Специфическая тренировка

Чанбин с самого утра чувствовал себя довольно странно, но не мог понять в чём дело. Сессия уже закончилась и впереди свободные пару месяцев перед следующим учебным годом, которые Со хочет потратить полностью на себя. В смысле, на тренажерный зал. Со своими лучшими друганами, которые считают его альфой. Да, да. Чанбин – омега. Но из-за специфического запаха – мускатный орех и гвоздика – многие считают его альфой, потому что такие запахи обычно у них. Но Чанбин всегда выделялся среди остальных, поэтому когда его запах проявился – он даже не удивился тому, что он не подходил под стандарт милых омежек. Но его это отнюдь не расстроило. Он просто принял это как должное, смирился с тем, что течки будет проводить в гордом одиночестве, потому как с таким запахом, даже течного – его никто не хотел. Отношений ему не хотелось строить. Впереди последний год университета, а там нужно думать, как строить жизнь, поэтому поиски второй половинки отсрочены на неопределённое время. Бин закидывает в спортивную сумку бутылку воды и закрывает молнию. Пару минут стоит в коридоре, вспоминая не забыл ли чего. Хмыкает, пробегает на носочках на кухню (потому что уже обулся), достаёт таблетку, блокирующую его запах, и глотает, запивая небольшим количеством воды прямо из кувшина, и теперь точно со спокойной душой выходит из дому. Сегодня у него будет тренировка со всеми: Чан уже поджидал в машине недалеко от подъезда, Хенджин и Джисон должны ждать уже в спортзале. Чанбин проскакивает на переднее сиденье, закидывая сумку на заднее, и здоровается с другом. Признаться, Чан ему нравился всегда как альфа. С ним чувствуешь себя уверено и не переживаешь, что он может сделать больно. Потому что даже воспринимая его как альфу, а не омегу, он не любил резких и болезненных игр, которыми часто баловались Джин и Сон. – Как настрой? – Чан трогается с места и выруливает со двора на центральную дорогу. – Отлично. Сегодня только странно себя чувствую, но это наверно от вчерашнего ужина. Поздно поел, вот и не успело перевариться как надо, походу, – Чанбин цокает и отворачивается, глядя в окно. Краем зрения он замечает, как подрагивают ноздри Чана, но не заостряет на этом внимание. Остаток дороги проводят в приятной для обоих тишине. Парни встречают их у диванчиков при входе в спортзал. Они берут свои номерки от шкафчиков и идут переодеваться. Хенджин, как обычно, подстёбывает Джисона просто за то, что он существует, на что тот отвечает тычками в рёбра. Но до полноценного рукоприкладства не доходит, конечно же. Цель Джина – просто разозлить, чтобы все вокруг него были в приподнятом настроении (желании его убить). Чанбин бы назвал его энергетическим вампиром. Когда стали одеваться в футболки и шорты для спорта – все немного подвисли. Нет, они не смущались друг друга. Но вся тройка друзей начала как бы невзначай принюхиваться, чем заставили Чанбина покраснеть. – Что такое? – не выдержал он и резко развернулся с футболкой в руках, которую не успел надеть, его глаза были прищурены, а руки чесались почему-то, хотелось врезать. – Ты сегодня забыл блокаторы выпить? Я давно не слышал тебя, – Джисон хмурил брови и пытался побыстрее переодеться, надеясь, что за такие слова не влетит. – Выпил. Видимо, не успели ещё подействовать. Не веди себя как придурок, – Бин закусил губу и натянул футболку. Он схватил бутылку воды и покинул раздевалку, направляясь к беговой дорожке, чтобы разогреться. – Странный он какой-то сегодня, – проследил взглядом за фигурой друга Чан. – Ещё в машине заметил, что его слышно. Но ничего не сказал ему. Может гон скоро. Он обычно нервный накануне. – Походу. Постараемся сегодня не мельтешить сильно перед глазами, – Хенджин закинул вещи в шкафчик и пошел в зал. Они занимались в дорогом спортзале, в который сложно попасть