Легенда о украденном волчонке

В доме царила тишина, которую изредка нарушали лишь звуки сопения и едва слышного скулежа. Юнги осторожно прошёл в спальню, стоило лекарю покинуть вожака. Он аккуратно присел на край кровати, чувствуя, как разрывается его душа, а внутренний волк поджимает уши от волнения. Так больно видеть Чимина в таком состоянии. На постели мирно спал рыжий волк, так и не вернувшийся в человеческий облик. Его лапа перебинтована, как и говорила Ханби, а сам он явно чувствовал беспокойство. Его задние лапки периодически подергивались, словно он куда-то бежал или пытался от кого-то скрыться. Чимину явно было больно. Только не ясно боль была физическая или моральная. Что его давило сейчас больше?

***

Проходят практически сутки с момента возвращения омеги вожака в поселение. Тот регенерировался, восстанавливался, не выбираясь из пучин сна. Юнги не отходил от него ни на шаг. Следил за состоянием, даже иногда прислушивался повнимательнее к чужому дыханию, боясь не услышать вздохи. Чимина посещал несколько раз Тэхён, когда у того находилась свободная минутка, однако задержаться у друга надолго всё равно не получалось — дома было куча хлопот. Вожак, убитый сегодняшним днём, устроился под боком своего волчонка, закидывая на него одну руку и проваливаясь в сон. Он обошёл каждого раненного после битвы волка, оценил и их состояние тоже. Соболезновал семьям погибшим, обещая помощь в любых бытовых моментах: другие альфы принесут воду и еду, будут рядом. Была мысль даже наведаться ещё раз в поселение людей, но она быстро была отметена. Оставлять омегу одного не хотелось. Повторять своих ошибок он не будет. Будет рядом с Чимином всю свою жизнь. Легкое шевеление рядом будит Юнги, наверное, примерно через час или полтора. Он распахивает глаза, осматривая быстро рыжего волка, а затем поднимается с кровати. — «Ханби», — зовёт мысленно лекаря, которая просила сообщить, когда омега придёт в себя. Чимин, не отрываясь, смотрит на свою пару, стараясь подняться. Он тихо скулит, забыв о травмированной передней лапе. Наклонившись к ней, он тянется зубами к повязке, намереваясь сделать то, что запрещала темноволосая девушка-лекарь. — Не нужно снимать её, — мужчина накрывает лапу своей ладонью, но совсем легонько, практически не касаясь. Боится доставить хоть малейшую боль, поэтому действует очень аккуратно. Оба, к сожалению, молчат. Юнги ждёт и ещё раз ждёт, пока волчонок ему хоть что-то мысленно сообщит. Скажет, может, как он себя чувствует или спросит, что происходит. Однако, тишина так и повисает в головах обоих. — Так, я здесь, — в комнату влетает запыхавшаяся омега, поправляя свои волосы и убирая их, чтоб не мешали. — Юнги, выйди, пожалуйста. — Он только проснулся. Ты уверена, что осматривать нужно сейчас? — встревоженность, кажется, настолько часто уже сопровождает альфу, что он и вовсе будет состоять на все сто процентов из этого угнетающего чувства. — Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее мы поймем, что нужно делать дальше, — она стоит на своём, неспешным шагом приближаясь к волку и ожидая, пока вожак их стаи покинет спальню. Юнги косится на омегу. Скорее всего, он ожидал, что Чимин начнёт рычат, не подпустит к себе. Но он, почувствовав, как девушка приятно гладит его по голове, лишь прикрывает глаза, словно готов вот-вот замурчать. Какого чёрта он ведёт себя так с ней? Выбора не дают, поэтому, сквозь своё волнение и недовольство, альфа всё же покидает комнату, оставляя этих двоих наедине. Наверное, ему бы и вправду хотелось оттянуть этот момент как можно дальше. У него странное и паршивое предчувствие. Он бы не расстроился, если бы Чимин нарычал на девушку и той бы пришлось отложить осмотр. Юнги признаётся себе, что ему действительно страшно. Надеется, что всё худшее позади.

