Да здравствует свобода в Стране Оз, Часть 3. Слезы, страх и ужас гражданской войны в Конфедерации Оз.

Изумрудный город. Глинда и Катерина направились по коридору к императорскому тронному залу. Они шли спокойно и уверенно, без единой эмоции на лицах, словно были высечены из камня. — Рада тебя видеть, Катерина. — сказала Глинда с дружелюбной улыбкой, но затем улыбка исчезла. — Взаимно, Глинда. — Катерина кивнула, но не улыбнулась подруге. Они походили на солдатиков с карикатур на армии страны Манчкинленд, они были равнодушными и хладнокровными убийцами, но по их глазам было видно, насколько им больно и плохо, из-за чего они готовы были расплакаться. Но что все это значило? Они держали в руках документы, касающиеся их стран после войны, которые они планировали продемонстрировать новой императрице. Когда они вошли в тронный зал, на троне которого сидела Озма, они поклонились ей. — О, великая императрица Озма Виктория Пастория‐Элеонора Оз, пожалуйста, выслушайте вас двоих, ваших верных слуг! — настаивала Глинда, которая почти пропела эти слова. — Эта новость по своей сути невероятно кровожадна и жестока, но мы вынуждены сообщить вам ее, хотя и понимаем, что ваше великодушное сердце откажется от нее, потому что вы наша богиня. — Катерина сказала строго и проникновенно. Для нее было необычно говорить с ребенком такими словами. — О, великие ведьмы страны Оз, пожалуйста, вы двое, — произнесла Озма с тем же пафосом, но с большим сарказмом, но затем перешла на обычную манеру общения. — прекратите разговаривать с такой графоманией! — Простите нас обоих за это, но это официальный язык, на котором представители властей разговаривают друг с другом, особенно когда между ними есть разница в происхождении и положении. — объяснила ей Глинда. — Я знаю, но, пожалуйста, поговорите со мной, как всегда, в неформальной обстановке, потому что я (она указала на себя), несмотря на то, что я императрица Конфедерации Оз, я обычная девушка. — Мы знаем это, Озма, поэтому я и предложила Глинде поговорить с тобой как обычно, без всего этого пафоса. — уверенно сказала Катерина. — Между прочим, я хотела соблюсти императорский этикет. — Глинда фыркнула и гордо вскинула голову. — Подружки, не ссорьтесь, как две львицы, из-за куска мяса, и, пожалуйста, давайте перейдем к делу. — потребовала от них Озма. — Что ж, давайте перейдем к проблемам послевоенной страны Гилликинов. — уверенно сказала Катерина и стала готовиться к чтению документов. — Эй, а почему мы должны говорить о проблемах вашей страны? Непонимающе спросила Глинда и начала доставать из сумки документы. — Между прочим, моя страна пострадала больше во всех отношениях! — Мы же обсудили все эти моменты. — сказала Катерина и посмотрела на нее усталым взглядом. — Мы не договаривались о том, кто первый это сделает… — Глинда возразила ей и замолчала из-за голоса, который вмешался в их разговор. — Может быть, мы решим все ваши бессмысленные споры с помощью монеты. Если выпадет орел, первой заговорит Глинда, а если решка, то Катерина. Этот механический голос принадлежал гигантской роботизированной голове, управляемой Дэвидом Патриком Доэрти. Однажды его использовали, чтобы произвести впечатление на Эльфабу, но затем он был использован в те дни, когда Дэвид Патрик Доэрти плохо себя чувствовал и решил не показываться на публике. — Дэвид Доэрти, как давно вы здесь? — непонимающе спросила Катерина, которая немного побаивалась его. — Я был здесь с самого начала, но не могу показать вам, потому что у меня внешность, которую не следует показывать женщинам, особенно таким, как вы. — уверенно сказал он через робота. — Охотно верю. — Глинда закатила глаза, чтобы не видеть его. — Так что вы сказали о том, как разрешить их спор? — заинтересованно спросила Озма Виктория Пастория-Элеонора Оз. — Я предлагаю решить спор с помощью монеты. — уверенно заявил Дэвид Патрик Доэрти, а затем добавил, когда Глинда и Катерина посмотрели на него косо. — Монета в моей семье и на работе в моей стране всегда улаживала все споры и конфликты. — Не слишком ли это