Кристальные бабочки

      Аль-Хайтам смотрит далеко-далеко. Глаза бегают от заходящего солнца к блеклой светло-голубой линии в другой стороне. Глаза становится тяжко оторвать, словно бы ученый появился на этот свет, прямо здесь и сейчас только ради того, чтобы смотреть на это бескрайнее небо, уходящий день вместе с солнцем и на архитектора, что стоял чуть дальше.       Совсем рядом пролетает кристальная бабочка. В резком порыве ветра аль-Хайтам почти что теряет ее из виду, но насекомое продолжает кружить вокруг них, оставляя сверкающий след за собой. Она последний раз пролетает вокруг Кавеха, а затем исчезает, рассыпаясь мелкой дымкой возле соседа. Архитектор оборачивается: на секунду аль-Хайтаму кажется, что в его глазах застыл призрачный кристальный шлейф.       Он любил ловить их в детстве. Разглядывать подолгу, просматривать их на солнце или в свете луны. Бабушка безучастливо сидела в стороне с книгой на коленях, которую взяла в доме Даэны, в разделе Амурты. Мальчик подбегал с кристаллом в руках, сравнивал с изображением в книжке, а после безразлично выпускал ее на волю, недолго глядя в след.       Аль-Хайтам часто приносит ей букет сумерских роз, но сейчас почему-то возникла мысль снова поймать несколько сверкающих бабочек. Кавех долго смотрит на соседа, прежде чем кивнуть в сторону небольшого склона и самому двинуться туда. Архитектор не думает о незаконченном проекте, о долгах, о матери или отце. О том, что мать совсем недавно прислала письмо, которое он отложил в сторону, даже забыл про него, только потому что Хайтам позвал его пробовать несколько новых сортов кофе. Он за ними ездил в деревню Аару, советовался с местными жителями, захаживал к Кандакии. Но Кавеху аль-Хайтам сказал, что купил все это на базаре.       (Кавех в это перестал верить, после того как попробовал первый сорт.)       Но письмо лежит под чертежом в его спальне, не вскрытое. Отчего-то именно сейчас думать о нем невыносимо тошно, противно, до безумия безобразно.       Он хочет сказать что-то в своей привычной манере, подметить, съязвить, вывести на эмоции, как обычно он (не) любит это делать. Но порыв ветра, словно силой воли Анемо Архонта, не дает ему ничего сказать.       Или он просто хочет хотя бы как-то оправдаться. Было бы за что, конечно же, но архитектор слишком привык к тому, что за все он должен расплачиваться и оправдываться самостоятельно.       Аль-Хайтам тихо садится рядом, отталкивая от себя мысли о бывалом прошлом, в котором несомненно присутствует его сосед, его семья и...       Хотя, это можно было бы объединить вместе.       Хайтам помнит родителей только из рассказов бабушки, но зато знает, что в коридоре их дома лежит шкатулка матери Кавеха. Секретарь однажды лишь вопросительно взглянул на архитектора, кивнув на коробочку. Но от того не последовало ни слова возмущений, он лишь спокойно прикрыл глаза, тем самым показывая, что он не против.       Рисунок с их родителями был действительно неплох. Действующий Мудрец в голове отметит, что известно, откуда у Кавеха такой талант к рисованию, но вслух этот комплимент он не скажет.       Ветер беспощадно треплет чужие волосы, и на удивление, погода холодна для Сумеру. Но ученые не двигаются, лишь изредка окидывая город взглядами, и каждый абсолютно разный. Кавеху было бы присуще рассматривать дома в поисках того идеального, в который он бы хотел съехать от аль-Хайтама. Но такого нет, и никогда не будет.       — Наберу тебе кристальных бабочек по дороге.       Кавех говорит это прежде чем хоть что-то обдумать. Он без понятия, какие мысли сейчас в голове у секретаря, но почему-то он твердо уверен, что это ему несомненно нужно.       А еще архитектор знает, зачем ему букеты цветов каждый месяц на столе.       Аль-Хайтам молчит в своей манере, и так легко думается, что бабушка наверняка была бы рада.       — Спасибо.       Они продолжат сидеть рядом друг с другом, ни о чем не говоря, возможно, даже не понимая, зачем пришли вечером на этот обрыв, зачем вместе смотрят на этот закат.       Их ждет Мехрак, банка дорого кофе вместо вина, но лишь одно здесь имеет смысл.       Что друг друга они тоже очень ждут.