Мандарины и шампанское

Накануне Рождества многие ученики разъехались. В замке осталось всего 13 человек, включая ее друзей - Гарри и Рона. Но праздничное утро было подпорчено с самого начала, из-за чего в этот вечер Гермиона сидела понурая в гостиной абсолютно одна. Друзья даже не проведали ее сегодня в библиотеке, где она скрывалась после случившегося. И хотя она была уверена, что поступила правильно, она не могла винить их за обиду на нее. Одним словом, чувствовала себя она в этот вечер паршиво. Немного ранее, вернувшись в гостиную совсем поздно, она надеялась, что никого уже здесь не будет, но она ошиблась: неожиданно вернулись близнецы Уизли, завидев ее, они призывно замахали, но Гермиона стремительно промчалась мимо них в сторону женской комнаты. Настроения веселиться у нее не было. Гарри и Рон, видимо, все же решили лечь сегодня пораньше - она тоже была не в духе и намеревалась так поступить. Однако, сон не шел, потому девушка через пару минут спустилась из спальни. На ней был теплый домашний халат, любимые шерстяные носки, а на груди покоился маховик, цепочку которого она непроизвольно теребила рукой - в таком виде она и застала близнецов, которые увлеченно что-то перебирали в коробке, в той, судя по звуку, было что-то стеклянное. “Должно быть, елочные шары”, - подумала Гермиона и проследовала к камину. Ей не хотелось их отвлекать, однако, она очень надеялась, что ее фигура не останется незамеченной, и они, все же, еще сами с ней заговорят. Прислушавшись к их разговору, она поняла, что мальчишки просто чудом протащили что-то необычное в замок. И хотя интерес ее все возрастал, запрыгнувший на колени рыжий любимец, не позволял ей пока решительно встать и разобраться с происходящим. И так как видеть затылком она не могла, а они так и не подходили, мысли ее вернулись в прежнее русло. - И кто это тут у нас такой хмурый? Неужели в эту прекрасную ночь что-то может тревожить столь юную леди? - Вдруг раздался веселый голос Фреда, выдернув ее из раздумий. Парень навис над ней, облокотившись на спинку кресла. - А где твоя книга? Или учеба сегодня не радует? Хочешь попробовать что-нибудь новое? - Подхватил Джордж, лихо плюхнувшийся на диван рядом, чуть не расплескав золотистое содержимое в какой-то бутылке. Гермиона с сомнением покосилась на снадобье. Словно прочтя ее мысли, Фред тут же пояснил, что это “веселящий напиток”. По его словам, те, кто его пробовал и правда становились энергичнее, больше шутили. В доказательство не опасности напитка, оба брата щедро плеснули его в бокалы, чокнулись и махом выпили. Третьего бокала не было, на что Гермиона попыталась было сослаться, чтоб увильнуть от воодушевленных идеей напоить ее близнецов. Однако, на столике рядом стояла стеклянная вазочка с горкой из мандаринов, которая через минуту уже благодаря Джорджу, превратилась в изящный бокал размером поболее тех, из которых пили два брата. Фред же, заставивший леветировать все мандарины разом, теперь заново выстраивал из них подобие пирамидки прямо на столе. Щедро налив Гермионе зелья, Джордж подал бокал с ним девушке. Пока он наливал им с братом, Гермиона поинтересовалась про состав. Но лукаво улыбнувшись, Фред выдал: “Секрет. Но твое настроение точно улучшится. Пей!”. Сначала она сомневалась в этой затее, но из-за того, что Гарри и Рон с ней не разговаривали после того, как она решила настоять на том, чтоб проверили “Молнию”, третьекурсница решила, что поднять настроение все же не помешает, тем более, что негативных последствий ни у кого из братьев вроде как не появлялось. Гермиона осторожно отпила из своего бокала. Знать, какое на вкус шампанское, школьница не могла, а потому напиток, который ей показался горьковато-сладким, смешанным с газировкой, ей пришелся по вкусу, а настроение и правда стало улучшаться, тем более, что Фред и Джордж не могли без юмора. Горка мандаринов медленно, но уменьшалась. Парни дали ей попробовать и канареечные помадки, которые недавно изобрели - будучи канарейкой Гермиона сделала круг под потолком, изящно приземлилась на диван, вовремя став собой: Живоглот, притворявшийся спящим, одним желтым глазом наблюдал за ней, и ноздри его начинали подергиваться. После