простым людям. Да, все друзья были не из бедных семей, но они не зазнавались, поэтому нашли так легко общий язык друг с другом. Так вот в это время, утро воскресенья, на секундочку, никого кроме них не было. Обычно на выходных после обеда подтягивается основной народ, сейчас в зале играет только лёгкая и ненавязчивая музыка, работает кондиционер, чтобы было комфортно, даже когда тело будет разгоряченное, и ни одной камеры. Потому что здесь часто занимаются известные люди, которые хотят хоть немного отдохнуть от прессы. И администрация зала радостно помогает в этом. Альфы держались недалеко от Чанбина, тоже занимаясь разогревом мышц и параллельно обсуждая конец учебного года и преподов, которые помешали сразу все сдать вовремя. Первым заметил неладное Хенджин, остановившись от разминки шеи. – Ребят, – он кивнул головой на Чанбина, что сейчас был на велотренажере, но использовал его не совсем по назначению. Чан и Джисон повернулись, чтобы посмотреть и подвисли. – Странный он сегодня какой-то, – хмыкнул Джисон, глядя на Со, который вместо движений ногами тёрся задницей о сидушку. – Точно гон, – дал вердикт Чан. – Только при гоне я не трусь булками о поверхности, – удивлённо вскинул брови Хенджин. Чанбин крепко держался руками за руль. И если сначала он немного елозил по тренажеру, то сейчас никого не стесняясь тёрся задницей, слегка закусив губу и сгорбившись. Ощущений было мало. И где-то на периферии сознания мелькнула мысль о течке. Он совсем забыл о ней. И, кажется, началась она очень не вовремя. В нос альфам ударил пряный запах гвоздики и мускатного ореха, от которого их слегка повело. Чанбин психанул, когда понял, что ему мало трения. Он слез с тренажера и мутными взглядом осмотрел зал. А заприметив стоящих столбом друзей, двинулся навстречу. – Или я по альфам, или наш Чанбин вовсе не альфа, – выгнул бровь Хенджин (да, это его любимое выражение лица – выражение полного ахуя) и сложил руки на груди. – Походу не ты один так думаешь, – Чан смотрел на Бина обеспокоенно. Но то, что произошло дальше – заставило всех уронить челюсти. Чанбин подошёл к Чану и, развернувшись спиной, прижался к паху друга всем телом, начиная уже тереться о него и довольно постанывая. – Альфа, альфа… – бессвязно начал он бормотать, запрокидывая руки назад и прижимая за затылок к своей шее обескураженного Чана. – Походу реально что-то сломалось в мире, – Джисон первым подошел к парочке и внимательно посмотрел на них. – Бинни, ты чего к друзьям пристаешь? – Хенджин хотел звучать насмешливо, но голос слишком охрип от осевшего на язык пряного запаха предтечного омеги. Чанбин открыл глаза и посмотрел внимательно на друга. А затем протянул руку и дёрнул за футболку альфу на себя, впечатываясь в губы. А Хенджин, который не был к такому готов, хотел было вырваться, но влажные губы слишком привлекали, чтобы от них так легко оторваться. Чан уже вовсю облизывал любезно подставленную шею, пахом потирался в ответ, а руками шарил по бокам и бёдрам Чанбина. Хенджин с губ перешел на вторую сторону шеи, слегка порыкивая и дрожащими пальцами сжимая ткань вспотевшей футболки друга. – Течка. У меня течка началась, пацаны, – низким голосом прохрипел Бин, цепляясь руками за все, что попадалось на пути. – Так ты омега? И молчал? – первым оторвался Чан и попытался отстранится, но настойчивые руки прижали его бедра назад. – Да. И я ни разу не был с альфой в это время. Но я хочу. С вами. С вами тремя. Прошу. Я доверяю вам, – он был действительно очень нуждающимся. – Это не разрушит нашу дружбу? – обеспокоено спросил Джисон, который облизывался, но стоял рядом и держал руки при себе. – Нет, обещаю. Вы нужны мне. Рука Хенджина легла на уже стоящий член омеги, вызывая у того слишком громкий стон. – Тогда нам точно нужно смываться отсюда, – Чан всегда был холодной головой