Папин детский сад

— Лиен, передай деканату, что меня на этой неделе не будет. Слышится тяжкий вздох. — Дай угадаю: опять сказка про маленького брата, которого не с кем оставить в полнолуние? Гук, ты не подумай, но скоро у администрации появятся вопросы. — Да знаю я, — проныл Чонгук. — Но что я могу сделать? Он еще малютка, куда я его одного оставлю в квартире? Через месяца три начнет сам себя контролировать, может, получится хотя бы на пару часов отлучаться. Нуна смеется: — Ты прям как наседка, Чонгук. Кто бы мог подумать, что ты в двадцать три станешь папой, а? — и хохочет, вредина. — Зато… Зато у меня есть непрерывный доступ к пушистому медведю, которого можно тискать! А вы сидите и смотрите видео с котиками, потому что в общагах не можете их завести. Староста что-то ещё там пробубнила, но Чонгук уже отключился. Он оглядывает огромные рулоны ваты и гору подушек перед собой и вздыхает. Что ж, потискать-то потискает, но какой ценой…

***

«Меня не будет на этой неделе»

«Я уже понял. Не доведи своего парня до сотрясения мозга, ради бога»

«Я постараюсь:(скинь мне конспекты по лекциям, пожалуйста»

«Договорились»

Тэхен блокирует телефон и тяжко вздыхает, глядя на хаос в их уютной квартирке: до полнолунной недели остались сутки, и они с Чонгуком начали традиционную уборку квартиры, чтобы малыш Тэхена не раздолбал что-нибудь, пока будет играться и кувыркаться на полу. Но, как уже упоминалось, до полнолунной недели всего ничего, и Тэхен чувствует, как зверь в нем, еще совсем детеныш, начинает просыпаться: парень стал донельзя неуклюжим и по-детски капризным. Ему хочется валяться в кровати в обнимку со своим мягеньким парнем, а они тут углы ватными насадками прикрывают, чтобы пандочка не поранился. И, как бы ни хотелось ему заканючить, он помнит, что Чонгуку в предстоящие дни будет гораздо тяжелее: Тэхен-то головой уйдет в безопасное пространство, отдавая зверю первенство в собственном сознании и теле. После такого отдыха организм оборотня будто перерождается. А вот его парню придётся нянчиться с — буквально — ребенком, который норовит залезть куда не надо, сшибить все с ног, прогрызть тоннель в Японию крепкими зубками. Или, того хуже, заболеть. А еще детеныш панды, хоть и маленький, всего годик отроду, весит уже сорок кило, а это, ну, нихрена себе какая нагрузка на позвоночник Чонгука, которому этого медведя придется утаскивать на руках от потенциальной угрозы в виде трактора на улице или духовки дома. Звериная натура впервые пробуждается в оборотнях довольно поздно, особенно если это медведи или грызуны. И так же долго зверь дорастает до того состояния, когда человек может наладить с ним связь и контролировать сознание. Собственно, Тэхен и пробудился совсем недавно, и вырос незначительно. А значит, и осознанности у малыша никакой. Вот поэтому два самых сексуальных и популярных парня на потоке оказываются каждый месяц в отношениях «я папа панды на полставки» и «я катаюсь на шее Чонгука каждый день, сучки». И именно поэтому сейчас Тэхен, несмотря на желание канючить, поднимает свой зад, чтобы подготовить квартиру и морально — нервного Чонгука к предстоящему полнолунию.

***

Чонгук просыпается от громкого «бух» рядом с собой. Неплохое начало недели. Парень нехотя открывает глаза и тут же поворачивает голову влево: вроде как Тэхен засыпал рядом с ним, вцепившись всеми своими конечностями в уставшее тело Чонгука. Значит, его парень уже должен был перевоплотиться. Один вопрос сейчас его волнует: где ребенок? Гук прислушивается: вроде, в квартире тихо. Тут под кроватью раздаются тихие фырканья и рыки. А, нет, ошибка, не тихо. Чонгук перекатывается на другой бок и заглядывает вниз. Как он и думал: пандочка во сне перевернулся и, видимо, скатился с кровати. Детеныши панд — само олицетворение неваляшек. Вот один такой только что упал на пол и теперь скулит и рычит, потому что хочет назад, к источнику тепла, но тяжелая жопка болит, а лапки не дотягиваются до высокого матраса. Чонгук вздыхает: на часах на столе горит семь утра, он не выспался, глаза слипаются, но зрелище беспомощной малютки, которая чуть ли не плачет, потому что хочет на ручки к нему, Чонгуку, вызывает шквал нежности и трепета в сердце парня. — Ну-ну, маленький, иди ко мне, — он протягивает руки и хватает ими податливое тельце панды. Та, почувствовав знакомое тепло и родной запах, быстро затихает и тянет лапки в сторону Чонгукова лица, разинув в своеобразной улыбке пасть. Намек понят: ближайшие десять минут по нему будут ползать и кувыркаться, а его волосы будут пытаться сожрать.