по-детски? — с интересом спросила Озма, которая не была в восторге от этой идеи. — Мы здесь решаем важные государственные дела, а вы, Дэвид Патрик Доэрти, предлагаете решать проблемы таким простым способом. — Нет, это не ребячество, мы действительно решаем важные государственные дела, но сейчас мы решаем обычный глупый спор между двумя женщинами, которые не могут определить, кто заговорит первым. — Дэвид Патрик Доэрти объяснил свою позицию. — Что ж, это действительно глупый спор, который требует не менее глупых решений, чтобы положить ему конец. — уверенно заявила Озма и посмотрела в разные стороны. — У кого-нибудь есть монетка? — У меня есть пуговица! Она годится вместо монеты? — с любопытством спросила Глинда. — Да, это подойдет в качестве замены монеты. — решительно заявил Дэвид Патрик Доэрти. — Если выпадет розовая часть пуговицы, я говорю первой, а если зеленая, то ты говоришь. — уверенно сказала Глинда и показала, что у этой пуговицы два цвета. — Я согласна! — решительно заявила Катерина и сказала себе: «Ох, чует мое сердце, что она жульничает». Глинда Риккардо Росато-Есситазионе побросила канадскую пуговицу, у которой были два цвета на разных сторонах: лососевый мелок и умеренно-жизнерадостный зеленый. К сожалению, канадская пуговица не попала в руки Глинды, поэтому ей пришлось искать ее на полу. — Зеленый! — сердито воскликнула Глинда, пытаясь сдержать свой гнев. — Катерина, ты будешь первой, кто заговорит! — Отлично! — радостно воскликнула Катерина и подумала про себя: «Ого, Глинда, может, и не жульничать из-за такой ерунды». — Катерина, начинай говорить. — приказала императрица, которой было наплевать на их споры. — Сейчас, великая императрица Озма. — уверенно произнесла Катерина и начала зачитывать документы. — После гражданской войны, которая, к счастью, закончилась на стороне Конфедерации Оз, в стране Гилликинов произошел всплеск насилия и организованной преступности, вчерашние солдаты не могут найти цель в жизни, и поэтому увеличилось количество алкоголиков и наркоманов. — она выдержала эффектную паузу. — Экономика нашей страны находится в сложном положении, и очень трудно не демилитаризовать экономику в мирный послевоенный период. — И это все, что ты хотела мне сказать? — с интересом спросила Озма, которая явно ожидала услышать от нее больших слова. — Да, это все, что я хотела сказать. — подтвердила Катерина и начала запихивать документы в свою сумку. — Конечно, я могла бы рассказать вам все подробно, но решила ограничиться несколькими словами. — Надеюсь, отчет Глинды о послевоенной стране кводлингов будет таким же коротким. — пробормотала Озма, стараясь не зевнуть, поскольку это было дурным тоном. — Не волнуйтесь, мой отчет будет таким же коротким, как рост короля подземных гномов Руггедо. — Глинда Риккардо Росато-Есситазионе ехидно улыбнулась. — Меня не интересует рост короля подземных гномов Руггедо, меня интересует, чего вы двое хотите от меня (она указала на них, а затем на себя). Глинда, говори, быстро! — Сейчас. — поспешно сказала Глинда и открыла документы. — В нашей стране увеличилось количество бедных людей, военные расходы, несмотря на все это, не планируют снижаться из-за того, что мы должны контролировать оккупированные территории Манчкинленда и, самое главное. — она сделала паузу, чтобы прочистить горло. — В обществе есть гордость за победу над Манчкинлендом, в этом нет ничего плохого, но из-за нынешней ситуации это буквально единственное, чем можно гордиться, а также из-за роста числа алкоголиков, наркоманов и преступности. — И что, по-твоему, я, Озма Виктория Пастория-Элеонора, должна делать? — непонимающе спросила она и одобрила их обоих целым букетом ругательств. — Использовать магию, чтобы решить все проблемы? — Зачем нам магия, если есть маленькая победоносная война? — спросила Глинда, повергнув ее в ступор. — Что? — спросила Озма, и глаза ее стали большими, как блюдца. — О чем вы тут разговариваете? — Мы говорим о том, как, по нашему мнению, мы должны решить эту проблему. Уверенно сказала Катерина и указала на карту, которая