в их компании, не смотря на возбуждение. – Ко мне. Поехали ко мне. Хенджин уже просунул руку в шорты и сжал сочащийся член. Джисон понял, что больше сдерживаться не может, когда Чанбин откинул голову снова на плечо Чана и громко застонал, дрожа всем телом. Он подошёл и присоединился к этому невероятному безобразию тем, что запустил руку под футболку и сжал один сосок, а второй взял в рот прямо через ткань. – Я сейчас… – Не сдерживайся, – уркнул Чан и начал облизывать мочку текущему омеге, пока Хенджин начал неспешно надрачивать рукой. Этого всего слишком много. Ощущений много, но Чанбину кажется, что ему мало. Они просто необычные. Чего-то не хватает, но возбужденный мозг отказывается думать в нужном направлении, предпочитая дать раствориться в приятных покалываниях на кончиках пальцев и завязывающемся узле внизу живота. Хёнджин обхватывает пальцами головку, заставив Бина застонать и, задрожав, кончить прямо в руку. Запах пряного мускатного ореха и гвоздики натурально ощущался на языке, а к нему еще стали примешиваться возбуждённые запахи. Альфы не так часто пользовались блокаторами, потому что им попросту не нужно было это делать, если запах приятный. Ну или если есть какой-то комплекс насчет аромата – тогда тоже использовали. Поэтому сейчас очень хорошо ощущалось то, что в помещении помимо течного омеги есть ещё трое альф, которые не против помочь своему другу. Чанбин рвано дышит и пытается удержаться на ногах после такого яркого оргазма, что накрыл так сильно, будто душа вышла на прогулку. Его держат заботливые руки Чана и Джисона, пока Хенджин медленно достает из шорт мокрые пальцы и подносит их к своему рту. Он прикрывает глаза и слизывает языком пряную сперму, громко причмокивая, будто позавтракал десертом. – Джинни, каким бы ты альфой не был, но если такое продолжишь – я сам трахну твой рот, – Джисон действительно был не против такое провернуть, но точно не посреди спортзала. – Когда мы уже поедем? – отдышавшись от такой горячей картины перед собой и оргазма, подал голос Чанбин. – Всё точно в силе? Ты хочешь, чтобы мы втроём поехали к тебе? – снова включил обеспокоенность Чан. – Если вы сейчас же этого не сделаете, то придётся арендовать спортзал на неделю. Чанбин скинул с себя руки альф и сам на слегка дрожащих ногах пошёл в раздевалку за вещами. Переодеваться он не хочет сейчас, потому что скоро может начаться новая волна возбуждения. – Походу у нас нет выбора. Идём, – тяжко вздохнул Чан, даже не догадываясь, что их ждёт дальше. Ведь обычно принято, что течку омега проводит с одним альфой, но никак не с тремя. И это озадачило всех, но меньше всего Бина, который уверен в том, что в этот раз он не хочет мучится в одиночестве. И если подвернулась такая возможность – значит нужно использовать её. Они в тишине забрали вещи из шкафчиков (никто не посмел переодеваться, когда на них был брошен такой острый взгляд, что мог вскрыть горло) и сели в машину. Джисон задержался на стойке регистратуры, попросив проветрить помещение как можно скорее, чтобы ни у кого не возникло ненужных мыслей. Чанбин сидел на заднем сидении, сжимая свою сумку на коленях. Чан сел за руль и посмотрел в зеркало заднего вида, ловя уже слегка затуманенные глаза Бина. Салон наполнился запахами возбужденных альф и одного особо возбужденного омеги. Рядом с Бином сел Джисон, и в нос ударил аромат крепкого рома, заставив сознание точно поплыть. Хенджин сел на переднее сидение и тоже впился взглядом в зеркало. Чанбин подвинулся к Джисону, откинул куда-то сумку и потянулся к таким манящим губам альфы. Ром пьянил. Ром снова заставил потечь с новой силой, от чего Чану пришлось открыть окно, чтобы не задохнуться в яркости возбуждения. Джисон с удовольствием отвечал на мокрый поцелуй. Он прижал омегу к себе за плечи, а вторую руку положил на бедро