успешного, по мнению братьев, эксперимента, они решили, что придумали отличную штуку и хотя, голова у Гермионы кружилась, в качестве благодарности решили научить ее заклинанию призыва канареек. - В следующий раз будешь в стае летать! - Чтоб Живоглот не знал, на кого первым кинуться! - Продолжил мысль Фреда Джордж. Получилось у нее, к ее возмущенью, не сразу, но сосредоточиться было очень сложно, комната немного плыла, а братья все подливали себе и ей напитка. - Он мой! - выкрикнула Гермиона, выхватывая последний оставшийся мандарин. - Но, если и в этот раз не получится, отдам его вам! - Ууууу, серьезный подход! Одобряю! - Поддержал Фред. - Давай, у тебя получится, я уверен. - Сказал Джордж, переглянувшись с братом. И в этот раз у нее получилось. Стайка птичек летала под потолком. Все трое отметили это звоном бокалов, после чего оба брата решили, что оставшиеся бутылки пора унести в комнату, пожелали ей доброй ночи, и скрылись из виду в комнате для парней. Довольная Гермиона сунула оранжевый “трофей” в карман халата. Полулежа на кресле, она продолжала улыбаться, наблюдая за стайкой птичек, что все еще вилась под потолком. Живоглот снова устроился у нее на коленях. Ее приятно укачивало, словно на корабле, в голове все еще звучали веселые голоса братьев, ей было тепло, и дело было не только в камине, в котором мирно потрескивал огонь в наступившей тишине. Она рассеянно смотрела невидящим взглядом перед собой, а мысли ее медленно плыли, словно набегающие на берег волны. Ее меланхоличное состояние усиливало успокаивающее приятное мурчание Живоглота, свернувшегося у нее на коленках, которого она чесала за ушком. Сегодня он был особенно спокоен, и на это у него было две причины: крыса Рона отъелась до отвалу еще за ужином и теперь мирно посапывала наверху у того под пледом, не отвлекая его инстинкты пищанием, а дурацкая мишура, что хозяйка бантом повязала с утра на шею, так раздражавшая его слух целый день, наконец-то лежала рядом с девушкой. Гермиона вновь думала о своих друзьях, но вспоминались ей события не утренние, а все, через что они вместе прошли. Думая об этом, она пришла к выводу, что не стоит волноваться: со временем друзья поймут ее и перестанут обижаться. “Со-вре-ме-нем....” Рука сама собой потянулась к маховику. Время... Что она могла бы изменить? Что если бы оно работало иначе? Задумчиво она нащупала шестеренку, и сама не заметила как начала ее крутить. Живоглот потянулся, зевнул и спрыгнул с ее колен. Может ли она вернуться досрочно, не переживая момент до конца? И как далеко она может вернуться назад в прошлое? Гермиона знала, сколько нужно сделать оборотов, чтоб отмотать день назад, сколько, чтобы несколько часов, но сколько нужно, чтобы отмотать несколько дней или месяцев, она и представить не могла! Когда она поняла, что делает, она даже не могла сказать, сколько оборотов уже сделала, в ужасе Гермиона наблюдала за тем, как меняется реальность вокруг нее, отматывая назад события нескольких часов... дней... месяцев!!!! Паника внутри нее нарастала стремительно, казалось, что происходящее уже не остановить! Голова начинала кружиться сильнее, и радовало только то, что под ней есть кресло. Однако, что, если на нем кто-то будет сидеть, когда она появится? Или даже она сама?! Гермиона вскочила, и попыталась выбежать из гостиной в этом урагане событий, вертевшихся вокруг нее. “Бежать. Как можно дальше.” - Это все, о чем она могла думать. - “Неважно, когда это остановится, я должна быть там, где меня точно не может быть!”. На ум пришло только одно место - туалет Плаксы Миртл. Не смотря на то, что в прошлом году они бывали там частыми гостями, наткнуться на других учеников или преподавателей - здесь было меньше всего шансов. Кое-как, пошатываясь и пару раз упав на бегу, Гермиона добралась до туалета как раз вовремя: стоило захлопнуть ей за собой дверцу кабинки, как кружиться все вокруг перестало. Да, не перестало шататься, но это, видимо, было последствие зелья, а не маховика. Или маховика? Какой сейчас год? Месяц? День? Время, в конце концов? Только она думала открыть дверь кабинки, как дверь в туалет резко со стуком об прилежащую стенку, распахнулась. В комнату явно