Perverted pain

*** Тишину и спокойствие семейной усыпальницы клана, нарушали тяжëлые шаги. Молодой парень, а ныне новый глава клана, заворачивающий за ещë один угол, замирает. Усыпальница его брата, младшего господина. Ещë пару лет назад сюда было тяжело протолкнуться, люди стояли у надгробия на коленях, молясь о хорошей загробной жизни , молодого господина. Сейчас же, у могилы Даяна, лишь один единственный гость. Каждый год, пятнадцатого июля, в день смерти брата, он тут. Сидит на полу, опираясь спиной о небольшую скамейку и смотрит в окно, не издавая ни звука. Как и каждый год, Демьян замирает, не решаясь входить и мешать. Сегодня пятая годовщина смерти, пять лет с конца войны, которая унесла самых дорогих. И вот вроде прямо перед ним, сидит убийца его брата, не оставляющий его в покое, даже после смерти. Он полностью отключëн от реальности. Нечего не мешает его убить. Но каждый год останавливает одно и тоже, зачем убивать живого мертвеца? Внешне Эйю ничуть не изменился, они видятся достаточно часто, всë таки, он младший сын и один из наследников главы клана Антар, с которыми заключено перемирие и они часто встречаются на совете и собраниях, выглядит он всë также превосходно, как и несколько лет назад. Драконы могут жить тысячелетиями, так что даже не постарел. Для всех он остаëтся героем войны, победителем, завоевателем, закончившим войну, несокрушимым и несломимым. И только я вижу, как каждый год, пятнадцатого июля, ломается несокрушимый. Хоть и тогда в момент ранения Даяна от ножа Эйю, и его смерти у него на руках, он рыдал и кричал , стоя на коленях и держа в руках остывающие тело, никто не сказал ,что это боль потери, это назвали радостью, скопившимися эмоциями от долгого боя или войны. Но я своими глазами видел, что это, это боль, неудержимая, необъятная боль, сломившая одного из самых сильнейших на свете драконов. Для всех Эйю давно пережил эту трагедию, он также выполняет все свои обязанности в клане, следует традициям, присутствует на праздниках и балах, для всех ничего не изменилось. Но я знаю, что он приходит, каждый год, стоит на коленях, моля о прощении, плачет и расказыет о жизни без него, своей единственной любви. Он сидит здесь несколько часов и уходит только тогда, когда становится совсем невыносимо, видеть плиту с именем человека, подарившего и в один момент отнявшего у тебя всë. Драконы влюбляются один раз и на всю жизнь. Я никогда не испытывал этого, но всегда знал, что несмотря на то, что они не хотели это признавать, Эйю любил моего брата, как и он его. То через что они прошли, не пожелаешь и врагу. Смертельный бой, между двумя людьми, которые не представляют жизни без друг друга. Не оставив им выбора, заставив собственных детей поднять меч друг на друга. Я всегда знал, что мой отец, совершит, что-то подобное с Даяном , иногда у нас обоих складывалось впечатление, что он ненавидит нас каждой клеткой своего тела. Но факт того, что с Эйю поступили также. Хотя, что оставалось, мой брат, был сильнейшим, его боялись, уважали, презирали, но никогда не осмелились бы выйти с ним в открытый бой. На чудовище, посылают только чудовище. В тот день, на моих глазах умер не только мой брат, своей рукой направляющий руку Эйю себе в грудь, желая закончить это, но и тот, кого я считал неукратимым, в один момент мне показалось, что он был доволен своей победе, я был готов набросился и растерзать его, наплевав на то, что скорее всего погиб бы в этой схватке. Но потом, я смог лицезреть крах, у меня было ощущение, что я видел , как из груди Эйю вырывают сердце и разбивают вдребезги. Он упал на колени с телом брата в руках так, будто ему на плечи свалился весь мир. Словно в бреду, вынув кинжал из груди Даяна, он был готов воткнуть его себе в грудь, я не мог ему позволить это сделать. Мой брат умер, чтобы он жил, значит я не дам ему умереть. Я вскочил с земли и бросился к Эйю за считанные секунды