так будет лучше

С тобой мне тяжело, а без тебя — никак. Чимин не чувствует, что у него есть силы хотя бы дойти до дома. В мыслях одно — плохо. В университете всё плохо настолько, что желание отчислиться растёт с каждым днём. Преподаватели унижают. Плохо. На работе не платят столько, сколько обещали, но перед тем, как бросить, нужно найти что-то другое. Совмещать и успевать абсолютно везде — сложно для Чимина. Плохо. Общение с друзьями… На него не остаётся сил. И Чимин не понимает, где находил ресурсы раньше, как вообще мог совмещать учёбу, работу и встречи с близкими людьми. Плохо. Чимин ненавидит негатив. Но когда накатывает — он становится олицетворением пессимизма. Возможно, всё давно шло к этому — к упадку сил. К выгоранию, к усталости от всего. От людей, от дел, от жизни. Возможно, Чимина подкосило одно событие. Только одно. И все сферы жизни превратились в одно надоевшее плохо. Удивительно, каким образом один человек способен повлиять на настроение. А вернее… Расставание с человеком. Но не с возлюбленным. С другом. С очень близким другом, которого просто не получается полюбить в ответ. И не получится. Чимин знал, что Юнги влюблён. Ещё до признания старшего смел думать об этом. Но он не знал, к чему это может привести. *** Несколько дней назад. Небольшой лес, озеро, рюкзаки на траве, грязные кеды, слабость в ногах и два оставленных рядом велосипеда. Влюблённый Юнги и Чимин. Просто Чимин. — Чимин, послушай… — Юнги говорит осторожно. Во взгляде его грусть и страх, кажется, что вот-вот глаза слезами наполнятся и печально заблестят. Чимин и сам не замечает, как настораживается, готовясь внимательно выслушать своего хëна. Тот ходил весь день сам не свой. — Я очень хочу быть с тобой откровенным. Ты всегда был честен со мной, и я не могу не ответить тебе тем же. Юнги двигается ближе и делает то, о чём мечтал так сильно, но никак не мог решиться, — накрывает своей большой тëплой ладонью руку Чимина. Можешь ли ты разглядеть мою нежность? — Я тебя слушаю, хëн… ты знаешь, я всегда готов тебя выслушать. — Чимин переплетает пальцы. Разумеется, друзья могут взяться за руки. Разумеется, друзья могут обнять друг друга, дать почувствовать поддержку и своё присутствие крепкими объятиями. Нежности есть место в дружбе. Но любви, любви романтической, — нет. И влюблëнному взгляду — тоже. — Я знаю, Минни, знаю. — Юнги находит в себе силы улыбнуться. — Никто обо мне не заботится так, как это делаешь ты. И я безмерно благодарен тебе за это. За твоё тепло и… Любовь? — За всё. — Юнги продолжает улыбаться. Он помнит день, когда подбирал слова для признания в любви, помнит, сколько было времени, помнит себя и всë, что его окружало: ранее утро, тонкое одеяло, подушка мокрая от слëз, негромкое пение птиц, горящие щëки — всё. И сегодняшний день останется в памяти Юнги навсегда: затянутое облаками небо, колючая трава, тепло чужой руки, сидящий рядом Чимин и сдавливающая грудь боль. Она изнутри сердце на части крошит, но Юнги не может винить Чимина в этом. Только себя самого. Чимин не любил его. Чимин не любит его. Чимин не полюбит его. — Хён… — шепчет Чимин обеспокоенно, когда видит на щеке Юнги едва заметную слезу, стереть которую не решается. Юнги делает это сам — смахивает рукой и вытирает пальцем под глазом. — Но я так больше не могу. Не только сердце Юнги сейчас разрушается. Не только. — Я понял, что мне тяжело выносить это. — Х-хëн, я… — Дай мне закончить, — перебивает Юнги, но голос не повышает. Он никогда не позволит себе накричать на младшего, тем более, без повода. Просто не простит себе этого. — Пожалуйста, — добавляет ещё тише. — Иначе я никогда не смогу тебе сказать это. И Чимин молчит. Дышит часто, расслабляет руку, которой сжимал пальцы Юнги. Чимин боится. Боится, потому что догадывается, что именно хочет сказать друг. — Я уже говорил тебе… Ты мне нравишься. Очень нравишься. Ты невероятный человек, я тебя ценю. Ты… Для меня ты всегда будешь первым. Во всём. — Юнги не делает паузы. Знает, что не услышит от Чимина «взаимно», «ты для меня тоже». Никогда не услышит. — И это нормально, — выдыхает. — Нормально, что я для тебя — нет. Ты не обязан любить меня, я не обязан тебе нравиться. И знаешь, в один прекрасный момент я понял, что мне не нужно, чтобы ты любил меня. Мне было достаточно того, что я люблю. Мне просто хотелось быть рядом с тобой. Но… Я не думал, что мне станет тяжело. Тяжело перестать желать поцеловать тебя при встрече. Знаешь… — Юнги чувствует, что ему тяжело говорить. В горле ком. Каждое слово всё тише, а паузы между словами всё больше. — Я всегда ставил твоё счастье выше своего собственного. Раньше я не понимал, что это значит. И только полюбив тебя, я понял. И я отвратителен, но… Сейчас мне тяжело. Прости, Чимин. Я