только что была создана с помощью магии. — Как ты, Озма, ведешь по этой карте, мы готовимся к войне со страной Мигунов, чтобы сразиться со Злой ведьмой Запада. — Значит, вместо того, чтобы реформировать страну и перевернуть страницу в истории ваших стран, вы решили начать новую войну?! — обвиняющим тоном спросила Озма. — Такими темпами, чтобы контролировать свои страны с помощью армии, вы будете вторгнетесь куда угодно. — уверенно заявил Дэвид Патрик Доэрти. — Куда ваши страны все еще готовы вторгнуться, чтобы оправдать большие военные расходы? В королевство Рамоны? В королевство подземных гномов? Может быть, вы двое прямо сейчас вторгнетесь в Изумрудный город и начнете войну между собой? — Дэвид Патрик Доэрти, Оз Виктория Пастория-Элеонора Оз, мы понимаем ваше возмущение, но мы имели в виду совсем другое. — решительно заявила Глинда. — И что вы имели в виду? — с любопытством спросила Озма и посмотрела на них, потому что, несмотря друг на друга, враги испытывали отвращение к ее взгляду. — Мы хотели сказать, что война еще не окончена и что пока мы не контролируем Эльфабу, война может начаться в любой момент. — уверенно заявила Катерина. — Сейчас очень сложно, несмотря на то, что военные действия уже закончились, она может использовать это для организации революций против нас. — сказала Глинда и замолчала, пытаясь сдержать слезы. — Вот почему мы должны взять ее под арест и надеть на нее наручники, чтобы вытащить из воды. — Глинда закончила готовить. — И что вы двое собираетесь с ней делать, когда ее поймают? — с любопытством спросила Озма. — Ее будут судить за терроризм и посадят в тюрьму пожизненно, пока ее сердце не остановится само по себе. — уверенно ответила Катерина. — Не слишком ли мягкое наказание для Эльфабы? — с интересом спросил Дэвид Патрик Доэрти, который желал ей самого худшего. — Нет, это не самое суровое наказание для нее, к тому же у нас будет время лишить ее способностей без ущерба для магии и смертельного исхода для нее. — спокойно сказала Глинда. — Что ж, объяснение этому — вторжение в страну мигунов, вы уже объяснили, но объясните мне, зачем вы рассказали мне об ужасной статистике послевоенного периода? — непонимающе спросила Озма. — Поймите, нам нужна эта война не только для того, чтобы устранить опасного врага в виде… — сказала Катерина и уснула, потому что морально не могла произнести это вслух. — Но нам нужно избавиться от ненужных обществу слов. — И как вы планируете избавиться от этих ненужных слоев общества? — с любопытством спросил Дэвид Патрик Доэрти. — Мы мобилизуем преступников, алкоголиков, наркоманов и так далее и дадим им специальное средство, чтобы одурманить их мозги и они пошли войной на страну Мигунов. — сказала Глинда, и на ее лице расцвела хладнокровная улыбка. — Что ж, если бы американские политики знали такой способ борьбы с асоциальными элементами общества, Америка стала бы самой чистой страной на планете Земля. — с гордостью заявил Дэвид Патрик Доэрти. — Я не знаю, как эта социальная политика может повлиять на другие страны, но на нашу страну она повлияет наилучшим образом. — уверенно заявила Катерина. — А вы будите посылать обычных солдат на войну против злой ведьмы? Да или нет? — с интересом спросила Озма. — Зачем посылать обычных солдат туда, где местное население не встретит сопротивления? — непонимающе спросила Глинда и уверенно улыбнулась. — А с чего взяли, что гражданское население и военные не окажут вам сопротивления? — спросила Озма, она произнесла это так, словно они были немыми. — Озма, подумай сама, станет ли солдат или простой гражданин защищаться от солдата, который отправится освобождать его от Эльфабы? — с любопытством спросила Катерина и натянула улыбку акулы. — Да, они примут нас с распростертыми объятиями, если только узнают, что их Кэрол сотрудничает с ведьмой, после чего мы расскажем всем, что она его околдовала, и мы, Добрые ведьмы Юга и Севера, освободили его от чар злой ведьмы. — Звучит интересно, но у тебя слишком высокая самооценка и мания величия, Катерина. — сухо заметила Озма.

