Вместе

– Блять! – кулак врезается в твердую стену. Рука тут же начинает саднить. Джисон садится на пол, впутывая пальцы в волосы и тянет, чтобы почувствовать боль. Словно она могла бы избавить его от мыслей. Сегодня они снова виделись с Минхо. Это была обычная посиделка двух друзей. Они просто играли в приставку и спорили о всяких глупостях, как самые обычные друзья. Однако для Джисона все было не так. Потому что в обычных отношениях между друзьями, один из них не бывает влюблен во второго. А Джисон влюблен. Сильно, больно и бесповоротно влюблен вот уже как год.  Почти каждая такая встреча всегда заканчивается сдерживанием кома в горле и слезами, стоит только им расстаться до следующего раза.  Потому что Минхо его не любит так, как хочется Джисону. Потому что Минхо рассказывает о свиданиях с девушками, потому что Минхо не смеется с гейских шуток, потому что Минхо не нравятся парни.  Джисон это точно знает. Но не может прекратить надеяться на что-то большее, не может перестать слишком долго смотреть на красивые длинные ресницы, не может сдерживать рвущиеся слезы, когда вырывается из грёз в реальный мир, где Минхо никогда не полюбит. Спустя время Джисон немного успокаивается. Босые ноги неприятно покалывают от холода, а ссадины на кулаке ноют. Джисон начинает все это чувствовать только сейчас, придя в себя. Он вытирает сопли рукавом, приподнимаясь с пола, когда раздается трель дверного звонка. Тело дергается от неожиданности, ноги медленно несут ко входной двери. Секунда и Хан жалеет, что не посмотрел в глазок, ведь перед ним выросла фигура Минхо, который ушел двадцать минут назад. Они смотрят друг на друга распахнутыми глазами, пока лицо старшего не сменяется испуганной гримасой. – Джисон, что случилось? Ты плакал? – парень влетает в квартиру, хватая за руку и ужасается, видя царапины на костяшках. Джисон ничего не отвечает, потому что просто не может придумать отговорку. Просто стоит и пялится куда-то мимо чужих глаз. Его ведут в ванную комнату, садят на бортик и подставляют руку под холодную воду. Но даже она не помогает избавиться от тумана в голове. Мысленно Джисон все еще на моменте, когда увидел Минхо в дверях. Он молча обрабатывает хлоргексидином ссадинки, дует на них и тревожно заглядывает в стеклянные глаза. Сердце болезненно сжимается. Он мочит свои пальцы, чтобы вытереть засохшие дорожки от слез у внешних уголков глаз Джисона и взглядом цепляется за израненные укусами губы. Джисон продолжает молчать, смотря мимо предметов, словно душой пребывая в другом месте. Минхо тянет за руку, заставляя еле перебирать ногами, усаживает на кровать и сам присаживается рядом на полу, чтобы снова заглянуть в глаза. – Джисон, – тихо зовёт. – Ты тут?  – Цепляет пальцами чужие, аккуратно пощипывая кожу, чтобы вернуть на Землю. Джисон медленно опускает голову, смотря на их сплетенные пальцы и чувствует, как ком к горлу подступает. Медленно кивает. – Расскажешь, что произошло? – тихо, чтобы не спугнуть. Минхо сжимает его пальцы немного сильнее, словно показывая, что готов выслушать всё. Даже если Джисон захочет спустить на него тираду и обвинить за все войны, что происходят в мире. И Джисон знает, что он действительно готов к этому. Потому что Минхо хороший друг. Потому что всегда поймет, поможет, не осудит и помолчит, если почувствует, что не стоит ничего говорить. Каким-то образом он всегда точно улавливает этот момент. – Ничего не случилось, – сипит Хан, после прочищая горло. Минхо хмурится.  – Не хочешь рассказывать? – Джисон очень хочет, хочет до дерущих сердце когтей, до бьющейся в клетке птицы. Хочет выпалить все чувства, что так долго копились. Но эфемерный страх сильнее.  – Не могу, – коротко и совершенно непонятно. Старший продолжает хмуриться.  – В каком смысле? Тебе нельзя? Кто-то угрожает тебе? – последнее вылетает на вдохе, словно Минхо наконец догадался и ждет подтверждения. Джисону хочется смеяться. Да, угрожает. Ты. Но он лишь качает головой.  – Зачем ты вернулся? – жалкая попытка сменить тему. – Забыл у тебя кошелек. Джисон, ты в порядке?  – Нет, – врать Минхо нельзя. Только недоговаривать. – Да что же случилось? Я ничего не понимаю. Ты чем-то так расстроился, что ударил стену? – первая догадка и сразу в точку. Джисон осторожно кивает. Все еще не поднимая взгляд. – С этим разобрались. Что тебя расстроило, ты не расскажешь, да?  Джисон поджимает губы. Его голову поднимают за подбородок, но он протестующе убирает ладонь, упрямо опуская ее обратно. Потому что стыдно. Минхо устало вздыхает и от этого тоже становится стыдно. Старший встает, поправляя джинсы и присаживается уже рядом на кровать. Он какое-то время смотрит на понурого друга, а после сгребает руками за плечи и валит на подушки.  Джисон от неожиданности распахивает глаза и наконец-то обращает взгляд на человека рядом. Минхо улыбается. А у Джисона щекочет в носу от того, что хочется снова заплакать. Плакса. – Ладно, если не хочешь рассказывать, то просто полежим, – проговаривает он, двигаясь ближе. Прикрывает устало глаза.  – Минхо… – Начинает Джисон, заставляя другого заинтересованно приподнять голову. Он и сам не знает, что хотел сказать. Просто вдруг почувствовал, что хочется произнести чужое имя. – Нет, ничего.  И отворачивается.  Минхо глупо смотрит на чужую спину и тонкую шею, что вжата в плечи в защищающимся жесте. В груди снова что-то больно колет.  Ему не нравится видеть всегда веселого друга таким. Как будто из пазла выпала деталь. Минхо нравилось наблюдать за его большой улыбкой и глупым заразительным смехом.  Рука шуршит по одеялу, пальцы касаются выступающих под натянутой футболкой позвоночков. Джисон дергается от неожиданного прикосновения, но не поворачивается. Минхо «ходит» двумя пальцами по спине вдоль позвонков вверх и вниз, касаясь кожи над воротом футболки, где начинаются отросшие волосы на затылке. Младший втягивает голову в плечи сильнее. Минхо не видит, но надеется, что тот улыбается.  Словно в трансе, Минхо «играется» так еще несколько минут, пока Джисон не выдыхает тихое «Перестань, пожалуйста». Он отдергивает руку как от огня. Изо рта вырывается первая мысль: – Джисон, это из-за меня ты грустишь?  Согласное мычание заставляет все внутри окоченеть. – Я тебя как-то обидел?    В ответ Джисон мотает головой.  – Если я тебя не обидел, почему ты грустишь из-за меня? – раздается слишком близко, чтобы оставаться спокойным. Минхо придвинулся ближе, уперевшись подбородком в плечо младшего.  – Потому что ты меня не любишь, – шепотом отвечает Хан, надеясь, что его не услышали. Но Минхо все услышал.  – В смысле? С чего ты взял, что не люблю? Ты же мой друг. Я не могу не любить тебя.  Звучит почти обиженно. Минхо обратно валится на спину, хмуря взгляд в потолок. Что значит «Не любишь»? Я хоть раз давал повод подумать, что он мне не дорог? Не может быть. Даже если давал, почему нельзя было сказать сразу? Хотя он сказал, что я его не обидел. Врёт? Нет, Джисон мне никогда не врёт. Недоговаривает? Скорее всего. Как же у него выпытать правду? Не понимаю. Он никогда себя так не вел. Как за двадцать минут моего отсутствия, он мог так сильно расстроиться? Значит что-то произошло, пока мы были вместе? Но все было как и всегда. Он улыбался, как и всегда. Смеялся. Хм, возможно, сегодня немного меньше. Но это же не критично. А еще он сегодня много смотрел в пол. Хотя обычно смотрит на меня.  «Потому что ты меня не любишь». «Ты меня не любишь». Стой, в другом смысле?  Щёки заливаются краской.  Я что, нравлюсь ему как… как парень? Это.. это неожиданно. А если все-таки нет? Хотя это единственное, что подходит под его слова. Как я к этому отношусь?  Взгляд скользит с макушки, останавливается на кусочке оголенной кожи под задравшейся футболкой, обгладывает худые ноги и возвращается обратно.  Джисон точно не девушка. Тогда почему вдруг стало так жарко и кожу покалывает? Хотя, мне всегда нравилось касаться его. У него кожа такая мягкая. Даже приятнее, чем у некоторых девушек, которые мне нравились. Да и красивый он. Минхо задерживает дыхание, когда вспоминает о своей прошлой девушке. Он расстался с ней, потому что она была слишком похожа на Джисона. Внутри постоянно боролись странные чувства, при взгляде на нее. Она была красивой, но не такой красивой, как сам Джисон. А когда та тянулась за поцелуем, перед глазами всегда мелькал образ друга. Это было невыносимо. Минхо нашел какую-то глупую отмазку, вроде слишком разных характеров, чтобы не копаться в голове глубже. Возможно, что он мне тоже нравится?  Удивительно, что от этой мысли не становится мерзко. Не хочется покрутить пальцем у своего виска и сказать, что такого точно не может быть.  Минхо сглатывает ком в горле и двигается, чтобы повернуть друга за плечо. Тот уже не дергается, смотрит забитой собакой. В груди в очередной раз колет. – Джисон, я тебе нравлюсь, да? – на выдохе. Младший смотрит так, словно сейчас разрыдается. Не нужно ничего говорить. – Джисон, пожалуйста, не плачь.  Тыкается головой в дрожащее плечо, протискивает руки под корпусом, чтобы обнять. Джисон все-таки всхлипывает.  – Нет, нет, нет. Джисон-и, не надо. Всё хорошо, всё будет хорошо. Я обещаю, – шепчет в ухо, стараясь самому не заплакать.  Сколько же это длилось? Сколько времени ты держишь это в себе? Насколько больно было находиться рядом со мной все это время? Сколько слез было проглочено? – Мой хороший, мой дорогой Джисон-и, – шепчет, словно в бреду. Пока сам Джисон разваливается на крупицы.  – Почему ты говоришь это? – сквозь слёзы получается еле внятно.  – Мне так жаль, что тебе пришлось держать все внутри. Джисон-и, я бы хотел, чтобы ты сказал это раньше. Возможно, тогда я бы еще раньше задумался о своих чувствах к тебе.  – Чувствах… ко мне? – Я еще не уверен на все сто, но мне кажется, что ты мне тоже нравишься, – голос дрожит. – Скажи, ты дашь мне время? – отрывается от плеча, чтобы заглянуть в красные глаза. Джисон кивает, совершенно не веря в происходящее. – Спасибо. Я постараюсь разобраться в себе как можно скорее и… правильнее.  Минхо клюёт младшего в щеку, нос мокнет от чужих слез.  У них еще есть время. Они обязательно справятся и буду счастливы, даже если не вместе. Но так не хочется, хочется обязательно вместе.