***

— Юнги, — девушка проходит на кухню, где за столом сидел ожидающий её вожак. — Ты закончила? — он встаёт со своего места и сразу же выдвигается в сторону спальни, но рука девушки ловит его за локоть, останавливая. — Нужно поговорить… Нет, пожалуйста. Вожак чувствует чужое напряжение. Прекрасно улавливает изменившийся запах девушки, которая понятия не имеет, как начать разговор. Тяжелый и болезненный разговор. Она отпускает локоть, обходит вожака и присаживается за стол. Юнги садится следом, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Омега перед ним переводит дыхание, а потом смотрит в глаза альфы с таким сожалением, словно сейчас расплачется. — При первом осмотре я заметила кровь на его задних лапах… А потом обнаружила, что при прощупывании у него болит живот. Я не смогла проверить догадку в первый раз, но сейчас я осмотрела его, — она замолкает. Как будто Ханби надеялась, что вожак и так поймет, что она хотела донести. — Договори, чтобы это ни было, — он сжимает челюсть, да настолько сильно, что самому становится больно. Готовится морально и готовит своего волка. — Юнги… — на её глазах действительно наворачиваются слезы. — Он ждал волчонка… Альфа клянется, что слышит словно что-то громко разбилось. Сотни или тысяча осколков падают на землю, оглушая мужчину. Его мир разрушается изнутри, а волк вожака прижимает уши, пятится и начинает скулить. Они оба потеряли ребенка, о котором даже и не знали. Не только Юнги и его волк… — Чимин потерял его… Я-я… — по щеке девушки скатываются первые слезинки. — Я думаю, что его били в живот. Срок был маленький, в такое время всегда большие риски, поэтому нужно себя беречь. А здесь такой стресс и избиение… Не было никаких шансов. Кажется, после слов «Чимин потерял его» Юнги девушку не слышал. Он смотрит перед собой в одну точку, не двигается и не подаёт признаков жизни. Его оглушает вой своей сущности, которая хочет уже куда-то спрятаться, чтоб пережить трагическое событие. — Волк поэтому до сих пор не выпускает его? — голос вожака звучал так, словно ему не принадлежал. Хрипит, звучит низко. — Думаю, что да, — она кивает. — Мне кажется, что Чимин, как не знал о беременности, так и не знает, что потерял ребенка. Знает только волк… И он не хочет допускать того, чтоб его человек страдал от этого. Его маленький Чимин был беременный. Ждал ребенка, совсем не подозревая, что внутри зародилась жизнь крохотного волчонка. Потерял его, также не ведая о происходящем. Юнги сейчас сойдет с ума. — Но нельзя от Чимина это скрывать, ты ведь понимаешь? Как бы… Не было больно. Насколько было альфе сейчас жаль — невозможно описать словами. Он винит себя. Думает, что если бы он тогда ещё не принял омегу в стаю, то этого не было бы. Если бы он не позволил себе чувствовать что-то ещё к человеку, то этого не было бы. Если бы они не сблизились. Если бы они не были парой. Если бы Юнги оставил Чимина тогда дома. Если бы он сразу заметил пропажу омеги и рванул бы за ним. Этого всего бы не было… — Юнги, — девушка осторожно касается его плеча. Альфа даже не заметил, что она уже поднялась со своего места, оказавшись рядом. — Тебе нужно поговорить с ним. — С ним? — С волком, — альфа опускает тяжелую голову, шумно выдыхая. — Поддержи его. Ему тоже тяжело сейчас. Поговори и договорись, хорошо? А после сообщи о случившимся и Чимину… Альфа являлся вожаком, всегда быстро принимал решения и был в ответе за свою стаю. Только сейчас он не знает, что ему делать. Как действовать, как говорить с волком и о чём? Как ему следует попросить выпустить Чимина на волю? — У тебя точно получится. Ты его альфа.