кто-то зашел. Кто-то тяжело дышащий, явно в суматохе открыл кран и начал умываться. Гермиона аккуратно поднялась на толчок, стараясь производить, как можно меньше шума и от души надеясь, что Плаксе Миртл сейчас не приспичит появиться. Но той не было. А вот человек в туалете явно не спешил уходить. Гермиона приподнялась на цыпочки, и тут же увидев, кто это, быстро спряталась. Джинни Уизли. Мертвенно-бледная, с глазами в которых читался ужас, в одной руке держала дневник Тома Реддла, другой открывала на бегу все подряд краны туалета, нервно оглядываясь то и дело на вход в него. Она явно была не в себе. Первым желанием Гермионы было остановить ее. Огромных усилий ей стоило остановить этот лихорадочный порыв: настоящая Гермиона сейчас лежала статуей на больничной койке, и вмешайся она, это вызвало бы массу других событий, что привели бы к реальности отличной от ее нынешней. В которую еще как-то предстояло вернуться. Но пока ей было не до этого. Необходимо было переждать, остаться одной, а еще понять, что именно за момент сейчас происходит. Словно в ответ на ее размышления, раздалось шипение. Сердце Гермионы пропустило удар. Она реально словно окаменела от парализовавшего вмиг страха и через секунду зажмурилась. Шипение продолжалось недолго. Вслед за этим она услышала, как что-то тяжелое начало двигаться, словно некие механизмы пришли в движение. А за тем короткий девичий вскрик, который эхом стал отдаляться и вскоре стих. Какое-то время Гермиона еще так и стояла. А потом поняла: Джинни не появится назад. Василиск также уже не появится. Это первый и последний спуск Джинни в комнату. Чуть ли не выпрыгнув из кабинки, дверь которой с оглушительным грохотом ударилась об другую, Гермиона выбежала и тут же замерла, пораженная масштабами того тоннеля посреди туалета, что увидела перед собой. Да, Гарри и Рон ей рассказывали об этом в том году, но увидеть это вот так, в живую, оказалось гораздо страшнее. Она осторожно подошла к самому краю и заглянула вниз. И тут ее начало мутить, в порыве тошноты она согнулась пополам, потеряла равновесие, и с громким визгом полетела вниз. Спуск был стремительным, словно на американских горках, Гермиона кричала, что есть силы и проклинала себя за то, что не догадалась даже взять волшебную палочку. “Ну, кто ж знал, что так будет?!” Еще летя вниз, она подумала, что если выживет, то больше никогда не будет выпускать палочку из рук, даже когда будет спать, пришьет карман к пижаме, в халате сделает петельки держатели, что угодно... Конец был на удивление мягким: Гермиона мысленно приготовилась попасть на острые костяшки, про которые ей рассказывали Гарри и Рон, но ее мягкий халат сгладил это приземление. С шерстяными носками повезло меньше: чувствовались косточки через них все равно и ступать по ним было больно. Кроме того, пол был достаточно влажный, и носки тут же промокли. Что ж, назад по трубе ей не выбраться, потому оставался только один путь: вперед. Готовая в любой момент зажмуриться, чутко прислушиваясь, Гермиона двинулась по проходу. Выставив руки перед собой, напряженная каждой клеточкой тела, она медленно двигалась, казалось, тоннель со всеми его поворотами бесконечный, в этой темноте почти ничего не было видно. И когда в очередной раз, она уткнулась в гладкую стену, она стала искать рядом очередной поворот. Но его не было. Зато руками она нащупала характерный рельеф: две змеи, свившиеся кольцами с поднятыми головами, слабо поблескивали и 4 изумруда, которые явно были на месте глаз. - Ну вот и все. Это конец. - Выдохнула обреченно Гермиона. Джинни, по-видимому, уже успела пройти дальше, и что делать теперь она не знала. Подождать Гарри, Рона и Локонса? “Так себе идея”, - тут же отмахнулась от мысли Гермиона и еще раз огляделась. В полумраке она различала каменные влажные стены, было довольно прохладно. “Интересно, как глубоко я нахожусь?” - подумала девушка, запахивая халат поплотнее и затягивая пояс. Сидеть здесь и ждать ей явно не улыбалось. Сырые носки начинали натирать ноги, еще чуть-чуть и ее начнет знобить. Пытаясь вспомнить, как несколько минут назад шипела Джинни, Гермиона постаралась изобразить нечто подобное. Вышло с третьего раза, к