Риск за пробуждением

— Вам действительно это так нравится? — однажды спрашивает Веритас у своего знакомого. Их не назвать друзьями, хотя на то тянет. Эти взаимотношения скорее нечто вынужденное. Нечто перетекающее из обстоятельств в новые обстоятельства каждый раз. Сотрудничество, что всё не может подойти к концу. Очень глупое сотрудничество, между прочим. Как можно быть коллегами, когда друг к другу не испытываете и капли доверия? Хороший вопрос. Пока что, каким-то образом, им это удаётся. Вероятно, потому что малейшее доверие всё-таки есть. По крайней мере от Авантюрина, который делает шаг за шагом по краю крыши. За ним красивый закат — иначе на Пенаконии и не бывает. Но не сказал бы и Рацио, что этот закат похож на правду. Да, он подходит Авантюрину чуть больше, чем истина, но… Всё равно за ним скорее сейчас далёкая бездна. Тёмное море, в которое тот рано или поздно упадёт и не выплывет на сушу. Кажется, суша ему и не будет нужна. Он даже не постарается как-либо вынырнуть и позвать на помощь. Он блаженно закроет веки и выдохнет из лёгких весь оставшийся кислород, а затем пойдёт ко дну. Глупость Авантюрина заключается именно в этом. Глупость Авантюрина — отрицание помощи. Он пойдёт ко дну, но по счастливой случайности останется жив. Море само его спасёт и выплеснет на берег. Море само скажет: «О, спасибо тебе, Какаваша, что попал сюда и наполнил мои воды малейшей частицей своей удачи.» И Авантюрин в ответ улыбнётся: «Был рад помочь!» Какая бессмыслица — вечно полагаться на удачу. И почему эта их богиня решила благословить именно его? Видела бы она его сейчас, она бы явно пожалела о своём выборе. Как минимум из-за того, какую ответственность положила на обычного парня, который ничем этого не заслужил. К каким страданиям его привела предрешённая ему дорога. Интересно, у «раба судьбы» есть сценарий к истории Авантюрина? Он уже знает, как сложится его будущее? Будет ли у него в принципе это будущее? Если да, то его даже жаль. Самую малость жаль. — Да! Это здорово, — он активно кивает, удосуживая доктора взглядом. Глаза у него действительно красивые, но, кажется, это лучше не озвучивать. Он наверняка наслушался этих дурацких компиментов за свою жизнь. Сегодня проживёт и без них. Встаёт спиной к закату, полноценно оборачиваясь к «хорошему знакомому». — Хочешь попробовать, док? — протягивает руку совсем наивно. Будто кто-то согласится. — Это безумие, а я пока не психопат, — он мотает головой в ответ и скрещивает руки на груди. Что ему предлагают? Парное самоубийство? Что за бред? «Вчера я постарался выстрелить себе в голову из пистолета, однако лишь проснулся в своём номере,» — Авантюрин гарантировал безопасность ещё вчерашними словами. Нашёл себе новое развлечение на Пенаконии. Действительно ненормальный. Кто в здравом уме будет пытаться убить себя разными способами ради непонятных целей? Что он хочет? Вернуть Пенаконию КММ? Наследие часовщика? Правду о смерти во сне? А что ему даст эта правда? Узнает он её и что будет делать? Бегать в паническом состоянии и пытаться всем её доказать? Оглядываться по сторонам, стараясь узреть в ком-либо поддержку, но даже его «друг» максимум что сделает, так это отведёт к психологу? Авантюрин слишком надеется на удачу. Хотя так уж ли он верит в эту удачу? — Зря отказываешься, это увлекательно, — а он сегодня очень настойчивый. С первого раза отказ не понял, значит придётся отказываться ещё миллион или просто уйти с его поля зрения. Что он пытается сделать? Всё легко и просто. Пытается в очередной раз убедиться, что ему не доверяют. — Давай, это интересный опыт, — считается ли это подстрекательством на самоубийство? Да, Авантюрина стоит судить по этой статье, при чём очень строго. — Или что ты отвечаешь своим ученикам, когда они спрашивают у тебя о Смерти? — Я отвечаю, что смерть — это полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма, — как… банально. Слишком прямо и странно. С биологической точки зрения смерть это слишком лёгко. Чересчур легко. — Но ты ведь понимаешь, что это слишком легкое определение для такого сложного понятия, — Авантюрин спорит, но руку так и не убирает. Ждёт согласия. Надеется на согласие. В ином случае он просто расставит руки в стороны