***

Всю оставшуюся ночь Юнги не мог сомкнуть и глаза. Когда ушла Ханби он ещё около часа сидел на кухне, думая о потере ребенка. Поверить в это невозможно. У них мог родиться волчонок… Маленький, наивный и пушистый. Их с Чимином ребенок. Однако, как трагично всё сложилось. Оказавшись всё же в спальне, он залезает на кровать, укладываясь рядом с рыжим волком. Тот обратно спать так и не ложился, как будто ожидал, когда его альфа явится с плачевными вестями. — Волчонок… — голос Юнги звучит хрипло. — Я знаю, что случилось. Ты ведь тоже? Альфа пытается убедиться в том, что его слышат и понимают. А волк слушает всё же внимательно и после вопроса опускает уши и мордочку. Юнги связан с этим омегой. Чувствует, что того поглощает вина. — Ты не мог на это повлиять, слышишь? — он поглаживает пушистую голову, проходясь пальцами между прижатых ушей. — Ты пытался уберечь нашего ребенка, я знаю. Хотел спасти его и себя. Волк, понимая всё сказанное, делает что-то подобное кивку, приближаясь ближе. Он крадется с осторожностью, не отводит взгляда с альфы, который чужих движений не понимает. Юнги выгибает бровь, наблюдает, а затем начинает осознавать. Его омега потерях их ребенка. Винит себя и теперь боится реакции альфы. Рыжий волк занимает пост Старшей матери, а сам не смог уберечь своего волчонка. Как ему можно чужих детей доверять, если у него не получилось выносить и сохранить жизнь собственному? — Я не злюсь, — Юнги произносит это немного громче обычного, чтоб достучаться до волка. — Я не буду ругаться на тебя за случившееся, слышишь? Мне… Мне тоже грустно. Вожак признаётся о своей печали, терзающей его изнутри. Волк на это срывается на тихий скулеж и подбирается окончательно близко, начиная моститься под боком. Он кладёт свою большую мордочку на грудь своей пары, выпрашивая безмолвно ласку и утешение. Которые, без оговорочно, тут же получает. Альфа начинает гладить и аккуратно чесать за ушком. — Мы рядом, — говорит о себе и своем волке. — Все вместе. Всё будет хорошо. Омега рядом начинает тихо урчать, закрывая глаза. Переживает всё со своей парой и старается отпустить этот груз потери. Конечно, не сможет сразу. Но он правда постарается. Неродившийся волчонок всегда будет в его сердце. — Тебе… Нужно выпустить Чимина, — на слова вожака рыжий лишь вздергивает ушками, не поднимая головы. — Нельзя держать его вечно внутри. Тихое фырканье слышится в ответ. — Ты боишься, что ему будет больно и тяжело. Но я рядом. Я помогу ему, — мужчина снова аккуратно поглаживает чужую пушистую макушку. — Мы справимся. Волк никак не реагирует. Не издает ни единого лишнего звука, чтоб дать альфе понять, что он действительно его слушал сейчас. Через мгновенье губы Юнги трогает легка улыбка. Волчонок заснул на его груди, под его голос и упиваясь его запахом и феромонами. Юнги не прекращает дарить свою ласку и любовь этому пушистому чуду, начиная также проваливаться в сон. — Я скучаю по нему. Пожалуйста… — последнее, что удаётся альфе прошептать, надеясь, что данная реплика не была брошена в пустоту.