ее собственному удивлению, потому что мысленно она уже чуть было не сдалась. Тяжеленная стена разделилась на две половины, что медленно отползли в стороны, образуя проход в огромный подземный зал с колоннами, уходившими до потолка, увитыми каменными змеями. Нервно сглотнув, она пересекла проем. Здесь было заметно светлее. Но свечение было зеленоватым и тусклым, однако, температура оказалась выше. “Двери” позади нее снова сомкнулись с глухим каменным стуком. Быстро оглянувшись назад, Гермиона с ужасом стала вглядываться перед собой, сканируя взглядом каждую колонну на предмет движения: она не сомневалась, что ее приход не останется незамеченным. Больше всего она боялась василиска. Но все было тихо. Озираясь по сторонам, стараясь идти на цыпочках бесшумно, Гермиона пошла вперед меж колонн. Как же она понимала в этот момент Гарри! Гарри, которому еще только предстояло здесь оказаться! А ведь он даже не знает, что она была здесь раньше него! “И никогда не узнает, даже если я выберусь, - тут же поправила себя в мыслях Гермиона, - только бы выбраться отсюда!”. Внезапно она услышала слабый девичий стон и как будто звуки борьбы. - Джинни! - крикнула она и кинулась в сторону огроменной каменной статуи старца, не думая ни о чем. Уже подбегая, она различила вдалеке две фигуры и замедлилась. “Как же быть? Ей нельзя меня увидеть, да и Реддл...”. Поздно. Он ее заметил. Высокий худощавый брюнет повернулся в ее сторону. И двинулся к ней. “Плохо дело! Что делать? Что делать?” - думала Гермиона, оглядываясь по сторонам. У нее даже нет волшебной палочки! Привычно схватив маховик правой рукой на груди, она старалась придумать план. “Спрятаться? Нет, найдет. Позвать Джинни? Вряд ли она поможет. Да и в каком она состоянии?”. Реддл медленно прближался к ней. Джинни вдалеке упала на колени. “Плохо, похоже, ей совсем плохо. Но у нее есть палочка! - Вспыхнула у Гермионы надежда. - Вот только Джинни позади Тома, да и что она, Гермиона, может? Уничтожить дневник? Едва ли. Да и нельзя, это должен сделать Гарри. Черт, она попала! Попала! Только бы он не позвал василиска!” Так и не зная, что делать, Гермиона стояла, как вкопанная посреди этого громадного зала. Скучающее выражение брюнета, идущего ей навстречу, постепенно становилось непроницаемым, а взгляд, устремленный прямо на нее, словно приковал ее к месту. В нем не было злости, ярости, удивления, любого другого намерения. Когда между ними осталось лишь несколько метров, он остановился, словно сканируя ее взглядом. Перед ним стояла невысокая юная девушка, уже не та девчонка, как та полумертвая, что лежала в сотне метров позади, но еще и не взрослая леди, ее густые каштановые вьющиеся волосы вкупе с побелевшим от страха лицом и милым домашним халатиком, придавали ей вид очаровательной фарфоровой куколки, учитывая, что она еще и замерла, как статуя, лишь растерянно хлопая длинными ресницами, сходство было натуральным.Он слегка склонил голову. Краешек его губ тронула улыбка-усмешка. - И что ты здесь забыла? - Поинтересовался у незнакомки он. - Я.. - Пролепетала Гермиона. “А в самом деле что? Что я здесь делаю? Зачем пришла? Стоило сидеть там и ждать снаружи, Дамблдор бы потом как-нибудь вытащил, а что теперь?” - пронеслось в голове Гермионы. Реддл молча наблюдал за ее состоянием и не торопил с ответом. “Но кажется, он не собирается звать василиска”, - отметила про себя она, бросив взгляд на его полуулыбку. - Хочешь? - она запустила руку в карман халата, достала мандарин и вытянула руку с ним лежащим на ладони перед собой. “Что я творю?” - пронеслось у нее в голове, но других идей не было. Хотелось расположить и задобрить. Парень усмехнулся и подошел еще ближе. - Ты пришла лишь за этим? Сейчас, когда он стоял в метре от нее, она отчетливо различала цвет его глаз, ресницы, красивые высокие острые скулы, тонкие губы, выступающий кадык, присущий взрослым парням, каких не было еще у Гарри и Рона, ключицы, которые были видны за подспущенным галстуком и чуть растегнутой сверху рубашкой... Ее сердце учащенно забилось, она отвела взгляд в сторону, почувствовав, как горят уши, благо их за ее копной волос не видно. Переводя взгляд назад на него, она заметила в