Приснилось, наверное

— Миш, — не прекращая мерных поглаживаний по густым волосам, позвал Балу и опустил свой взгляд вниз. — М? — жмуря под солнечным зайчиком и без того закрытые глаза, отозвался лежащий на Шуркиных ногах Миша. — А помнишь, как мы в школе ещё на даче у нас с ночёвкой остались? Миша задумчиво нахмурился и приоткрыл один глаз. Солнечный луч, пробившийся через зелёные кленовые лапы, тут же скользнул по длинным ресницам и ослепил его, заставляя снова зажмуриться. — Шур, сядь, как сидел, — первым делом попросил Горшок, — ну, помню, да, а что? — ответил он только после того, как Шура заслонил свет. — Мы тогда тоже так под деревом валялись, — мечтательно улыбнулся Саша. Волна ностальгии всколыхнула в памяти тот день. — Да? — удивился Миша и чуть боднул головой Шуркины ноги, чтобы тот не прекращал перебирать волосы, — я помню только, как в мяч гоняли, а потом убегали от соседа с его кукурузой, — на последних словах он разулыбался и довольно гыгыкнул, ещё настойчивее притираясь башкой к Сашкиному бедру. — Зря только бегали. Мама всё равно её потом обратно отнесла, — Балу, наконец, принял сигнал и запустил ладонь в Мишины волосы, продолжая их теребить, — ещё извиняться заставила. — Но один початок мы всё равно спёрли, — важно заметил Миха и поднял палец вверх, чудом не ткнув Саше в нос, — ты его в корзину успел кинуть, и тёть Таня не заметила. — Точно... — улыбнулся Балу, — а куда он в итоге делся? — А вот это уже загадка, блин, я его больше не видел. — И я. Голоса под деревом на какое-то время стихли. Вместо них зашелестела пушистая крона. Тёплый ветер принёс запах сочных трав и нагретой земли, а потом заскользил по зелёным листьям, поочерёдно их переворачивая к солнцу. Он ласково шевелил белые пряди Шуркиных волос и приятно щекотал его босые пятки кончиками травинок. Миша тоже чувствовал, как по ступням скользят мягкие травяные пёрышки. Этот лёгкий массаж заставлял расслабиться и отдохнуть. Приятно. Особенно, когда лежишь у Шурика на ногах и подставляешь голову под его пальцы. Они ласково перебирают волосы и погружают в мир куда более прекрасный, чем может показаться простому обывателю, открывают какую-то совершенно новую грань доверия и комфорта. Впрочем, как и весь Шура. — Мы тогда полночи не спали, — вновь заговорил он, — ты светлячков за окном увидел и решил, что надо их срочно поймать. — Ага, точно! Да! — закивал Миша. Он тоже помнит, — приключение же получилось настоящее! Если бы я тебя не потащил, ты бы так и не посмотрел на них вблизи. Он сказал это с такой гордостью за себя и свою идею, что Шура не выдержал и по-доброму прыснул со смеху. — Чё ржёшь, блин? Хоть бы спасибо сказал, — для виду поворчал Горшок и несильно ткнул кулаком Сашке в бок. — Не, Миш, не так было, — с улыбкой в голосе ответил тот и перестал гладить Мишины волосы. — А как? — Миха открыл сразу оба глаза и пытливо уставился на Сашу. — Мы уже лежали на диване, как ты увидел за окном светящиеся точки. Не знаю, чем они тебя так привлекли, или ты сам светляков первый раз увидел, но ты тут же подорвался сам, меня стащил следом и прилип к стеклу. Пальцем ещё тыкал в каждого жука и кричал: "Смотри, Шурка! Смотри!",— а я смотрел и рот тебе затыкал постоянно, чтоб мы не получили за шум. А ты на секунду стихал, шёпотом говорил, а потом тебя снова несло куда-то, громче и громче... В общем, разбудил мою маму, она к нам в комнату зашла и стала отчитывать, мол чё мы разорались. Заставила обратно лечь и ушла. А ты ещё лежишь такой, шаги стихли, и под бок меня пихаешь, погнали, мол, на улицу, поближе посмотрим. А я что? Ну, мы прям через окно с тобой и вылезли... — Дык, я ж и говорю, что приключение было! Что ты сразу "не так было"? Всё так и было! — перебил Миша, не понимая, где Шура увидел искажение истории. — Ага, — сказал тот, — а кто теории задвигал про то, что это маленькие звёзды? И это я после этого светлячков вблизи не видел? — Ну, — смутился Миша, — нет, блин, ты как-то неправильно запомнил, — выкрутился он, лишь бы не признавать, что неправ, — если я и говорил о звёздах, то о звёздах. А если о жуках, то только для сравнения. Это, на самом