***

Лес огромный, в нём легко потеряться и запутаться в тропинках. Но он не пугает местных обитателей, которые знают чуть ли не каждое высоченное дерево. Серый волк огладывается по сторонам, словно ищет кого-то. Принюхивается, а потом слышит шорох позади себя, начиная концентрировать лишь на нём. Ощущает прекрасно, что кто-то пытается к нему подкрасться из-за спины, идёт тихим шагом, явно пригнувшись к земле. Он ничего не предпринимает. Ждёт, выжидает. Когда чужой шаг слышится совсем рядом, то серый позволяет себе резко развернуться и «напасть» первым. Он валит рыжего волка на землю, придавливает своими огромными лапами и рассматривает чужую мордочку, наклоняя свою в сторону. Волк под ним тихо фыркает, будучи недовольным, что его так просто рассекретили. Но вырываться даже не пытается, лежа смирно. Серый волк больше рыжего, он крупнее и тяжелее. Держит того чуть ли не всем своим весом, медленно наклоняя голову к шее мелкого волка. Он начинает тереться о неё носом, наслаждается запахом. Его омега пахнет просто потрясающе. Младший в долгу не остаётся. Успевает лизнуть крупную шею вожака и даже слабо прикусить, принимая в себе игривое настроение. Он был пропитан трагедией и болью пережитого, но насколько он был счастлив встретиться со своей парой. Поэтому пытается лишь это счастье выдвинуть на передний план, продолжая осторожно вылизывать чужую шею. Серый волк открывает другому пространство. Показывает, что подчиняется своему омеге, признаёт его в пару и открыт перед ним полностью. Ласки заканчиваются, когда волк покрупнее сползает с рыжего, усаживаясь на землю. Рассматривает омегу, боится сделать лишних движений. Тоже знает, насколько тому больно. Волчонок неспешным шагом подходит ближе. Садится совсем рядом и так отчаянно просит прикосновений снова, что у серого не остается выбора (он не жалеет). Альфа к своей паре привязан, тянется снова. Они трутся мордочками, пока вожак утробно порыкивает, откровенно показывая удовлетворение. Нежатся вместе. Переживают всё. Отпускают печаль и боль. Настраиваются на дальнейшее совместное будущее. Вместе. Где-то сбоку слышится странный звук похожий на тявканье. Совсем не громкий, но привлекающий к себе внимание обоих волков. Они смотрят под свои лапы, замечая, как под ними трётся маленький волчонок. Он задевает спиной лапы рыжего волка, а затем направляется к серому, проделывая и с ним то же самое. Вновь тявкает, привлекая к себе внимание. Рыжий волк в ступоре. Он смотрит на маленького волчонка, продолжая сидеть как вкопанный. Вожак чужое состояние видит, сам тянется к малышу, который в долгу не остается — практически прыгает на морду своего отца. Старший несколько раз обнюхивает волчонка, а затем носом подталкивает его в сторону Старшей матери. Омега фокусируется на крохе, не отводит глаз. Долго не может решиться, пока малыш не начинает снова тявкать, прося теперь и внимания папы. Рыжий волк сдаётся, не может устоять. Наклоняется к этому комочку и начинает его слабо вылизывать. Сначала лишь на пробу проходится языком, а когда замечает чужое наслаждение, то принимается активнее приводить в порядок чужую шерсть. Укладывает её своим большим языком, пока альфа со стороны за этим наблюдает. Волчонок удовлетворен. После «купания» ещё раз обходит родителей, трется о лапы каждого. А дальше происходит страшное. Тот срывается на бег, мчится в сторону зловещей части, почти сразу же теряясь между стволами деревьев. Омега скулит, поднимается с насиженного места и собирается рвануть за своим волчонком. Успевает сделать один шаг, пока его не останавливают. Серый волк прикусывает его бок, заставляя обратить на себя внимание. И у него удается. Зрительный контакт установлен, а рыжий волк останавливается. Смотрит пристально в глаза своей пары и понимает, что идти никуда не стоит. Тот его мысленно просит этого не делать и остаться на месте. Они переживут это вместе. Обязательно переживут.