мне удалось вырвать кинжал у него из рук и отбросив подальше. И тут, я разглядел его глаза. Они были пустыми. Словно вся его жизнь в мгновение потеряла смысл. Когда я выбил кинжал из его рук, он смотрел на меня так будто это я лишил его жизни. А затем перевëл взгляд на Даяна, лежащего в лужи крови. До этого момента мне никогда не доводилось видеть такой боли в глазах человека. Он бросился к нему, положив его голову на свои колени, прося прийти в себя, кричал, приказывал, молил. Но глаза Даяна оставались закрытыми. По щекам Эйю текли слëзы, я никогда не видел чтобы он плакал. Но в тот день он рыдал, безудержно. И я понял, что все их слова адресованные друг другу, о своей ненависти и желание убить друг друга,были бредом. Они любили друг друга и умерли за это оба. Я знал, что он ненавидит меня. Что не простит мне то, что я не дал ему умереть вместе с Даяном. Но я не мог, лишиться последней частички напоминающей о брате. То сражение было названо Великой войной, всего за трое суток унëсших жизни более трëхсот драконов. И жизнь моего брата... В этот раз , сначала я решил остаться и посмотреть, что скажет моему брату этот человек, но как только в полумраке усыпальницы раздался тяжёлой вздох и всхлип, я быстро унëс ноги прочь. Не осмеливаясь смотреть и слушать нескончаемую боль. ... Сидя на холодном полу, мрачной усыпальницы, смотря, через окно, на покачивающиеся ветки деревьев, я слышал Демьяна. Слышу каждый год, может быть не стоило бы так расслабляться и терять бдительность рядом с бывшим врагом, не имеющим нечего против моего убийства. Но было всë равно, может за пять лет, он наконец решиться, и покончит со мной, я бы наверно, даже не стал бы сопротивляться. Не сегодня. Только не сегодня. Моë единственное желание в этот день, чтобы моя физическая оболочка наконец отправилась в след за душевной. Тишина между нами длилась минут двадцать, я не собирался нечего ему говорить или, хотя бы повернуть голову в его сторону, мне было плевать есть он или нет. Я здесь не для этого. Послышались удаляющиеся шаги. Прошло ещë минут десять, прежде чем, я повернул голову вправо и впервые за часовое нахождение здесь, решися посмотреть на надгробную плиту. Даян Вейн Каллисто 29 октября 1338 - 15 июля 1831 Чистокровный Тëмный дракон. Чëрный дракон, главного сословия, первой ветви, центральной первой линии, в первом тысячелетии, младший наследник главы клана, молодой господин, герой Великой войны, сын, брат, возлюбленный. Навсегда в наших сердцах.. Ненавижу. Ненавижу эту надпись. Безжизненое напоминание о человеке в десяти строчках. - Четыреста девяноста два. Слишком мало, ещë бы немного и ты бы дожил до пятиста лет. - Эйю усмехнулся и продолжил смотреть на надгробье. - Я помню, хах, ты ещë лет с двухсот говорил, что закатишь огромный бал, в честь своего полутысячелетия. А за десять лет до своей гибели, - на глазах начали появляться слëзы, - в твой день рождение. Мы с тобой тогда впервые поцеловались, ну точнее поцеловал тебя я, а ты дал мне по морде, но издевательски обещал мне на этом балу танец, который собирался исполнить насолив мне и наплевав на всех, - во вновь наступившей тишине успальницы, раздался хриплый смех, прорывающийся сквозь слëзы. - мы с тобой уже танцевали, когда ты проиграл мне желание, в том поле где.., только раньше, осенью тысяча восемьсот двадцать восьмого. Из -за мешающихся листьев, ты запутался в ногах и поволился на землю, матеря всю округу и в отместку за мой смех, потянул меня за собой. - на лице влажном от слëз, появилась улыбка, а перед глазами вновь проигрывались те воспоминания. - Помнишь, в тот момент, пока мы лежали на грязной земле и смеялись, полил дождь, пока мы бежали до ближайшего дома, вымокли с ног до головы. В тот момент, я чувствовал себя самым счастливым на свете человеком. Несмотря на нашу непрекращающуюся на тот момент вражду, моë единственоте желание с того самого дня, чтобы так было всегда, чтобы ты был рядом всегда, чтобы мы были вместе на всю оставшуюся нам жизнь.