деле, разное, понимаешь, да? — он прищурился, ни то из-за солнечных лучей, ни то по хитрости, и заглянул Саше в глаза. Под таким взглядом нельзя отвечать нет. Иначе навсегда останешься полным идиотом. — Понимаешь, понимаешь, — вздохнул Саша, кивая, и положил ладонь Михе на глаза. Нечего тут смотреть так. — Хорошо, что нас тогда не спалили. — Ты даже окно закрыл почти без скрипа, — похвалил Миша, снова подняв палец. На этот раз он задел-таки Шурку, попав ему в щёку, — а чё мы потом делали? — Ну, я отряхивал ноги от земли и травы, а ты сразу свалился спать. Наверное, перевпечатлился и поэтому моментально уснул. Потом ты даже пьяный так быстро не вырубался ни разу! — Ого... — Ага. Твои ноги, кстати, я тоже отряхнул немного. Чтоб постель не пачкалась. А потом лёг следом. — Тёть Таня утром ещё удивлялась, почему у нас столько мусора в комнате, — посмеялся Миша. Шурка тоже ненадолго заразился смехом. А когда замолк, снова опустил взгляд. Горшок сполз на траву и лежал теперь рядом с ногами. На лице у него отражались покой и безмятежность. На длинных ресницах продолжали танцевать солнечные зайчики. Они иногда прыгали на нос и скатывались с него, как с горки, на губы, а потом резко поднимались к бровям и даже задевали взъерошенные волосы. — Шурк, — позвал Миша, жмурясь от света. — М? — Сядь куда-нибудь, а? Солнце слепит. — А ты глаза закрой. — Да блин, ну тебе сложно, что ли? — обиделся Миша и рукой начал искать Шуркину руку. — А тебе? — А мне всё равно слепит, — он, наконец, нащупал чужую ладонь и потянул её к своему лицу, опуская прям на глаза, — во! Теперь отлично, — улыбнулся он и замком сложил руки на животе. — Охренеть придумал, — удивился такой наглости Балу, но руку не убрал, — удобно тебе? Горшок молча кивнул. — Если уснёшь, пеняй на себя, — осознавая, чем грозит столь расслабленное состояние Михи, пригрозил Саша. Посиделки посиделками, а проваляться под деревом до самого вечера — явный перебор. — Мгм, — выдохнул Миша вместе с широким зевком и затих, щекоча длинными ресницами Шуркину ладонь. Перед глазами больше не мельтешили цветные пятна. Только тяжесть и тепло Сашиной ладони касались век. Миша ушёл в ощущения. По босым ногам скользили тоненькие иголки травинок и мягко щекотали. Макушка упёрлась в Шуркину ногу, а затылок лежал на мягкой траве. Её Миша не чувствовал, зато мог вдыхать сочный запах. А от контакта с Шурой становилось очень спокойно. Словно они сейчас не на улице под деревом, а где-нибудь на точке или дома валяются двумя бессильными кучками в полной безопасности. Только слабый ветерок, легко касающийся кожи, смутно напоминал о том, где фантазия, а где реальный мир. Но Миша, если честно, не особо об этом думал. Ему просто нравилось ощущать и мир, и Сашу рядом с собой. Может, сон уже давно завладел сознанием, и все ощущения нереальны. И тот же ветер, и всё остальное — лишь обман сознания. И вселенная, и весь мир вдруг показались такими маленькими, а темнота — такой огромной. Из её цветных кусочков уже начали выстраиваться какие-то смутные очертания. В какой-то момент Горшок перестал чувствовать собственные руки и ноги, да и всё тело. А потом кажется, почувствовал чужое шевеление. Макушке стало не во что упираться — Шуркина нога исчезла. Но тяжесть его руки так и осталась на глазах. Трава около уха тихо зашуршала, а ладонь, закрывающая свет, немного поёрзала, надавливая чуть сильнее, чем раньше. Щеки коснулось короткое дуновение. Кажется, ветер не может так прицельно дуть. На губах вдруг стало очень тепло. Миша сонно вздохнул, и тепло тут же исчезло. — М? — не чувствуя грань реальности, вопросительно втянул он воздух. — Это сон, Миш, — ответило что-то за пределами темноты голосом Шуры. Стоп. Голосом Шуры? — Сон? — окончательно проснулся Миша, поняв, что где-то его обманывают. — Что "сон"? — прикинулся дурачком Саша и убрал с Михиных глаз руку. — Ну, ты говоришь "сон", — Горшок аж поднялся с земли и сел, подобрав под себя ноги. Так удобнее вести дискуссии. — Я? — вскинул брови Балу, — тебе приснилось, наверное? Миха потупил взгляд. — Наверное... — немного подумав, согласился он и приложил к губам пальцы. Холодные.