и сжал пальцы, от чего Чанбин тихо застонал в губы. – Чан, поехали, иначе мы так до квартиры не доберёмся точно. Я не могу себя так долго держат в руках, когда сзади такое происходит, – натурально заскулил Джин как щенок, потому что ему тоже хотелось целоваться. – Так вали на заднее сиденье и не заёбывай, – Чан кивнул головой назад и сильнее открыл окно. Хенджин радостно засверкал глазами и поменял своё место. Чанбин принял ещё одну пару рук с воодушевлением. К тому же у Джина был запах сладкого апельсина, что в сочетании с их уже образованным дуэтом сносил голову как элитный коктейль. Пока Джисон прикусывал снова через футболку соски (он умеет просто мастерски делать это, давайте признаем), Чанбин впускал в свой рот настойчивый язык Хенджина. Длинные пальцы снова гладили возбуждённый член омеги. – Следующим я хочу попробовать его, – заканючил Джисон, что заметил руку и оторвался от своего занятия. Чан гнал быстро насколько позволяло возбужденное состояние. Потому что мокрые звуки поцелуев и стоны Чанбина действовали просто волшебно. Удивительно, что он раньше не понял, что тот омега. Уж слишком тот имел круглые и притягивающие взгляд бёдра и приятный голос, не альфий. В нем не было стремления к контролю, в нем было стремление к подчинению. Только Джисон собрался пробираться под ткань шорт, как громкий голос скомандовал выходить. Вся троица нехотя отлипла друг от друга и вывалилась на улицу, жадно хватая свежий воздух. Чанбин пока обрёл ясность мышления – нашёл ключи и поспешил побыстрее открыть квартиру, где можно делать всё, что придет в голову. Он первым шагнул за порог, и его тут же прижали к стенке сильные руки, а нежные губы начали скользить по его щекам, линии челюсти и оставлять лёгкие чмоки на собственных губах. В нос ударил дурманящий запах мяты и лаванды, окончательно вскружив голову. – Чан, ну что ты с порога начал? – Хенджин был недовольным, но прошел вглубь квартиры с хищным оскалом. – Вы ведь его уже попробовали, а я нет, – голос Чана был осевшим от возбуждения. – Поверь мне, ты ещё успеешь распробовать меня, – улыбнулся Чанбин и ойкнул, когда его подхватили за бёдра и понесли в спальню. Как настоящие друзья – все не один раз был у Бина в гостях, поэтому знали что и где находится. Джисон и Хенджин уже были на краю кровати, ожидая омегу как самое вкусное лакомство. Запахи возбужденных альф будоражили внутреннего омегу Чанбина, заставляя ещё сильнее потечь в предвкушении того, что будет дальше. Его шорты были насквозь мокрыми от смазки, и это прекрасно чувствовал Чан своими руками, а остальные – обонянием. Бина осторожно уложили на лопатки и две пары рук поспешили снять мешающую всем одежду. Тело омеги все видели и раньше, но никогда ниже пояса и с таким желанием, ведь все твердо верили, что перед ними альфа. Но сейчас три пары глаз жадно пожирали, вызывая мурашки и румянец у Чанбина. Первым прервал визуальные облизывания Джисон. Он перевернул омегу на живот, поставив того на колени, и начал оглаживать ладонями бархатную кожу половинок. Чанбин прогнулся в пояснице и громко выдохнул, когда мокрый язык коснулся его потёкшего входа. А Сона было уже не остановить, ведь смазка отдавала пряностью запаха омеги, и от этого альфа хотел ещё больше насытиться этим вкусом. Хенджин сбросил с себя одежду и переполз к голове Чанбина. Его длинные пальцы мягко очертили подбородок омеги и приоткрытые губы, которые так и хотелось поцеловать, в чем он себе не отказал. Бин охотно пустил в свой рот требовательный язык Джина, и сильнее потёк от осознания, что сейчас его с двух сторон трахают языками. Чан тоже снял с себя вещи, чтобы потом не мешали, и залез на кровать. Он расположился между альфами, сбоку от омеги, чтобы осыпать поцелуями его спину. Чанбин не знал куда себя деть, но ему определённо очень нравится такое