отдалении, что Джинни уже лежит. Том обернулся, проследив за ее взглядом. - Твоя подружка? - Вскинул удивленно он брови. Гермиона молчала. И он продолжил, - ничем не смогу помочь... - Я знаю. - Тут же перебила она тяжело дыша. Глаза в глаза. Их взгляды встретились. Он сделал два шага к ней. Она замерла, ожидая, что дальше. Но он лишь взял с ее руки мандарин, чем, кажется, был немного удивлен. Но лишь на долю секунды. Его губы снова тронула усмешка, на этот раз без надменности, он поднял мандарин повыше словно любуясь им. - А процесс идет даже быстрее, чем я думал. - Торжествуя произнес он. “Это ненадолго”, - хотелось сказать Гермионе, но она закусила губу. Том понял ее реакцию по своему. - Так что ты хочешь... - приблизился он вплотную к ней, - милая... - убрал свободной рукой прядь ее волос за ухо, - девушка? - Прошептал прямо в ухо. По всему ее телу словно разряд прошел и побежали мурашки: так близко к ней еще ни один парень не подходил, Гарри и Рон не считались - они друзья. Хотя Рона она уже в прошлом году немного стеснялась обнимать, но то, что испытала сейчас ни шло ни в какое сравнение! И это при том, что сейчас ее подруга Джинни умирала! Да что с ней такое?! Почему он так на нее действует? Братья Уизли тоже старше нее, но с ними они только что... или пару часов назад? Сколько уже пришло времени? В любом случае, с ними все было в порядке, спокойно и весело, а тут... может, это последствия зелья? Реддл чуть отодвинулся, но остался стоять рядом с ней. Она вскинула голову на него и столкнулась с его выжидательным взглядом. “Слишком близко. Он слишком близко”, - подумала она. Словно прочтя ее мысли, он улыбнулся и сделал шаг назад. - Хочешь покажу василиска? - произнес он. - НЕТ! - взвизгнула Гермиона. - Дай угадаю, ты попала сюда случайно, следила за ней, - он махнул рукой в сторону Джинни, - и теперь не знаешь, как выбраться? Гермиона молча кивнула. Ничего больше ей в голову не пришло. Он снова внимательно, даже как-то слишком внимательно посмотрел на нее и медленно двинулся вокруг обходя ее. - Ты выглядишь на год или два младше меня, - начал плавно рассуждение он, и тут же тон его резко переменился, - и давно в Хогвартсе четверокурсницам доступно. Магловское. Шампанское? - каждое слово он чуть не выплевывал, при этом, чуть наклонился к ней, презрительно морща нос и принюхиваясь. - Что? - искренне удивилась Гермиона, чуть отстраняясь. - Отмечаете мой будущий приход к власти? Или устроили “пир вовремя чумы”, раз товарищи гибнут, можно и запить? Или ты не решалась спуститься в комнату и потому и напилась так? - Я не напилась, - попыталась протестовать Гермиона, Том оказался позади нее - и это... это не может быть Шампанское. - Неуверенно закончила фразу она, не оборачиваясь. - Неужели? - брови вновь появившегося перед ней Реддла, снова взлетели вверх, казалось, ему даже весело. Он перебросил из одной руки в другую подаренный ей мандарин. - Так кто же тебе... - тут его взгляд упал на маховик на груди девушки, отчего та, неверно истолковав его взгляд, моментально вспыхнула и попыталась сильнее запахнуть халат у шеи. Он нахмурился. - Где твоя волшебная палочка? - Вдруг спросил он. - Я... - тут у нее в горле пересохло. “Вот теперь точно конец”, - подумала она. “Где же Гарри и Рон? Разве они не должны прийти за Джинни?!” - мысленно взмолилась она. - Этот предмет, - он подошел вплотную, жадно впиваясь взглядом в цепочку, - я читал об этом, - Гермиона никогда бы не подумала, что ее любимая фраза, может ее так напугать, - он же может вернуть время вспять? - возбужденным шепотом закончил он и поднял ошалелый взгляд на нее. Гермиона знала о чем он думает, вот только допустить этого никак не могла, но и попытаться воспрепятствовать, если подумать, тоже! - Он не может вернуть несколько лет назад, - в слабой попытке пискнула Гермиона. - ЛОЖЬ! - громко крикнул Реддл. Он схватил за цепочку и притянул ее к себе. Кулон выскочил из халата, раздвинув его воротник, обнаживший ключицы и ниже до груди, открывая темному магу занимательный вид. Но тот его не волновал, все его внимание было приковано к маховику, который тот с интересом рассматривал. Пытаясь запахнуть халат сильнее, Гермиона