***

Юнги впервые за последнее время спит долго и высыпается. Просыпается не с первыми лучами солнца, а уже явно пропустив положенный завтрак. Открывает глаза, пытаясь вспомнить, что он видел ночью во сне. Мелькает всё лишь отрывками. Лес, волки, волчонок и пустота. Но удивительным было нечто интересное. Пустота ощутилась не как конец чего-то, не как нечто странное и болезненное. Это было совсем иначе. Она ощутилась как начало чего-то нового. Словно эта темнота предвещает новую главу жизни, будто после нее будет яркий и теплый свет, а не вечная боль. — Юнги… Альфа вздрагивает. Голос, звавший его, звучал хрипло. Оно и ясно, владелец им не пользовался несколько дней. Однако даже такое тихое звучание вожака напугало. На его груди сейчас лежала не огромная морда рыжего волчонка, а маленькая голова его любого омеги. Тот был обнажен, с перевязанной рукой, только бинты болтыхались, не сидя плотно. Но лежал не двигаясь, забросив на вожака одну руку. — Ты… Не мог бы принести воды, пожалуйста? — Конечно, волчонок. Конечно, — он был уже готов подорваться с места, но остановил себя. С осторожностью убрал с себя тело Чимина, поднимаясь с кровати. А вот дальше уже можно на кухню чуть ли не бежать, спотыкаясь. Руки Юнги даже немного трусятся, пока он наливает в стакан воды для мальчишки. Он поражается себе. Всего один омега смог настолько сильно поменять его. Из твердого на любые решения и холоднокровного альфу он превратился в боящегося и трясущегося за чужую жизнь. Влетая обратно в спальню вожак видит картину того, как Чимин пытается принять сидячее положение. Делает это неуклюже, не с первого раза, а поэтому ему спешат помочь. Старший придерживает омегу, осторожно касается его голой спины и приподнимает. Тот слегка жмурится, промаргивается и мимолетно осматривается вокруг, тихо хмыкнув. Протянутый стакан воды привлекает к себе внимание, Чимин уже собирается принять его, пытаясь поднять травмированную руку, но сделать ему этого не дают — оберегают. Юнги сам подносит стекло к чужим губам, немного наклоняет его и начинает поить младшего, словно тот был совсем беспомощным ребенком. Возражать рыжий юноша на собирался. Принимает заботу, пьёт крупными глотками, никак не напиваясь. А когда стакан становится опустошен, он выдыхает, прикрывая глаза. — Что… — он прокашливается. — Что произошло? — Совсем ничего не помнишь? — альфа пытается восстановить в своей голове чужую цепочку из воспоминаний, чтоб понять откуда следует начать объяснять. — Помню битву… Помню, как видел тела волков и, — он замирает, испуганно смотря на Юнги. — Чонгук… Боже, где Тэхён? Как он себя чувствует? Омега восстанавливался несколько дней, был всё равно слаб, но сейчас собирает все свои скопившееся за это время силы и пытается уже подняться с кровати, как будто готовиться рвануть к другу, убитым горем потери своего альфы. Вожак снова вклинивается, удерживает на месте самое хрупкое, по его мнению, создание этого мира. — Тише, тише. С Чонгуком всё хорошо, — округлившиеся глаза заставляют Юнги слабо улыбнуться. Он так скучал. — Он жив, всё в порядке. Облегченный вздох омеги и всё такая же нежная улыбка альфы. Чимин действительно достоин статуса пары вожака. Очнувшись думает не о своём состоянии, не о том, что у него травма руки или… Кое-что более ужасающее. В первую очередь вспоминает о члене стаи, который «погиб», и о втором, который это горе теперь переживает. Юнги усаживается рядом со своим омегой, двигается ближе и накрывает щеку рыжего своего ладонью. Поглаживает её большим пальцем и всё ещё не верит, что теперь может ощутить мягкость чужой кожи, а не шерсти. — Что ещё ты помнишь? — Как будто… — он теряется от тепла на своей щеке, расслабляется тут же и продолжает спокойным тоном. — Кто-то ударил по голове. А потом, — застывает. — Я был дома? Сначала вожаку распознать суть предложения не удаётся. Был ли это вопрос, удивление или утверждение. Он слабо кивает, подтверждая правдивость воспоминаний и слушает дальше. — Помню, что заходил отец. А дальше отрывками… Какой-то парень тоже приходил, что-то приносил, — хмыкает, пытаясь вспомнить. — Не помню, что конкретно… А дальше помню тебя. Ты пришёл за мной. Их взгляды сталкиваются. Глаза Чимина теряют растерянность, приобретая грусть. Он разглядывает Юнги, тихо шмыгает носом, старается держать себя в руках, а потом в одно мгновение всю уверенность теряет. — Ты правда пришёл, — в конечном итоге срывается и плачет, заставляя намокнуть и ладонь Юнги, которая мирно покоилась на его щеке. — Прости, прости, прости… — Чимин… — Прости меня, пожалуйста, — он плачет тихо, не хочет быть слишком громким, заглушает в себе рыдания. — Маленький мой… За что ты извиняешься? — Я тебе столько проблем доставил. Всё это из-за меня. Только лишь из-за меня. У Юнги не получается вставить и слово. Омега шепчет извинения, обвинения в свой адрес и слушать вожака отказывается. Умоляет, чтоб его простили, не осознавая, что его ни в чем никогда и не винили. А привлечь к себе разум Чимина казалось совершенно невозможным, настолько тот предался переживаниям внутри себя. Альфа не находит ничего лучше, чем притянуть омега за щеку, с которой руку так и не убирал. Он втягивает Чимина в поцелуй, выпускает успокаивающие феромоны, и постепенно занимает всю бедную рыжую головушку. Заставляет не думать о вине и о том, как вымолить прощение. А думать лишь о том, что его чертовски сильно любят и не обвиняют. Губы вожака движутся также осторожно, как он себя и вёл все эти дни. Боится навредить. Но ему на поцелуй отвечают активно. Чимин вымещает в него все свои чувства — движет своими губами то медленно, то слишком быстро, смешивая сладкий поцелуй с солеными слезами и рыданиями. — Ты не виноват, хорошо? Ни в чем, — Юнги соприкасается своим любом с чужим, выдыхая. — Я тебя люблю. Очень сильно. Слышишь? Чимин несколько раз кивает, подтверждая, что признание в любви слышит. И о том, что его не винят тоже улавливает.