не хотел говорить об этом по переписке. Но… Нам лучше… Чимин не сдерживает себя. По его щекам текут слёзы, но Юнги не тот, кто может его утешить сейчас. Как и Чимин не тот, кто может утешить Юнги. Никто в этом не виноват. Но не они сейчас должны вытирать слёзы друг другу, нет. Чимин мысленно умоляет Юнги остановиться. Он не должен. Не должен произносить этих разрывающих душу на части слов. Ведь Чимин не любит его, но он дорожит своим хёном — тот для него один из самых близких друзей. Кому не больно терять тех, кто дорог сердцу? Чимину необязательно любить Юнги, чтобы бояться потерять его. И вообще-то… Можно сказать, что Чимин любит Юнги. Просто иначе. Не желает касаться его любовно, смотреть в глаза подолгу и целовать при встрече в уголок сухих губ. Они желают разного. Чимин иногда жалеет, что людям не дано выбирать, в кого именно влюбляться. Юнги мог бы не влюбляться в Чимина, если бы был способен сделать выбор. — Нам лучше перестать общаться, — хрипло. — Хотя бы… На время. Прости, я знаю, что ужасен. Не в тебе дело. В моих чувствах. Я хочу разобраться в себе. Это не значит, что я не ценю тебя. Я… Всегда боялся этих слов. Сказав их, я уже точно не смогу ничего изменить. Я люблю тебя, Чимин. Но я боюсь, что мне тяжело будет оставаться рядом и знать, что я не смогу построить свою жизнь с тобой. В глазах Юнги слëз больше нет. Он способен выдохнуть, посмотреть в глаза Чимина. А вот Чимин готов расплакаться в голос. Он бы влюбился в Юнги, если бы был способен сделать выбор. Конечно, он бы сделал это, ведь его хён — прекрасный человек, с которым комфортно. И всё-таки представить, что между ними может быть что-то большее, чем дружба, — практически нереально. — Прости, что так получилось, — шепчет Чимин, глотая слёзы. Он не знает, зачем извиняется. Он не должен. — Прости меня. Он не может не принять выбор Юнги. Он не может оставить его рядом с собой, просто не может потребовать от такого хорошего друга остаться. Ведь Юнги для него — друг, а он для Юнги — любимый человек, с которым он не может быть вместе. — Мой старый знакомый, — Юнги отводит взгляд, — как-то сказал мне, что любые отношения рано или поздно заканчиваются. Любое общение может пойти на спад. С кем-то быстрее. С кем-то… Медленнее. Тогда я ему не поверил. — Юнги подтягивает колени к груди, слушая редкие всхлипы Чимина. — Вернее, я знал, что он прав. Но не хотел об этом думать. Отрицал реальность. И коротко ответил, что у кого-то получается быть рядом много лет. Тогда я и не мог представить, что перестану общаться с этим знакомым через короткий промежуток времени. И я думаю, что… Если бы не влюбился в тебя, то мы с тобой смогли быть рядом дольше. Я не совру, если скажу, что ты самый лучший человек в моей жизни. — Я бы не хотел, чтобы ты меня убрал из своей жизни. Но то, что ты мне говоришь всё прямо… Это очень ценно. Уверен, что нам обоим так будет… — Так будет лучше, — заканчивает Юнги. Он наконец снова смотрит на младшего. — Чимин… Я хотел тебя попросить. — Да? — выходит тихо. Голос ломается. — Я хочу поцеловать тебя. Один раз. Я хочу, чтобы ты был первым человеком, которого я поцелую. Чимин сразу же кивает. Для него поцелуи не имеют большого значения, а вот Юнги… Юнги трепетно относится к близости. Он первым неуверенно касается губ Чимина, делает то, что так сильно хотел — неумело сминает губы в робком поцелуе. Чимин держит глаза закрытыми и отвечает. Чимин никогда не целовался с друзьями. Юнги никогда не целовался. Юнги поблагодарил за эту возможность — за то, что Чимин смог подарить ему первый поцелуй. Он ушёл первым. Он первым решил убрать себя из жизни Чимина. *** Чимин заходит в дом и лениво поднимается по лестнице на последний этаж. Чёртов лифт не работает. И всё же он добрался до квартиры. Но больше делать ничего не хочет. Юнги. Юнги не пишет и не звонит. Вычистил все социальные сети, но выложил в инстаграме фотографию подоконника, на котором стоит цветок в горшке, с подписью, что переехал. Чимин не знает — когда. Чимин не знает — куда. Чимин не знает — почему. И не узнает, не увидит утром длинное голосовое сообщение от своего хёна. Чимину очень хочется, чтобы Юнги чувствовал себя хорошо, чтобы смог отпустить чувства, которые уж точно больше не приносят радость. Не хочется, чтобы Юнги было больно. Но хочется как раньше. Чего это будет стоить им обоим? Чимин закрывает дверь, держится крепко за ручку и кусает губы, едва сдерживая слёзы. Он медленно опускается на колени и в итоге садится к двери спиной, прикрывая рот ладонями и тихо всхлипывая. Он не любит Юнги. Не любит. И полюбить не сможет. Чимин знал, что разбил сердце Юнги тем, что просто не мог полюбить в ответ. И не сможет. Юнги же разбил Чимину сердце тем, что не смог остаться.