предприняла еще одну попытку остановить его: - Даже если вернешься в тот день, как ты сможешь остановить себя? Тебя не должны видеть... - Сколько оборотов нужно, чтоб отмотать один день назад? - Спокойно произнес он, словно ее не слышал. - Три. - Сама не зная зачем, честно ответила Гермиона. - Но ты не должен этого делать. Он поднял взгляд на нее. - Я из будущего. Гарри Поттер скоро будет здесь. “И очень скоро, надеюсь” - Подумала девушка про себя. - Ты знаешь Гарри Поттера? Короткий кивок. - Так зачем же ты прибыла из будущего? - Чтобы предупредить, - соврала она. - И кто тебя послал? - Ты. - Я? - оживился он. - И кем ты мне приходишься? Не зная, что ответить, Гермиона лихорадочно соображала, взгляд ее упал на грудь Реддла, который все еще стоял близко к ней. Сделав шаг к нему вплотную, она не решалась сделать то, что требовалось, быстро облизав губы, она подняла на него глаза, и тут раздался грохот где-то вдалеке за ними. Она обернулась назад и услышала приглушенные голоса друзей за стеной, эхом отдававшиеся от стен. “Слава Мерлину!” - пронеслась у нее мысль. Реддл схватил ее за запястье и потащил за собой к ближайшей колонне, прижав к ней Гермиону, прильнув к ней вплотную, он приложил палец к ее губам. Гермиона коротко кивнула. Если и можно было слиться с колонной - то они только что почти это сделали. Том наклонился к ее уху и прошептал, снова вызывая поток мурашек: “мы с тобой после обсудим, - тут он замер и отстранился прислушиваясь, после чего улыбнулся и продолжил, приподняв пальцем ее подбородок, - твою верность, - взгляд его скользнул по ее лицу к губам и обратно к глазам. Ожидая поцелуя, девушка прикрыла глаза и резко вскрикнула, почувствовав боль позади шеи от впившейся, а затем разорвавшейся цепочки кулона: Реддл отобрал у нее маховик времени. В ее глазах блеснула обида и разочарование, - как показалось Тому, что вызвало у него улыбку. Он убрал медальон в карман своей мантии и снова склонился над ней, на этот раз нежно проводя по ее волосам и всматриваясь в лицо девушки, которая не сводила с него взгляда. Гермиона же была напугана и расстроена. На грани ее сознания шевельнулась дикая мысль, что это не только из-за маховика, но в темных глазах Реддла было что-то столь притягательное и таинственное, что она словно тонула в них, сама не понимая своих желаний и просто ожидая, что случится дальше. “Не дурна собой, не красавица, но симпатичная, хотя с волосами пока справляется плохо, впрочем, она еще юна, но если в будущем с магией у нее не так искусно, чтоб с этим справиться, то с чего бы он решил ее сделать своей приближенной, и откуда такая вещь? Кто она такая? Если она близка с ним, то почему так невинно краснеет, а если нет, то почему явилась без палочки? Вдобавок, если она подруга той, что умрет, разве не должна она его ненавидеть?” - множество вопросов вертелось в его голове, и Поттер, который вот-вот должен был прибыть, которого он так ждал до ее прихода, в данный момент совершенно не вписывался. “Однако, пока его нет, а в моих руках эта прелестная девушка, которая явно не против моих прикосновений. Стоит ли мне ее поцеловать?” - Он опустил одну руку с колонны и тут же обнял шатенку за талию, притягивая к себе. У входа в зал за стеной послышались шаги, похоже, мальчишка, добрался. - Жди меня тут, - прошептал он. Она коротко кивнула. - Это не займет много времени. - Произнес он скорее себе, чем ей, а затем, быстро наклонился к ней и поцеловал. В этот поцелуй он вложил всю нежность, страсть, надежду и сожаление. Каменные двери зала начали медленно раздвигаться. Он совершенно не хотел отрываться от нее. Ее неуверенные и легкие прикосновения определенно вывели его из душевного равновесия, касаться ее хотелось все больше и больше, исследовать каждый сантиметр ее тела, целовать не только ее губы... “Как же жаль, что ты ошибаешься”, - успела подумать Гермиона прежде чем он накрыл ее губы своими. Девушка ожидала уже чего угодно, но только не того, что он реально сделает это. А потому, она не сразу поняла, что происходит, как и то, что ей очень приятно и нравится, эти чувства были для нее новы и захватили ее с головой, не давая себе отчета что делает, она ответила на