Сомнение и восхищение.

             Вечер воскресенья. Рабочее собрание и, в конце концов, ни единого выходного на этой неделе. Дверь собственной дорогой квартиры еле как отворилась. Авантюрин был попросту никаким: он сильно устал за всю эту неделю, так еще завтра нужно попасть на Пенаконию. Его ожидал самый масштабный проект за все это время, очень сложное и серьезное задание. Физических сил просто нет. Моральных тоже. Но стоит отметить, что есть кое-что, а если быть точнее, то кое-кто, спасающий его на протяжении всей недели. Их знакомство случилось совершенно случайно месяцами ранее, но эти отношения закончились лишь на взаимных язвительных фразах: <…> —…Знаете, Авантюрин, Ваш язык слишком высоко подвешен как для сигонийского мясного товара. — Рацио демонстративно захлопнул книгу, скрещивая руки на груди. Его оторвали от чтения, так еще с явно безумными, бессмысленными и совершенно абсурдными речами, которые доктор слушать даже не намеревался. — Мистер Зубрила, но я ведь ничего не сказал. Лишь упомянул, что тебе следует быть более раскрепощенным, а то ты больше напоминаешь принцессу в башне… Хмм, нет. Скорее саму башню: такой же каменный, холодный, неприступный, — Авантюрин оглядел Рацио с ног до головы, улыбаясь, словно лис, — и однозначно высокий. — Это лишь доказывает, насколько Вам незнакомо и несвойственно понятие «пиетет». Авантюрин, Вы — трансцендентный и абсолютно неинтересный человек. — Ого, — Беловласка похлопал глазами, слегка смеясь, — хотя бы «неинтересный» знаешь. А то я уж испугался, что ты составил новый словарь, а людям его не представил. — Прошу заметить, это слова из обычного обихода. Жаль, что авгинам такой язык тяжело понять. — Не стоит так дерзить, Рацио, мне же обидно. — Но улыбка так и не спала. Авантюрин подошел ближе к собеседнику, приподнимаясь на носочки, дабы быть ближе к чужому лицу. — Настолько обидно, что Вы решили нарушить личные границы? Знаете, Вам бы посетить психолога. Нет. Психиатра. У Вас явные проблемы. Вы вырядились, как павлин Аттини, ведете себя подобно аборигену, и явно имеете проблемы с самооценкой. — У меня нет никаких проблем с самооценкой.! — Еще как есть. Человек, у которого нет проблем с самооценкой не вырядился бы, как сорока, ограбившая хлам блестящих безделушек. — Рацио пальцами коснулся сережки, расшатав ее, параллельно оглядывая руки. Он совершенно не стеснялся перебивать Авантюрина. — Четыре золотых кольца на одной руке поверх дорогих перчаток? Вы серьезно? — Веритас сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Мой Вам дружеский совет, наведайтесь к психиатру, он по Вам явно скучает. И Рацио тогда демонстративно ушел, поставив точку (для Авантюрина это была точка с запятой) в их бессмысленном споре. Потом им посчастливилось встретиться месяцами позже на очередном собрании, и в этот раз им приходится сотрудничать. В восторге не был никто. Поначалу. Авантюрин отмечал занудство Рацио, Рацио — показушность Авантюрина, напоминал про совет, связанный с психиатром, пока ненароком не надавил на больное — на детство парня. После этого они и слова не проронили. Обмен номерами стал основополагающим действием: вплоть до начала этой недели они никак не взаимодействовали друг с другом. Рацио, на удивление, был первым: Доктор Рацио: Знаете, я не желал Вас тогда обидеть. Авантюрин (Вы): Я и не обижаюсь. Авантюрин воспринял слова Рацио, как вынужденную формальность. Так все и началось. Они стабильно списывались раз на дню преимущественно по организационным и рабочим вопросам (а иногда лишь под таким предлогом), это стало чуть-ли не «традицией». А Авантюрин слишком быстро менял окрас диалога: он делился чем-то личным, хотя все еще держал границу дозволенного; Рацио взаимным похвастаться не мог, лишь черство и холодно отвечал: «сочувствую», «бывает», «мгм», «ничего себе». Свет озарил прихожую. Видно, что Авантюрин везде решил оставить след своего статуса: дорогостоящие картины знаменитых художников, расписные горшки цветов, та и сами цветы, которых простым смертным найти будет ну слишком тяжело, а он за ними даже не ухаживает. Он дополнительно платит за это. Показушные растения. Показушные часы