подобное и всё также безэмоционально смотрела на него пронзительным взглядом. - и всё же, это не так. Я уже много лет пытаюсь вам помочь, пытаюсь заставить вас поверить в то, что вы хороший человек. Но вы продолжаете закапывать себя в эту яму безумства и беспричинной агрессии. - спокойно и безэмоционально произнесла женщина. Но ему явно не стало легче от этого. Он не мог проверить в эти слова. - я убивал людей... Почему никто мне не верит? Почему меня отправили к вам, а не за решетку? И я совершу это снова! Я снова пойду убивать! - вы расстроены, я понимаю. Но за ваше дело брались лучшие детективы страны, полиция не смогла найти каких-либо даже косвенных доказательств, что вы говорите правду. Увы, но одного признания недостаточно. Нет тел, нет даже малейших указаний. Вольфганг, вы проворачивали свои преступления лишь в своём сознание, вы должны вспомнить это. - монотонно и хладнокровно пробормотала врач. - во всём виноват Бен! Разве вы не понимаете, что можно уйти от закона, если тщательно всё спланировать?! Это был план Бена, я хотел сдаться полиции, но Бен мне не позволил... - грустно сказал немец. - да послушайте вы наконец, Бена не существует. Он плод вашего воображения, он это вы. В вашем разуме творится хаос, вам стоит принимать назначенные лекарства, иначе ваш ум слабеет. Вы ведь математик, верно? - нет, я никогда не занимался математикой. - но как же, вы ведь окончили Гарвардский университет с отличием, это было в вашем деле. Вы превосходный математик и вам стоит устроиться на работу. Как насчёт научной деятельности? Все обвинения с вас сняты, вам открыты любые двери. Попробуйте устроиться работать в университет, это поможет вам отвлечься от всякого рода мыслей. - я никогда не занимался математикой. - повторил Вольфганг, но на этот раз более спокойно. - попробуйте свои силы. Я уверена вы очень скоро вспомните свою прошлую жизнь, до инцидента. Но последняя фраза доктора сильно смутила мужчину. Он пришёл в некоторое забвение и с ужасом взглянул в её глаза. Но затем быстро попытался взять себя в руки, и сила неестественно спокойным. - вам дочь, что с ней? - он проговорил это по особенному хладнокровно и с некоторой насмешкой в голосе. - боюсь вас это волновать не должно. Я не стану рассказывать проценту о своей личной жизни. - будто оскорблённая и униженная, быстро ответила женщина. - вы уже рассказали мне достаточно. Пять лет это много времени. Кажется вы упоминали, что она поступила в Стэнфордский университет. Ей сейчас должно быть около двадцати? О нет, малышке Мели всего девятнадцать, прилежная студентка второго курса факультета математики. Я рассмотрю ваше предложение об устройстве на работу. - он улыбнулся и, казалось, совсем не моргал. Его лицо принимало неустанное выражение. Его скулы были напряжены, а брови выпучены. Он смотрел прямо в её глаза. - вы угрожаете мне? Вольфганг, если вы приблизитесь к моей дочери хотя бы на километр, я буду вынуждена просить у суда принудительной госпитализации для вас. Вы всё ещё можете быть опасны для общества, и будьте уверены, вы больше никогда не выйдите на свободу. - точно стараясь по скорее сменить тему, она говорила уверенно, потому что хорошо знала своего пациента. Она произносила каждое слово чётко и быстро, без запинок. - мне не нужно вражды с вами. Мы с вами взрослые люди, так давайте будем благоразумны. Почему вокруг одни лицемеры? Эта напыщенная сука уже и не знает, как бы ей развернуться, чтобы заработать побольше денег. Какая умная женщина, получила два высших образования с красным дипломом, уже двадцать лет работает в сфере и очень хорошо в ней разбирается. Но эта женщина не может мне помочь. Кажется она и себе помочь не может. Дочь - это всё, что у неё осталось. Она будет угрожать мне, а я просто отниму у неё последнее. Я ненавижу её. Стоит только спросить у Бена, как мне поступить, чтобы не совершать ошибок. Он всегда знает, что нужно делать. Возможно это будет моё последнее убийство, если Бен откажется помогать мне снова. Мужчина усмехнулся какой-то своей мысли и абсолютно спокойно смотрел прямо в её глаза. - всего хорошего, миссис Кабарье, время наше приёма вышло. - проговорил он с явной иронией и насмешкой на лице. И не дожидаясь её ответа, он быстро поднимается и выходит из кабинета.