мягкий и сладкий поцелуй Реддла, обвив его шею руками. С нахлынувшей страстью, она совершенно не заметила звук раскрывшихся дверей, ее руки поползли к его волосам, мягким, шелковистым, и когда Реддл внезапно разорвал их поцелуй, она даже не поняла, что не так. Но он отстранился, натянул на ее плечо только что спущенный им самим халат, а ее растерянный взгляд встретил его глубокий и грустный, по его лицу пробежала целая череда эмоций, словно он боролся с чувствами. В этот момент оба понимали, что с удовольствием бы продлили момент. Однако, этот взгляд в взгляд продлился лишь пару секунд, а дальше он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл в них будто что-то потухло: лицо Тома преобразилось так быстро, что Гермиона похолодела от ужаса, наблюдая, как живое и такое прекрасное лицо в один миг словно превратилось в холодную застывшую маску ко всему безразличной статуи. Молча он взглянул на нее последний раз, незаметно для нее, сунул ей мандарин в карман, отошел спиной назад пару метров и отвернулся. Гарри Поттер был здесь. “Пускай этот подарок останется ей, ему сейчас не до этого”, - подумал он. Гермиона так и стояла застывшая возле колонны. Все дальнейшее происходило словно во сне или в каком-то магловском кинофильме, где она лишь зритель. Вот ее друг бежит мимо нее к Джинни, не замечая. Вот Том появляется в конце зала перед ним. Короткий диалог о Джинни и планах Реддла, который, раскрывает, наконец, Гарри свою личность. Вдруг откуда-то раздается пронзительная потусторонная песнь, которую оказывается издавал, прилетевший феникс. Вот уже Том объявляет Гарри дуэль и вызывает василиска. Значения шепения, заполнившего эхом огромный колонный зал, Гермиона знать не могла, но как раскрывает рот лицо каменной статуи и там “что-то” шевелится, она увидеть успела. Как и Гарри, который тут же кинулся прочь под раскатистый смех Тома Реддла. Гермионе же осталось в ужасе прижиматься к колонне, стараясь слиться с ней и не смотреть на змея. Пробегавший мимо колонны Том, науськивающий змея, заметил ее и на секунду его выражение лица смягчилось: он улыбнулся и подмигнул ей, но тут же снова переменился, возвращаясь к сражению. Гермиона понимала, что василиск к ней не подберется, но смотреть на него опасалась. Однако, тень на стене она все же увидела, как раз перед собой: огромных размеров змея приподнялась на хвосте под потолок и вертелась из стороны в сторону, пытаясь скинуть прицепившуюся к морде птицу. Что-то хлынуло из глаз змея, по-видимому, кровь. И Гарри, и шипевший до этого только Реддл, разом закричали. - На помощь! На помощь! Кто-нибудь, что-нибудь! - Убей мальчишку! Забудь про птицу! Мальчишка сзади тебя! Поверни голову и учуешь! Гермионе отчаянно хотелось броситься на этот крик, но что она могла? Без палочки и в такой ситуации? И потом, ей нельзя было вмешиваться! Успокаивая себя тем, что Гарри и сам справится, стиснув упрямо зубы, она сильнее прижималась к колонне, за которой пряталась. Когда она снова выглянула, Гарри уже с мечом в руках боролся с василиском, рядом валялась Распределяющая шляпа. Несколько минут боя, и Гарри умудрился воткнуть в пасть василиска меч. Огромный змей рухнул, пол при этом содрогнулся. Но и Гарри пострадал: Гермиона видела, как он выдернул клык из руки. К нему снова подлетел Фоукс, а Реддл уже было решивший, что тот умер, начал торжественно-театральную речь. Выглядело бы слишком пафосно, не будь столь трагично, и не понимай Гермиона, что это спектакль ради нее, и в то же время, она понимала, что уже через несколько минут все изменится, и, возможно, она уже никогда, даже скорее всего, никогда больше не увидит Тома Реддла. Пока она об этом думала, Гарри приподнялся, а Реддл подняв палочку, выпустил сноп искр, дабы феникс улетел, но тот лишь подхватил дневник шестнадцатилетнего юноши и кинул его прямо на колени к Гарри. Что произойдет дальше Гермиона знала, и все же, не могла не зареветь. Громкий, душераздирающий крик Реддла, перевернул все внутри нее. Ей хотелось закричать вместе с ним. Она проклинала себя, что не имеет права вмешиваться в прошлое. Жалела, что обманула его и не спасла. Ее тело сотрясало от беззвучных рыданий, она съехала вниз