с золотыми вставками. Показуха, показуха и еще раз показуха. Авантюрин смеялся, что если тут однажды побывает Рацио, то он уже знает его реакцию: «О, Эоны… Что за логово сороки». Уже с двери прихожей можно было увидеть стол с разложенными на нем фишками и картами. Рядом с ним расположилась полка, наполненная коллекционными колодами, шестигранными и двенадцатигратными игральными костями, которыми Авантюрин благополучно ни разу не пользовался. Сумка с вещами была аккуратно поставлена на стол. Она давно бы оказалась на полу прихожей, не будь в ней нужных вещей. Нет сил принять душ. Нет сил вообще стоять. Еле как скинув с себя пиджак, оставшись в одной зеленой рубашке, Авантюрин посмотрел в сторону. Зеркало. К сожалению, способное отражать зеркало. По всему дому их только два: в своей и в ванной комнатах. Этого более чем достаточно, чтобы видеть себя как можно реже. Парень неосознанно выдавил улыбку. Как же много фальши, даже оставаясь наедине с самим с собой. Говорят: «Хочешь обмануть кого-то? Начни с себя», да себя обмануть никак не выходит. Метка на шее слишком яркая. Вечное клеймо. Вечное напоминание о его настоящем статусе. Вечная ноша, которую Авантюрин не способен тянуть. Слишком тяжело, оттого кажется невыносимо. Есть то, в чем Авантюрин отказывался сознаваться — правда в словах Рацио: действительно, он обернул себя дорогой тканью, он огородил себя золотом, он способен приобрести все, даже больше; но этим он не скроет свое «я». Авантюрин подошел к зеркалу впритык. Метка стала еще ближе. Он не сводил с нее взгляд. В голове вспыхнула, подобно огню фраза: «Человек, у которого нет проблем с самооценкой не вырядился бы, как сорока, ограбившая хлам блестящих безделушек». Улыбка сама по себе исказилась в отвращении. Искренность берет верх. «Настоящий» Авантюрин берет верх. Ненависть — эмоция, раскрывающая настоящего себя. Рука легла поверх штрих кода, закрывая его, но он никуда не денется. Ногти впились в шею. Этим ты явно не сделаешь ситуацию лучше, лишь усугубишь ее. Вот бы этого бремени больше не было. Вот бы его с самого начала не было. Рука свалилась вниз. Авантюрин оглядел себя. Он ведь идеален во всем: красив, харизматичен, богат, умен; так почему никак не удается полюбить себя…? Глаза не выдерживают. Не выдерживает голова. Рука сжалась в кулак. В этом зеркале — ночной кошмар, который все никак не может закончиться. Вечность — слишком долгий срок для такой короткой жизни. Как оборвать то, что всегда следует за тобой по пятам и не планирует останавливаться? Эта тонкая нить, привязанная к запястью, что никогда не отстанет — прошлое. Куда бы ты не бежал, оно всегда будет с тобой. Любая планета, любая галактика — холодная тюрьма, ты в ней — вечный заключенный. Но бежать уже нет сил. Секунда. Треск стекла ударил в уши сквозь тянущую за нервы тишину. Вопреки распространённому мнению, секунда — это очень много! Секунда — это время, за которое может произойти практически все: насекомые за секунду способны сделать до тысячи взмахов, взрыв происходит за секунду, человек лишается рассудка за секунду, умирает за секунду, убивает за секунду. И эта самая секунда была нужна Авантюрину, чтобы прийти в себя. Рука заныла. Острые кусочки проткнули перчатки, впиваясь в костяшки, в пальцы. Неприятно. Но действительно «отрезвляет». Авантюрин не хотел смотреть на одного себя, теперь же он отражается в десятке осколков. Он смотрит на себя из каждого. Страшно. До неприязни отвратно. Не видеть бы себя вообще. Не было бы его— Достаточно. Хватит этого цирка. Авантюрин снял подвешенное на стену зеркало, развернув его. Парень не собирался обработать новоиспеченные ранки, убирать крохотные осколки, рассыпавшиеся на полу. И ладно осколки — для этого можно вызвать людей, но хоть и небольшие, но раны, наверное, действительно стоит как-то обмотать? Нет. Он слишком устал. Ахах. На истерику силы всегда есть, а на заботу о себе силы никогда не найдутся. Авантюрин, предварительно выключив свет, буквально упал на кровать, прогнувшуюся под его весом, немного пружиня. Завтра не отдохнуть. Послезавтра не отдохнуть. После-послезавтра не отдохнуть. Вообще отдых настанет не скоро, если