Некрофилия

ㅤТихое дребезжание, потрескивание ламп, неровный поток света, то и дело прерывающийся в одном углу помещения и возникающий в другом. После проведения нескольких часов в сыром и холодном помещении, шумные холодильники, которые только усиливали этот холод, могли стать причиной возможной болезни. Однако мужчину это совершенно не волновало. ㅤБледная кожа в свете ярких ламп казалось светилась изнутри, а впалые золотые глаза, с чёрными кругами под ними, загадочно блистели, переливались в том же белом и резком свете больничных ламп. Чёрные волосы собранные в хвост на затылке были перекинуты через плечо. ㅤЧиркнула спичка и вскоре вверх к вытяжке потянулся сизый табачный дым. Мужчина сидел за письменным столом, откинувшись на спинку стула и затягиваясь сигаретой. На столе лежали бумаги и медицинские заключения. Постукивая пальцами по белой поверхности, доктор Резеф с ухмылкой разглядывал женское тело на холодном медицинском столе, прекрытое белой тканью. ㅤПоднявшись со своего места, доктор потушил сигарету о пепельницу, направляясь к женскому телу, на которое падал свет из мигающей лампы. Сорвав с него простыню, он коснулся рукой шва, который шёл от ключиц до основания живота. Крепкий и аккуратный шов, с слегка посиневшими краями, за которыми виднелась алая плоть. Мужчина провел по шву, остановившись на уровне грудей лишь на миг, продолжая поглаживать шов. ㅤСвою "работу" Резеф очень ценил. Готов был ночами не спать, ходить в две смены, лишь бы не оставлять свою любовь в холодном одиночестве, запертой в узкой холодильной камере. Когда на его столе оказывалась очередная "Офелия", доктор не мог сдержать тех нежных, щемящих чувств, что прорастали в его груди, которую, как ему казалось, выворачивало наизнанку рвущееся наружу и трепетавшее меж рёбер сердце. ㅤВрач забрался на холодный стол, который в шутку, меж собой, патологоанатомы называли "разделочным". Он упёрся в стол коленями, чувствуя холод металла, но этот холод не мог сравниться с той прохладой, что исходила от тела. Расставив руки около головы девушки, врач склонился ближе, вглядываясь в её лицо. Плотно сжатые веки с длинными ресницами, чуть приоткрытые губы — девушка словно спала, но на щеках её не было румянца, как и дыхания. ㅤ Мужчина провел рукой по её щеке, замечая под ухом трупное пятно гниловатого цвета, которое вызвало у него приступ негодования. Взяв прядь рыжих волос, доктор уложил её так, чтобы этого пятна не было видно. ㅤНежно и с осторожностью он провел по шее девушки, склоняясь ближе, накрывая холодные и мёртвые губы робким поцелуем, словно спрашивая её разрешения. ㅤНо на немой вопрос ответа не было, лишь гулкий стук сердца врача. Нет, Резеф не ждал ответа, он ему и не нужен был. Вновь прильнув к девичьим губам, врач коснулся рукой женской груди, чуть сжимая её и проводя большим пальцем по соску. Он с остервенением целовал, кусал и лизал её губы, от чего те приобрели красноватый оттенок. ㅤГубы мужчины мазнули по щеке, спустились по подбородку, оставили след на шее, укус на ключице и влажный след на груди. Губы его коснулись другой груди, пока вторую все также ласкали тонкие пальцы; Резеф словно желал сорвать стоны с немых прекрасных губ. ㅤДикое желание охватило разум доктора, сдавило грудную клетку, вызывая нехватку воздуха, и лишь прикосновения к этому порочному и мёртвому телу дарили то незабываемое чувство свободы и настоящего блаженства. Его нежная и молчаливая "Офелия" была единственным спасением от оков, что опутывали душу и разум одинокого доктора. ㅤ— Моя молчаливая богиня, — ласково звал доктор каждую из тех, чьи хладные тела он согревал в своих объятиях. ㅤПоглаживая бедро мертвой девушки, Резеф осторожно подхватил её ногу под колено, закидывая на свое плечо, а вторую отвел в сторону. Выпрямившись, он взглянул на лежавшую на столе девушку. Короткие до плеч рыжие волосы, бледная обескровленная кожа с гнилыми трупными пятнами в некоторых местах, посиневшая вокруг глаз кожа и бледные веснушки. Она была прекрасна, словно сотканная из тысячи потухших звёзд богиня. ㅤМужчина положил руку на ее живот на уровне пупка, там, где к его тугому шву присоединялся другой, и вместе они образовывали этакий перевёрнутый крест. Нервно сглотнув слюну, Резеф протяжно вздохнул, опуская голову и тихо хмыкая. Нет, она была слишком прекрасна, чтобы он, грязный и порочный человек, касался её так, как неположено было ему. ㅤСкинув женскую ногу со своего плеча, мужчина нежно и бережно обхватил её тело, обнимая и прижимая к груди. Он гладил её по волосам, целовал в лоб и плакал. ㅤ— Прости, прости меня, мой цветочек. Я хотел осквернить тебя, запятнать твоё чистое и невинное тело. Мне жаль, моя милая... ㅤРезеф коснулся щеки девушки, приподнимая её лицо. Красивое, со следами чужих слез на щеках. Но от чего-то мужчине казалось, что это были не его слезы, а слезы прекрасной девушки, которая больше походила на спящую красавицу, нежели на мёртвую и несчастную деву. ㅤБыл то обман зрения в свете тусклых ламп, или галлюцинации больного мозга, но ему показалось, что рыжеволосая красавица улыбнулась, когда по щекам её текли солёные слезы. ㅤУтром тело забрали родственники, а Резеф, провожая взглядом похоронную процессию, докуривал сигарету, зная, что будет делать ночью. Свою "Офелию" он никому не отдаст.