Мания величия — это психическое расстройство, при котором человек крайне переоценивает свою исключительность, значимость, важность, преувеличивает свои силы и способности.

— Я знаю это и горжусь этим. — уверенно сказала она и указала на себя. — Глинда, это ты ее покусала? — в шутку спросил Дэвид Доэрти. — Да, немного. — ответила она и показала указательным и большим пальцами, что делала это уже немного раз. — Эй, Глинда, Глинда, тебя не исправить. — Дэвид Патрик Доэрти пробормотал и кивнул головой влево и вправо. — Я знаю это, но я горжусь этим, потому что именно это делает меня такой уникальной. — уверенно сказала Глинда. — А почему мы должны быть с ней мелочны, если у нас есть право убить ее за ее преступления? — с интересом спросил Дэвид Патрик Доэрти и сказал себе: «Я бы предпочел, чтобы она закончила свою жизнь на виселице». — Пойми, Дэвид, если мы убьем ее, то вся магия в мире исчезнет раз и навсегда, а это большой риск, на который мы не готовы пойти. — спокойно сказала Катерина. — Что ж, ваша просьба вполне обоснована, но у меня есть к вам один вопрос: что вы все собираетесь делать после войны? — с любопытством спросила Озма и окинула их презрительным взглядом. — После войны моя страна ждет еще много лет, чтобы восстановить мир и чтобы в будущем никто не знал, что такое война на самом деле. — уверенно сказала Глинда. — Моя страна будет восстанавливаться после войны, потребуется не одно поколение, чтобы эти земли снова дали нам пищу. — сказала Катерина и, сама не зная почему, погрустнела. — Ну, это очевидно, но скажите мне, что будет с теми, кто вчера был героями войны, а сегодня стал обычными людьми? — спросила Озма, которая беспокоилась о будущем своей страны. — Им будет трудно прийти в себя после войны, но поверьте мне, они сражались не ради войны, а ради того, чтобы войны не было. — уверенно сказала Глинда и улыбнулась, как ангел. — Мы запустим десятки программ, чтобы вернуть их к мирной жизни, поверьте мне, через десять лет мы будем относиться к этой войне как к одной большой глупости. — уверенно сказала Катерина. — А почему вы не можете запустить эти программы сейчас, чтобы снизить уровень преступности, алкоголизма и так далее? — спросила Озма, она спросила это так, словно считала себя умнее всех остальных. — Потому что враг, с которым мы сражаемся, еще не побежден, и мы не должны опускать оружие раньше времени, чтобы враг не напал на нас. — уверенно сказала Глинда. — Вы нападаете на соседнюю страну под предлогом того, что эта страна не нападала, но хочет напасть. Какая ирония. — саркастически заметила Озма. — Озма, я понимаю, что сейчас ты в таком возрасте, когда все вокруг кажутся тебе глупыми, но уверяю тебя, мы не глупые, мы просто крайне осторожны. — решительно заявила Глинда. — Я знаю, ты не раз говорила мне это, Глинда. — Озма высокомерно фыркнула. — И, как всегда, я отказалась быть правой в таких спорах. — гордо сказала Глинда. — Да, да, да, и я, как всегда, осталась дурой, которая ничего не понимает в политике и экономике. — Озма презрительно усмехнулась. — Озма, никто не считает тебя дурой, просто ты не такой опытный политик, как мы. — возразила ей Катерина. — Может, я и не опытный политик, но, по крайней мере, я не убиваю своих друзей под предлогом того, что они враги. — Озма сухо посмотрела на них. — Эльфаба нам не подруга! — Глинда возразила ей и спросила себя: «Откуда она это узнала?». — Не лги мне, я знаю, что в ШИЗ вы трое были лучшими подругами. — сердито сказала Озма. — Это в прошлом, теперь и на всю оставшуюся жизнь мы враги, и