***

Чонгук тащит медведя, вцепившегося в его торс всеми конечностями, на кухню готовить завтрак: даже одного в комнате оставлять малыша немного опасно. В прошлый раз этот мохнатик чуть не навернул на себя шкаф в попытке залезть в полку с одеждой Чонгука. Поэтому сейчас парень сажает панду на стул, а сам ищет что-нибудь для себя. Для детеныша они с Тэхеном запаслись огромным количеством бамбука, потому что этот терминатор сжирает все с поразительной скоростью. И видит бог, Чонгук просто хотел спокойно поесть, но сделать это оказывается сложно, потому что, стоит ему открыть холодильник, как раздается характерный «шлеп» и он чуть не падает, так как кто-то повисает на его ноге и смотрит глазами-бусинками на большого человечка с щенячей преданностью и наивностью. И ведь не еды у него просят, нет, просто пандочке внезапно захотелось поиграться с «мамой». Чонгук с трудом сдерживает порыв поднять лялю на руки и зацеловать. Нельзя. Пандочка должна учиться тому, что человеку тоже надо есть, и в это время ни о каких играх и речи быть не может. — О, нет, мой хороший, тебе придется слезть с меня, — панда на звук родного голоса наклоняет в любопытстве голову. — Если ты не отцепишься, у меня заболит и отвалится нога, а с одной ногой я не смогу нам еду добывать, ну, что ты смотришь? А пандочке все нипочем. Цепляется лапами за конечность и жрет чужую штанину, совершенно не обращая внимания на нравоучения мамули. Только уши дрыгаются, чтобы лучше уловить знакомый голос. — Боже, ну что за нахал, весь в Тэхена! — провыл Чонгук. — А тебе ведь даже по жопе не дашь, чтобы не наглел…

***

Они едут в автобусе, потому что запасы бамбука слишком быстро истощились: панда растет, вместе с ней и потребности. Чонгук для таких событий купил специальный рюкзачок-сидушку, куда можно усадить зверя и не переживать, что тот укатится в ебеня, в прямом смысле слова. Малыш достаточно круглый и непоседливый, чтобы в погоне за комаром откатиться колобком на сто метров. Чонгук проходил, Чонгук знает. Он стоит. Ребенок сидит в кресле. Вокруг них куча людей. И нет бы спокойно, как воспитанная панда, себя вести и подождать, пока они выйдут на улицу, так эта наглая кикимора размахивает лапами, пытаясь дотянуться до любопытствующих пассажиров, которые ответно льнут к медведю, чтобы подержать за коготки или почесать макушку. Чонгук в очередной раз шипит, потому что пандочка дергается в любопытстве в сторону какого-то дедули, а следом, конечно же, тянутся волосы Чонгука, которые зверь не переставая пожевывает в пасти. Он оглядывается на наличие жертв: что ж, хотя б это животное заинтересовано исключительно в поедании Чонгука.

***

Неделя полнолуния близится к концу, самое тяжелое время — полнолунную ночь — они пережили без потерь. Нет, ну почти. — Ну и чего мы плачем? — Чонгук упер руки в боки, возвышаясь над малышом и недовольно хмуря брови. — Я кому говорил со стула не слезать, пока готовлю, а? Звереныш лапками закрывает глаза и мордочку, расстроенно качаясь из стороны в сторону и тихо воя. Он разозлил человека, а ещё у него болит бок, потому что хотел узнать, что такое интересное лежит на полке с крупами, и не рассчитал силы, впечатавшись в стенку кухонного шкафа круглым тельцем. Парень глядит с кислой миной на гречку, что рассыпалась по кафелю, и на панду, что тоскливо квохчет, чувствуя злость человека. Он вздыхает и прикрывает глаза. Парень устал до жути за эту неделю, его спина болит, руки в царапках от когтей, а пижамные штаны обслюнявлены и покусаны, но он понимает, что сам на это согласился, начиная отношения с Тэхеном. И такие ситуации не должны убивать его уверенность в своих силах. Чонгук вспоминает любимое лицо своего парня с характерными темными пятнами вокруг глаз и на ушах, и думает о том, что перед обращением тот сам не свой: вечно глаза отводит и старается издавать меньше шума, прячется по углам, лишь бы не вывести напряженного Чонгука из себя, не разозлить его и не усложнить еще больше ему жизнь. И Гуку плакать внезапно хочется, потому что и Тэхен, и пандочка правда стараются ему помочь, правда его любят, хоть и проявляют эту любовь по-разному. Малыш вон какой в этом месяце послушный был, один раз всего цветок с подоконника уронил и даже телевизор не сломал! Учится, пытается понять тон человека и распознать эмоции. Поэтому Гук со вздохом присаживается на корточки и осторожно чешет ноготком между глазок панды. Малыш слегка отодвигает в боязни лапки: ждет, что его опять отругают. Но парень разводит руки и тихо подзывает: — Давай обниму. Панда вразвалочку ползет к человечку, старается ступать осторожно по рассыпавшейся крупе, залезает на коленки к парню и трогательно прижимается к чужой груди пушистым тельцем. Чонгук крепко обхватывает своего любимого колобочка и покачивается слегка, чувствуя, как дыхание малыша уравнивается. Ради этого он готов вынести даже пробитую глупеньким лбом стену в спальне. Он не выдерживает и чмокает несколько раз в беленькую макушку, в черные ушки и в холку, прежде чем опять подать голос: — Не должен был я на тебя кричать, прости, кроха, — снова вздыхает. — Пошли мультики смотреть.

***

Они засыпают в обнимку, пока утомившийся от игр звереныш лежит головой на груди Чонгука, который сквозь сон чешет шерстку малютке. Просыпается утром парень от ощущения горячего, очень тяжелого тела, которое облепило его руками и ногами и теперь умиротворенно сопит ему в шею. Он зарывается руками в чужие шелковистые волосы и выдыхает облегченно: теперь тратить деньги на бамбук еще месяц не придется. Только пару часов назад вернувшийся в человеческий облик Тэхен хрипит, проснувшись от ласковых касаний: — Я сильно набедокурил? Чонгук хмыкает: — Ты же знаешь, я тебе все прощу. Ему тычутся носом в шею и согласно мычат, перехватывая под поясницей поудобнее, а Чонгук растекается лужицей в чужих объятиях и под мягкими поглаживаниями, вновь затянутый в мир снов. Теперь целый месяц обязанность носить на ручках, холить и лелеять самого Чонгука будет на Тэхене.