положение. Хенджин перестаёт терзать его губы и отстраняется, глядя поплывшим и полным страсти взглядом на зарумянившееся от возбуждения лицо. – Ты такой красивый сейчас, Бинни, – Джин провёл пальцами по мокрым губам омеги и толкнулся в рот одной фалангой. – Твой ротик примет меня? – Да, альфа, – застонал Чанбин и охотно обхватил сочащуюся головку губами. Джисон, наконец оторвавшись от мокрой дырочки, отошел, чтобы скинуть с себя вещи, но быстро вернулся. Чанбин сосал хорошо, заставляя Хенджина низко стонать и сжимать темные кудри на затылке омеги. Чан уже стал покусывать кожу вдоль хребта, а его руки обхватили два члена – свой и Бина. Джисон наконец пристроился сзади и, растянув половинки в стороны, толкнулся сразу до упора. Застонали все по цепной реакции. Сначала Чанбин с членом во рту, посылая вибрации своим голосом. Хенджин, до которого волнами дошло удовольствие. Джисон, которого сжали мокрые стенки. И Чан от того, что его накрыло волной возбуждённых запахов: рома, сладкого апельсина, мускатного ореха с гвоздикой и его – лаванды с мятой. Невероятное сочетание. Хоть создавай из такого смешения духи и называй – Эрос. Джисон начал сразу же двигаться. Чанбину хочется просто расплываться в удовольствии, что он и делает, полностью расслабляясь, подстраиваясь под толчки. Хенджин быстрее двигает рукой, направляя голову омеги. Чан как-то необычно перехватывает член Чанбина, вызывая у него новый стон. Джин отстраняется и, помогая себе рукой, доводит себя. Белые капли попадают на открытые губы Бина, который с жадностью облизывается и глотает всё. – Ты такой хорошенький, Бинни, – урчит Хенджин и снова целует мокрые от слюны губы Чанбина. – Подвинься, – Чан несильно толкает в плечо альфу, разрывая поцелуй. Он поворачивает голову омеги к себе и сам впивается с рыком в его губы. Чанбин стонет, когда хватка на его члене становится сильнее, а движения сзади становятся хаотичнее. Джисон делает ещё несколько толчков и выходит из него, кончая на постель рядом и ловя ртом воздух. Через несколько движений Чан доводит до оргазма и Бина, который со стоном изливается под себя, но на дрожащих конечностях продолжает стоять и стонать в рот Чана. Чанбин дает себе несколько мгновений, чтобы прийти в себя, потому что его снова накрывает волна возбуждения. Он полностью разворачивается к Чану и, не отрывая губ, перехватывает руку на члене альфы, чтобы заменить на свою. Когда ему дали полный контроль – омега легко толкает в грудь, заставляя Чана опереться на свои локти. Чанбин немедля садится на бёдра к альфе, приставляет головку к мокрому входу и садится до упора, хрипло застонав. Чан протянул руки и сжал половинки, помогая насаживаться на себя, хотя Бин и сам прекрасно справлялся. Но это его еще больше возбуждало, поэтому зачем себе отказывать. Громкие стоны Чанбина неожиданно быстро доводят до пика Чана. Он успевает выйти из жаркого нутра омеги и кончить с протяжным рыком себе на грудь. В комнате повисла тишина, разрываемая только отдышкой всех находящихся. А дышать было тяжело, потому как омега определенно хотел снова и его запах снова будоражил кровь в венах. Чанбин осмотрел всех, выбирая следующую кандидатуру. И это стал конечно же Хенджин, который не ожидал такого быстрого продолжения банкета. Бин снова впился в его губы, а руками стал скользить по сильной спине. – Альфа, хочу тебя, – Бин укусил мочку с сережкой и громко вдохнул, когда длинные пальцы сжали половинки, между которыми было очень мокро, и прижали к своему снова возбужденному члену. А потом он резко развернул омегу и, обхватив один сосок, толкнулся внутрь. Следующим был Джисон, который хотел уйти за водой, но не успел, оказавшись перехваченным у порога комнаты. Пришлось брать нуждающегося омегу прямо у стены. Чан уложил на лопатки и, зацеловывая каждый сантиметр, глубокими