точка! — решительно заявила Катерина и развела руки в разные стороны. — Да, но, судя по тому, что она носит остроконечную шляпу, она явно все еще ценит вашу дружбу с ней. — напомнила она им и села в более удобную позу (почти полулежа). — Озма, почему ты заговорила на эту тему? — непонимающе спросила Катерина и уставилась на механическую голову. — Дэвид, ты ей все рассказал?! — Я молчал, как рыба об лед. — заверил их обоих Дэвид Патрик Доэрти. — Моя совесть чиста, как снег. — Я охотно верю тебе, длинноязычный! — Глинда выругалась и сглотнула слюну. — Тогда кто ей все это рассказал? — Не знаю, спроси у нее сам. — настойчиво сказал Дэвид Патрик Доэрти. — Озма, кто тебе это сказал? — непонимающе спросила Глинда и подошла к ней. — Твоя зеленокожая соседка по комнате. — спокойно ответила Озма. — Иначе как бы я узнала ее и решила, что она нам поможет? — Так ты ее знаешь? — Глинда была слегка шокирована. Озма и раньше говорила об этом, но всегда относилась к этому как к чепухе. Она спросила ее. — Почему ты это вспомнила? — Я просто поражена тем, что происходит вокруг нас всех. — сказала Озма и выпрямила спину. — Вы подруги, которые стали врагами и ненавидите друг друга, как волк ненавидит зайца за то, что ему не дают еды, а заяц — это волчий свисток за то, что его пытаются съесть. — Да, нет истории печальнее, чем нынешняя ситуация в Конфедерации. — с сарказмом заметил Дэвид Патрик Доэрти. — Дэвид, а ты лично на чьей стороне? — сердито спросила его Глинда. — На стороне вторжение или нет? — Если честно? — с интересом спросил Дэвид Патрик Доэрти, через механизму. — Мне давно все равно, что здесь происходит, главное для меня — вернуть своих сыновей и убраться отсюда. — Ну, если Мигеля ты вряд ли сможешь вернуть, то Вилли — это точно. Глинда кивнула и перешла на более решительный тон. — Следовательно, ты должен быть сторонником вторжения в страну Мигунов, после чего тебя отправят домой, в твой мир, откуда родилась твоя задница. — Пожалуйста, не оскорбляй меня. — настойчиво сказал Дэвид и добавил через несколько минут. — Кстати, я мог бы вернуться давным-давно, когда закончилась война, но кто-то (механическая голова сердито посмотрела на Глинду и Катерину) сказал мне, что раз я устроил весь этот бардак, то должен разбираться с последствиями. — Да, пожалуйста, примите возвращение детей как плату за ваше исправление и наказание за преступление. — решительно сказала Катерина. — Хорошо, ответь мне на последний вопрос, который возник во время нашего разговора: как ты планируешь заставить всех, включая the winkies, поверить, что Кароль Маттиас сотрудничает с Эльфабой? — с любопытством спросила Озма и стала ждать ответа. — Мы спровоцируем конфликт на границе. — спокойно сказала Глинда. — Какими способами вы планируете спровоцировать конфликт? — заинтересованно спросил Дэвид Патрик Доэрти. — С помощью Дороти Абрахам Билли Гейл. — решительно заявила Глинда и начала указывать рукой на карту Конфедерации. — Мы скажем Дороти, чтобы она отнесла эту розу королю Матиасу Бовесте-Берхану (на ее руке появилась голубая роза), которая на самом деле будет бомбой, которая взорвется у него в руках… — А он не умрет от такого подарка? — с интересом спросил Дэвид Патрик Доэрти. — Взрыв будет иметь незначительные последствия, так что он выживет, но это приведет к острому политическому кризису, который приведет к войне. — решительно заявила Катерина. — А где здесь Эльфаба? Где здесь пограничный конфликт? — спросила Озма, едва открыв рот. — Это больше похоже на покушение на верховного главнокомандующего, чем на