***

Они сидят в таком положении долгое время. Не прерывают момент и тишину. Молча прислушиваются к дыханию друг друга, закрыв глаза. Чимин морально травмирован настолько, что кажется, в его душе огромная расщелина, залатать которую нужно огромное количество времени. Он знает, что его не ругают, не прогоняют и не обвиняют ни в одном случившемся за последнее время событии. Но мальчишка упрекать себя не перестанет. Оба понимают это. Омеге придется с внутренней бурей бороться, а вожак всегда будет рядом и обязательно поможет всё пережить. Но сейчас Юнги эту расщелину придётся углубить. Разрушить своими руками Чимина ещё больше. Чем раньше он это скажет, тем быстрее они это переживут. — Чимин, — он зовёт его шепотом, не нарушая интимную обстановку между ними. В ответ вопросительно мычат. — Есть ещё кое-что о чём ты не помнишь. На альфу смотрят с подозрением. Когда омега замечает, как тот пребывает в замешательство, то мысленно даже просит ничего не говорить. Не хочет знать правду. «Пожалуйста, не делай мне больнее» — вот что читалось во взгляде Чимина. Он просит Юнги промолчать, не говорить ужасные вести. А уловить, что новости действительно плачевные — омеге удаётся не только при помощи встревоженного мужчины. Внутренний волк Чимина мечется внутри. Ходит из стороны в сторону, тихо скулит, поджимает уши и опускает мордочку практически к земле. Истины не избежать. — Ты был беременный. Носил ребенка, но… — Юнги кусает свои губы. Не знает, как правильнее было сказать об этом. Уверен, что мог подобрать слова более удачные. — Срок был маленький. Глаза мальчишки угасают в секунду. Он мрачнеет, пока его здоровая рука рефлекторно перемещается на низ живота, который через несколько месяцев мог округлиться. Только теперь этого не произойдет. Он представить себе не мог, что внутри него начал развиваться ребенок. Не ощущал его, пока нежился со своим альфой в мирное время. Не знал, идя на кровопролитие и убивая людей. Не догадывался, что отец убил его ребенка и самого Чимина в добавок морально истоптал. — Прости… — Чимин проговаривает лишь губами, не находя в себе сил выдавить даже шепот. Его тут же заключают в объятия, трепетные и нежные. Как же Юнги хочет забрать себе хотя бы капельку боли, которая разрывала изнутри его омегу. Ему самому тоже нелегко, но он лучше бы пережил это всё сам, чем позволил с этим грузом жить омеге. — Всё в порядке. Я с тобой, волчонок, — шепчет успокаивающее и целует легонько в висок, позволяя мальчишке снова выплакаться. Их обязательно будет ждать светлое будущее. Их жизнь будет наполнена спокойствием за все те страдания, что им выдалось вынести. Просто сейчас через трудности нужно пройти ещё раз, рука об руку и спасая друг друга от тьмы. А потом всё обязательно будет хорошо.