толчками заставлял прогибаться и просить ещё. Хенджин планировал пойти за едой, но протяжное "Альфа-а-а-а" и поглаживающий своими пальцами вход омега не дал совершиться задуманному. Ближе к вечеру уморенный оргазмами Чанбин с чувством выполненного долга вырубился, как только сам кончил, а белые капли Джисона и Чана оказались у него на животе. Альфы тихо высыпались в кухню, молясь, чтобы их не трогали хотя бы пару часов. Хенджин сразу же полез в холодильник за едой для всех, Джисон жадно пил воду, а Чан дышал свежим воздухом, открыв нараспашку окно. И пофиг, что на них ни одного клочка одежды. Сейчас вопрос не в этом. – Не думал я, что у нашего Бинни такие аппетиты, – наконец оторвался от бутылки с водой Джисон. – Я вообще не думал, что окажусь с ним в одной кровати как партнер, – жуя колбасу, Хенджин оперся голой задницей о столешницу и запивал свой ужин йогуртом (всё, что попалось под руку). – А я вообще не думал, что окажусь с вами в одной кровати, да еще и с другом, который оказался спустя почти четыре года омегой. Мой мир никогда не будет прежним, – Чан, видимо, был больше всех в шоке, потому что резкую смену пола друга за вечер принять сложно. – Мне кажется, нам нужно разделиться. Устроим что-то типа дежурства, чтобы другие могли отдохнуть и поесть? – подал идею Джисон. – Только походу надо по двое ходить, чтобы внутри комнаты тоже была пересменка, – можно было бы посмеяться, но Хенджин сейчас был на удивление серьезным и задумчивым с палкой колбасы в руке. – Тогда я вызываюсь первым добровольцем, – машет рукой Сон и облизывается в предвкушении пряно пахнущих половинок. – Я тоже пойду. Джин пусть поест. Он вообще с утра даже не успел позавтракать – сразу попёрся на тренировку. А я говорил, что нужно завтракать, – Чан берёт почти пустую бутылку воды со стола и делает несколько глотков. – Ну кто ж знал, что окажется такая западня, – дует губы Хенджин и тяжко стонет. – Попали мы. Сколько он говорил? Неделя? Длинные у него течки. Как бы не иссушил нас как вампир за эту неделю. В кухне стало заметно ощутимее пахнуть гвоздикой и мускатным орехом, и три пары глаз обратились на коридор. Там стоял Чанбин, который был уж очень недовольным, что его оставили одного. – Куда вы ушли?! Вы бросить своего омегу хотите? – можно было бы посмеяться с того, как Бин дует сейчас губы, но скорее хотелось выброситься в окно от такого взгляда. – Мы водички попить вышли, пока ты перерыв брал, – Чан первым подошёл к Чанбину и нежно поцеловал его, пытаясь успокоить. – Хочу альфу-у-у, – начал канючить омега и тереться щекой о шею Чана, где больше всего пахнет мятой и лавандой. Альфа бросил умоляющий взгляд на парочку друзей в кухне и потопал назад в спальню. Джисон и Хенджин не бросили и действительно пришли на подмогу немного позже. Только гораздо позже, чем ожидал и надеялся на то Чан. По лицу Чанбина расползается улыбка, когда он ощущает, что к нему с двух сторон прижаты тела альф. В комнате витает смешанный запах – самый сексуальный запах, который он когда-то слышал, но он ему очень нравится. Его течка длилась ровно семь дней, с перерывами на сон в несколько часов. Удивительно, что когда рядом оказались альфы – его внутренний омега решил оторваться по полной. Как итог – сопящие и полностью истощенные альфы, которые даже не пошевелились, когда Чанбин безуспешно попытался выбраться из их объятий. Справа лежит Чан, закинув ногу на бедро омеги, слева – Джисон, который закинул руку на грудь Бина, и Хенджин, что обнял за талию Сона и зарылся ему в затылок носом. У самого Чанбина с непривычки тянет поясницу. Но это только подтверждение его умозаключениям. – Специфическая тренировка вышла, однако, – улыбнулся он и снова закрыл глаза. Определённо теперь каждую течку он будет проводить с друзьями, если они не бросят его, когда придут в себя.