все, что они хотели сделать. — Сейчас все будет, но, пожалуйста, дослушай нас до конца. — попросила Катерина. — Хорошо. — с большой неохотой произнесла Озма Виктория Пастория-Элеонора Оз. — Дороти, она не пойдет туда одна с одним из стражей Изумрудного города, которому придется сбежать оттуда, когда все действия закрутятся так, как мы хотим, который должен будет рассказать всем, что король страны Мигунов и Злая ведьма Запада сотрудничают, после того, как которые мы попросим выдать девочку и ее собаку, но взамен наши военнослужащие переоденутся в костюмы военных страны Мигунов, они откроют по нам огонь, и мы будем расценивать это как акт агрессии. — гордо и уверенно заявила Катерина. — Ваш план действительно невероятно умен и коварен, но у меня есть к вам один вопрос, который я задала, но, к сожалению, вы его не задали. — Озма заговорила и встала, чтобы размять ноги. — Кого мы обвиним в покушении? — Хм, мы действительно не задумывались над этим вопросом. — задумчиво произнесла Глинда и принялась чесать подбородок. — Коммунисты, анархисты и партизаны Манчкинленда! — радостно воскликнула Катерина. Это так удивило всех, что все подумали, что у нее начался словесный понос. — Какое отношение к этому имеют коммунисты, анархисты и партизаны Манчкинленда? Какое отношение они имеют к этому? — непонимающе спросил Дэвид Патрик Доэрти. — Они не имеют к этому никакого отношения, но мы обвиним их в этом! — решительно заявила Глинда. — Да, мой отец говорил правду, что когда люди не хотят отвечать за свои преступления, они ищут виновных в виде афроамериканцев, евреев, ирландцев и кого угодно, только не себя. — Дэвид Доэрти сказал это с ноткой ностальгии. — Это не преступление, это попытка занять людей после войны дополнительной работой и предотвратить революцию! — решительно заявила Катерина, которая с ним категорически не согласилась. — Как говорила моя мама, во время войны люди становятся единым целым, и после того, как они искупят все грехи друг друга, главное — не уничтожить друг друга из-за послевоенных конфликтов. — миролюбиво произнесла Озма и добавила про себя: «Нынешняя ситуация как раз такова». — Ты согласна с нашим предложением? Да или нет? — с интересом спросила Глинда. — Я согласна с этим, хотя и не поддерживаю, но у меня есть вопрос. — спокойно сказала Озма и посмотрела на них как идиотка. Глинда и Катерина спокойно начали вздыхать и выдыхать. Их обеих уже тошнило от этих вопросов, которые она задавала. Они понимали, что Озма маленькая и многого не знает, но это уже начинало их раздражать. — Какой? — спросила Глинда, которая наконец пришла в себя. — Как вы уговорите Дороти пойти туда и что вы будете делать, если она скажет правду? — Это два вопроса — это во-первых, а во-вторых, мы знает, что делать для в этих ситуациях, так что не волнуйся. — уверенно сказала Катерина. — Дороти здесь чужая, она не знает, как здесь все устроено, поэтому сделает все, чтобы вернуться домой, и даже если ее будут пытать, она не признается в правде. — уверенно заявила Глинда. — Вы в этом уверены? — с любопытством спросила Озма. — Лично я — нет, но Глинда да, поэтому я испекла печенье в качестве последнего средства, которое заставит ее делать то, что мы говорим. — сказала Катерина, и на ее лице появилась садистская улыбка, когда она показала плоское печенье в форме домика в пакете. — Что ж, я, по крайней мере, не одобряю ваши методы по аресту Эльфабы, но я не хочу мешать вам двоим, так что делайте, что считаете нужным. — уверенно заявила Озма, чьи слова были последними на сегодняшней встрече.