Цветочки стали ягодками

— Дан, что ты хочешь? Я сделаю всё, абы ты вышел из этого дома и не возвращался, — хозяйка этого самого дома, Окетра, устало опустилась в одно из многочисленных диванов, смотря на незваного гостя. Хотя она сама уже чувствовала себя в своём же доме как гость. Дан, завязав свои длинные чёрные волосы в высокий хвост, посмотрел на хозяйку дома, и на его лице расплылась фирменная ухмылка. Он уже второй раз за день приходит в это жилище, лишь бы досадить Окетре. А сама девушка уже устала прятаться в своей кладовке, словно мышь от кошки, и даже осмелилась высказать своё недовольство. — М-м… — словно задумался Дан и для пущей убедительности склонил голову в сторону, положив палец на подбородок. — А знаешь, у меня есть идея! Я хочу принять ванную… — и, повернувшись в сторону Лололошки, осмотрел его с хищным прищуром, — с ним. Окетра подавилась воздухом, хоть это и казалось невозможным. Она с ужасом посмотрела на выражение лица Дана, медленно повернув голову в сторону своего абда. Парень, ничего не подозревая, расслабленно подметал полы, напевая незамысловатую мелодию себе под нос. И при этом выглядел так невинно, что у девушки сердце сжалось. Но подумав о том, что может провести ещё пару месяцев в присутствии убийцы, отдала Лололошку прямо в его лапы: — Только если не… — она смущённо замялась, — не сделаешь с ним ничего неприличного. На это заявление Дан лишь рассмеялся, вновь обращая внимание на мироходку. — Не волнуйся, ничего я с твоим кроликом не сделаю, если он сам не попросит, — загадочно добавил парень в конце, но Окетре и этого смутного обещания хватило. — Жду его через десять минут на крыше дома. Не придёт, считай я останусь с тобой до конца твоей никчёмной жизни, — и, на последок осмотрев Лололошку, перестал почитать Окетру своим присутствием, удалившись на крышу. А девушка, сглотнув поступивший в горло ком совести, подозвала к себе своего абда. Лололошка тут же оставил своё прежнее занятие и, поставив в угол метлу, подошёл к Окетре. — Лололошка, только не обижайся, — начала она, задавив страдальческий вздох, который так и рвался наружу, — но ты можешь искупаться сейчас? — увидев растерянный взгляд и недоуменное выражение лица, Окетра добавила: — С Даном. И тут юноша уже понял. Его рот изогнулся, будто безмолвно произнося букву «О», а руки слегка задрожали, скорее всего от волнения — как посчитала девушка. Окетра надеялась на крик, ругань, возражение, но ничего из этого не последовало. Лололошка, верный своим привычкам, лишь молча последовал за уже вставшей с дивана девушкой в её спальню. Закрыв за собой дверь комнаты, Окетра дала Лололошке его плавки и, когда он начал снимать футболку, со смущением отвернулась. Переодевшись в той же тишине, что и была до этого, парень вышел из комнаты, так и не сказав Окетре ни слова. Поднявшись на второй этаж — он же и крыша — юноша застыл. Дан лежал в ванне по центру, его чёрные волосы волной спадали на широкую спину, с которой стекали капли воды. Его горло пересохло, потому он сглотнул почему-то вязкую слюну. — Давай, не стесняйся, Ло-ло-ло-шка, — оторвал его от раздумий тихий голос Дана, который растянул его имя, будто пробуя на вкус. Парень так и не повернул голову в его сторону, даже когда Лололошка сдвинулся с места, проходя к некому бассейну. Только когда юноша опустился в воду на другом конце ванны, при этом издав блаженный вздох, Дан открыл глаза. И тут же распахнул их полностью, рассматривая его тело. От его прошлого спокойствия и расслабленности не осталось ни следа, и парень энергично подозвал его к себе, маня пальцем. Сначала Лололошка сомневался, стоит ли идти в лапы хищнику, но когда выражение лица парня напротив изменилось на нетерпеливое и даже раздраженное, мироходец придвинулся к нему ближе. Дан тут же схватил его за острые плечи, поворачивая спиной и притягивая впритык. Лололошка почувствовал как одна из рук опустилась с плеча на позвоночник, проводя по одному из многочисленных шрамов на нём. — Хара, Лололошка, ты предупредил бы. Хотя нет, это идеально, — шептал ему парень, продолжая очерчивать контуры шрама. Названный пискнул, когда почувствовал сначала горячее дыхание, а после и лёгкий, словно взмах крыла бабочки, поцелуй на спине. Но после вторая рука, оторвавшись от поглаживания его плеча, прикоснулась к губам, надавливая на них. А после раздвинув двумя пальцами, указательным и средним, губы, и не стесняясь пролезли в горячую полость рта, как ни странно не встретив препятствия в виде зубов. Лололошка буквально чувствовал усмешку на лице Дана. — Нравится такое, да? Не думал, что ты такой… — какой «такой» Лололошка не совсем понял, но приблизительно представлял. — Но что ты, я тебя трогать не буду, — и с этими словами, последний раз надавив пальцами на язык, убрал их оттуда, кладя на подбородок, — а то ещё обвинят, что я тебя совратил. Но ничего, ничего. Не волнуйся, у нас будет предостаточно времени, чтобы обнаружить все твои необычные наклонности. А пока… — наклонившись к его спине, парень довольно сильно укусил нежную кожу, наверняка оставив след. — Можешь выходить, я разрешаю. Если захочешь, встретимся завтра в храме Хэтинтэпа. Это же вроде нейтральная сторона, — с усмешкой закончил он. Так и не произнеся ни одного слова, Лололошка встал с своеобразной ванной, и под внимательным взглядом Дана спустился на первый этаж, оставляя после себя мокрые следы. Там его встретила сидящая на диване Окетра, обеспокоенно на него смотрящая. — Всё хорошо? — озабоченно спросила она. Кинув на неё мрачный и говорящий сам за него взгляд, мироходец оставил девушку утопать в собственной вине одной, заходя в свою маленькую комнату. Дан, по словам Абди, ушёл сразу после мироходца, обещав никогда в этот дом не возвращаться и кидать в окна камни, если нужна будет встреча. На следующий день Лололошка же, думая что совершает ужасную ошибку, открыл деревянную входную дверь, направляясь к главной улице на встречу с Золотой маской.