и сделает шаг назад. Шаг на границу между сном и реальностью, где внезапно вторая сторона перевесит. — Каждую ночь, засыпая, мы лишь готовимся к неизбежному. Сон — маленькая смерть, но каково же жителям Пенаконии, раз они живут во сне? Значит ли это, что они уже давно готовы к смерти, или наоборот, не готовы совсем, ведь не прожили действительность? — и вновь Авантюрин бьёт своими словами прямо в цель. Да, Рацио уже давно об этом думал, но не смог сложить всё в единую версию, как сделал Авантюрин. Наверное, потому они и до сих пор общаются. Потому Веритас не развернулся и не ушёл прочь после первой встречи с этим парнем. Он интересный. Но такой придурок. — И как вы гарантируете мою безопасность? — Всё или ничего, — точно, он ведь следует именно этому правилу. И откуда в нём это? — Либо оба проснёмся в отеле, либо оба удачно умрём. — Очень удачно, — сарказм так и срывается с его губ. В чём удача смерти? Ах, да, Авантюрин же гонется за ней всю свою осознанную жизнь, но всегда терпит провал. — И вообще, твою безопасность гарантирую не я, а Семья. Если что, будешь мстить им с того света за невыполненное обещание, — от него это звучит так легко. Словно они действительно живут в мистической сказке, где возможно всё. Словно действительно существует богиня, которая их благословит. Детективный роман, написаный пару столетий назад, задолго до момента, как мисс Герта была приглашена в Общество Гениев. Ведь так и быть, Рацио принимает предложение. Берёт чужую руку, под удивлённым взглядом Авантюрина и делает шаг ближе. Ведь либо они расскроют тайны Семьи, либо умрут вместе. Ведь всё или ничего. — Готов? — Авантюрин привычно улыбается. Привычно фальшиво, словно дрожь его рук не ощущается. — А вы готовы? — он не улыбается в ответ, он выглядит привычно серьёзно. Он даже поверил словам о собственной безопасности, словно они не были насмешкой и упрёком. — Я давно готов, — он кивает одобрительно, хоть и понимает, что кажется, и этих слов недостаточно. Слов недостаточно, зато хватит лишь одного действия. Он держит чужую руку крепко и делает шаг назад. Шаг назад, что определённо стоил секундного момента, чтобы увидеть жуткий страх в чужих глазах. Чтобы увидеть неуверенность и желание отказаться от своего решения. Адреналин перевешивает рамки, заставляя того моментально забыть о том, что такое сокрытие эмоций. Страх, что тот испытывает — это страх любого, кто узрел бы настоящую Пенаконию. Чувство свободного полёта всегда было для обычных людей непроверенным. Всё непроверенное — страшное и опасное. Но кажется, словно Авантюрин встречается с этим не в первый раз, а от того лишь улыбается в ответ чужому страху. Так он ещё больше похож на психически нестабильного. Так Рацио до сих пор ему не верит. Держит его за руку, а другой лишь подносит предплечье к глазам, чтобы не видеть это самодовольное и до боли красивое лицо. Чтобы не видеть, как земля немедленно приближается, и вот-вот они разобьются. Вот-вот канут в пропасть между Небытием и Гармонией. Тогда он тянет Авантюрина на себя, пытаясь немного задержать мгновение. Немного показать, что ему не всё равно. Но проходит секунда. И его глаза в миг открываются по другую сторону бытия. Его дыхание сбивается в паническую смесь резких вдохов и выдохов где-то на грани с обмороком. Вода в чаше сновидений окутывает тело, но совсем не помогает успокоиться. Он судорожно сжимает и разжимает руки, чтобы привести себя в порядок. Так чувствуется смерть? Авантюрин чувствует себя также? Чувствует себя также каждый раз? Сколько раз это происходило? Сколько раз он заставлял себя умереть и проснуться с таким странным чувством безысходности? Надо его найти. Надо его спросить. Но в дверь быстрее раздаётся стук. Стук, который выводит из состояния страха, и он тут же приходит в себя. — Док, ты в порядке? – привычный голос, лишь слегка обеспокоенный, всегда звучал, как красивая мелодия для ушей. Успокаивал. С Авантюрином всё в порядке. — Да, — с выдохом отвечает, поднимаясь из чаши, лишь бы дойти до зеркала и убедиться в своей целости и сохранности. Посмотреть себе в глаза и понять, что этот безумец действительно его не убил. Посмотреть и понять, что, вероятно, на самую малость… ему можно доверять.