- в конце голос сорвался на всхлип, слëзы потекли с новой силой. - А ведь мы и были вместе до последнего дня. До твоего последнего дня.- согнув колени и уткнувшись в них головой, моментально пропитав слезами штаны, раздавался шëпот прерываемый тихими всхлипами. - Ты сказал не винить себя, но как, Даян ? Как? Я виноват, я так виноват перед тобой. Зачем? Пять лет прошло, а я всë не могу понять зачем ты это сделал. Зачем ты одним движением своей руки убил себя, меня, убил нас? За что? За что, ты обрëк меня на жизнь без тебя? Я говорил тебе, что спляшу на твоей могиле, как же я врал. Я не могу без тебя, мне тебя безумно не хватает, не хватает наших драк, придирок, скандалов, совместных наказаний,на которых мы дрались только больше. Я больше не могу, Даян, больше не могу... Я должен был умереть! Я! - крик снова перетëк в шëпот, - почему ты решил, что такая жизнь, лучше смерти для меня... Вытерев слëзы с щëк, и пока не натекли новые, я лëг на пол, смотря в потолок усыпальницы. - Поле. То поле, сейчас на него ходят, там сделали что-то типо мемориального места. Кто участвовал, ходят проститься, а те кто нет, ради интереса. А я не могу, странно, да? Там было много наших хороших воспоминаний, именно там мы впервые встретились, когда были ещë детьми, первая драка, первый поцелуй, - вымучиная улыбка исказила губы, но вновь поникла,- но я не могу туда прийти, все наши хорошие воспоминания не могут пересилить факт того, что именно на том поле, ты умер от кинжала, сжатого в моей руке. Я никогда себе этого не прощу, никогда. В тот момент, когда ты последний раз улыбнулся мне и закрыл глаза, у меня рухнул весь мир, Даян. Я не говорил тебе, но тогда, словно в трансе, я уже взял кинжал и был готов вонзить его в своë сердце. Но твой брат, выдернул его их моих рук. Я ненавижу его за это, как же ненавижу. Я больше не смог решиться, я не убью себя ни одним другим оружием кроме того кинжала, которым убил тебя, но я больше не могу даже пересилить себя и посмотреть на него, просто не могу. Твой брат отнял у меня единственный мой шанс уйти в след за тобой. И это больно, Даян, так больно, мне без тебя ужасно. Я знаю,что это эгоистично говорить, как мне тебя не хватает, когда ты умер, но ты же знаешь, я всегда был эгоистом, думающим только ко о себе, так что, мне простительно, - я повернул голову и сел, смотря на самое любимое и ненавистной имя. - Я ненавижу тебя, за то, на что ты меня обрëк, и не прощу тебе этого. - Я сел на колени, положил руки на пол и коснулся его лбом, глаза закрылись и я начал шептать, обращаясь, к своей единственой извращëнной любви, в надежде быть услышанным. - Я не знаю, что нас ждëт после смерти, не знаю слышишь ли ты меня, если после смерти есть жизнь, то я надеюсь, что ты в самом лучшем месте, ты достаточно настрадался тут, пора тебе наконец отдохнуть от меня и от всех нас. Ты моë всë. Я вечность буду извиняться перед тобой за всë, что натворил, - всхлипы всë чаще перебивали шëпот, - мы столько раз говорили друг другу , что ненавидем, что убьëм без колебаний, какой же бред. Видимо стоило потерять тебя, чтобы осознать насколько ты был мне дорог. Я любил тебя, всегда буду любить, в этой жизни,и в следующей, во всех, что нам отведены, я всегда буду искать тебя, пройду через любые трудности, чтобы быть с тобой, в этот раз положу всë, никогда и никуда не отпущу тебя, всегда буду рядом, ты всегда можешь на меня положиться, никогда не забывай это. Я ещë вернусь, до встречи, любовь моя. Встав на ноги, утирев ладонью слëзы и последний раз осмотрев надгробие, развернувшись я быстрыми шагами направился прочь, зная, что мы точно ещë встретимся, не в этой, так в следующих жизнях, других реалях, через столетия или тысячелетия, я найду тебя. Ведь драконы, даже если не хотят признаваться, любят один раз и навсегда.