им не станет окутывающая холодом чужеродная земля, на которой он замертво падет. Холод. Кстати о нем, Авантюрин только заметил, что его знобит. Это странно, ведь дома показывает двадцать четыре градуса, что является вполне приемлемой температурой. Та и вроде бы не заболел…просто-напросто негде было. Включился экран телефона, за ним пришло уведомление с звуковым сопровождением. Для каждой важной личности Авантюрин поставил собственный звук. Сейчас же это был шелест переворачиваемой страницы в книге. Nerd-princess: И как прошло все прошло? Ваш план расценили, как вменяемый? Стоит отметить, Авантюрин ни разу не пожалел, что позже записал так Рацио. Авантюрин (Вы): Конечно, у них не было другого выхода. Nerd-princess: Проблема в том, что как раз-таки был. Ваш план полностью составлен из риска. Топаз могла просто отказаться сотрудничать в таком формате, дабы не рисковать своим камнем. Так Вы еще и планируете свой камень хранить в каком-то совершенно обычном саквояже среди хлама. Он же и пострадать может. А если весь план вскроется, и Вы останетесь сразу без двух камней? Полнейший абсурд. Будь я на месте Топаз, то точно бы отказался с Вами работать. Авантюрин (Вы): Но они согласились на этот план! Авантюрин (Вы): Камень Топаз у меня Авантюрин (Вы): А самое смешное: ты все-таки со мной работаешь и помогаешь на Пенаконии Nerd-princess: И это просто отвратительно. Вместо работы я буду возиться с таким ребенком, как Вы. Авантюрин (Вы): Ода Авантюрин (Вы): Сам доктор Рацио будет работать со мной Авантюрин (Вы): Лично меня устраивает абсолютно все) Nerd-princess: Кто б сомневался. Вам б научиться писать не тысячу сообщений, а одно. Авантюрин (Вы): А что? Авантюрин (Вы): Неужели тебя напрягает, когда пишут Авантюрин (Вы): В Авантюрин (Вы): О Авантюрин (Вы): Т Авантюрин (Вы): Т Авантюрин (Вы): А Авантюрин (Вы): К? Авантюрин (Вы): ))) Nerd-princess: Авантюрин, Вы абсолютно невыносимы! Авантюрин (Вы): Но ты все равно со мной общаешься) Авантюрин (Вы): Завтра я только-только прилетаю на Пенаконию, так что будет свободное время вечером Авантюрин (Вы): Предлагаю получить хоть какое-то удовольствие от Фестиваля Гармонии и отлично провести время в одном из местных баров Авантюрин (Вы): В конце концов мы же должны поддерживать ложь, что с самого начала приехали отдыхать Авантюрин (Вы): Что думаешь? Nerd-princess: Что это ужасная идея. Никогда не явлюсь в подобного рода заведения. Авантюрин (Вы): Отлично! Тогда завтра в 23:30 жду тебя в баре в центре Пенаконии Nerd-princess: О, Эоны! Скажите хоть из какого бара мне вытаскивать Вас пьяным? Авантюрин (Вы): Поверь, баров там будет немного! Nerd-princess: Пригласили, не говорят куда, лишь во сколько. Отлично! Из Вас так себе партнер по свиданиям. Авантюрин улыбнулся очень мягко и нежно. После сам же засмущался, заметив это за собой. Смутить самого себя — гениально! Авантюрин (Вы): ООО Авантюрин (Вы): Так Принцесса расценивает это как приглашение на свидание?)) Авантюрин (Вы): Что-ж, я и не против) Nerd-princess: Да упасят меня Эоны от свидания с Вами. Предпочту умереть, чем явиться! Это во-первых. Во-вторых, Вам был сказано не называть меня принцессой, еще во время нашей второй встречи. Авантюрин (Вы): Хорошо-хорошо, больше не буду … Авантюрин (Вы): Принцесска!) Nerd-princess: Спокойной Вам ночи. Надеюсь, завтра мы с Вами не пересечемся. Авантюрин (Вы): Как заботливо. И тебе сладких снов. Авантюрин (Вы): Со мной, конечно же. И Рацио пропал из сети, даже не дочитав последние сообщения. Авантюрин перевернулся на спину, смотря в потолок. Он все еще улыбался. Улыбался, как идиот. Он точно знал, что Рацио завтра придет, в этом нет сомнений. Хоть у этой уверенности нет никакой под собой базы. Хотя бы какая-то радость от этого всего скопившегося дерьма, что только-только предстоит. Так интересно, пока Рацио не написал, Авантюрин чуть не сошел с ума. Сейчас же, после диалога с ним…стало так легче. Ахах. Смешно. Воистину смешно и глупо. Глупо и наивно. И так всю неделю. Рацио стал той самой мотивацией работать… Рацио стал мотивацией вообще хоть что-то делать. Глаза слиплись. Тепло прошлось по телу. Скорее бы завтрашний вечер.