по стенке колонны: ноги ее не держали. Дальнейшее она не видела, лишь слышала, обхватив руками колени. Она казалось себе такой беспощной, безнадежной , одинокой в этом забывшем о ней всеми времени. Единственный, кто мог с ней застрявшей тут поговорить - безвозвратно исчез. Она снова осталась одна. Отдаленно она слышала, как в одном конце зала очнулась Джинни, как они говорят с Гарри, и даже как где-то в другом конце Рон ворочает камни. Ее друзья были рядом, но... сейчас они были ей не товарищи. И даже видеть Гарри Гермиона совсем не хотела. Она корила себя за слабость, чувствовала предательницей, но ничего не могла с собой поделать: на своих губах она все еще чувствовала его поцелуй. Первый поцелуй. Её сердце просто разрывалось на части. Она никуда не хотела идти. Где-то на задворках сознания она понимала, что надо встать, пытаться выбраться вместе со всеми отсюда. Но не могла. И дело не в том, что ей нельзя было появляться перед ребятами. Она просто не хотела сейчас никого из них видеть. Она понимала, что ничего не могла сделать, помешать исчезновению Реддла, но чувствовала себя предательницей по отношению к нему. При этом, чувствовала, что не должна была вообще проникаться к нему симпатией, и желать иного исхода, нежели тот, что был предопределен. Ведь Гарри ее друг, как и Джинни. Она и допустить не могла мысли об их смерти. Просто ей хотелось, чтобы этот прекрасный юноша не был Томом Реддлом. Не был Волан-де-Мортом. И от этого становилось еще гаже. Гарри и Джинни покинули зал, двери за ними закрылись, и Гермиона, больше не сдерживаясь, разрыдалась в голос. Через какое-то время она кое-как поднялась, опираясь на колонну, и пошла вглубь зала, где еще недавно стоял Реддл. Ее Реддл. По полу были разлиты лужи крови василиска, сам змей внушительных размеров также обнаружился рядом. Но это не впечатлило убитую потерей Гермиону. Она дошла до каменной статуи, и только потом, за одной из колонн, позади которых пробегал Реддл, заметила что-то блестящее на полу. Подойдя ближе, она поняла, что это ее маховик. Должно быть, Реддл, обронил его, когда пробегал мимо... Или нет? Или он специально ей тогда его оставил? Когда подмигнул? Гермиона подобрала маховик и задумалась: она могла отмотать время прямо сейчас назад и все изменить. Увидеть снова Реддла. Возможно, за этим он его ей и отдал? Или маховик тут оказался не в тот момент - ведь Том тогда был уверен в победе, а уже когда он начал исчезать - из последних сил уже духом он метнулся к ней и обронил его? Как завороженная она смотрела на маховик, не решаясь на какое-либо действие. С одной стороны, какое-то безумие тянуло ее отмотать время назад скорее, лишь бы только увидеть его еще раз. С другой стороны, ничего менять было нельзя. Она опустилась на пол. “Интересно, как там сейчас реальные Рон и Гарри? Наверное, спят себе спокойно забот не ведая.” - Размышляла она. А ведь она - Гермиона - может с легкостью это все сейчас взять и изменить.Прокручивая в голове весь сегодняшний вечер, она вспомнила, что все вообще началось из-за близнецов, которые предложили ей выпить... как там сказал Реддл? Шампанского? Ну, молодцы, конечно. Хотя причем тут они, кто ее тянул за маховик? Тут красочным свежим воспоминанием всплыла картинка: Том притягивает ее к себе за цепочку... Ах, если бы сейчас попасть в тот самый момент, она бы не растерялась и точно бы его сама поцеловала! И вообще... Она тяжело вздохнула: какой толк был об этом думать сейчас? Даже вернись она назад, она сама никак не сможет соприкоснуться губами вновь с будущим темным лордом, ведь на ее месте уже будет она сама. Дурацкое проклятие времени! Внезапно она услышала вновь тот же звук крика феникса, что и ранее, она подняла голову вверх: и точно! Откуда-то сверху вновь вылетел Фоукс. Он приземлился прямо перед ней и задумчиво вгляделся в ее заплаканное лицо, подойдя к ней поближе. - Здравствуй, Фоукс, - произнесла Гермиона. - Неужели Дамблдор знает, что я здесь и прислал тебя? Вместо ответа птица подошла чуть ближе и положила свою голову ей на плечо. Она была не тяжелая, девушка решила осторожно его погладить. И Фоукс запел. Тихо, уныло, протяжно, словно само ее сердце диктовало ему мелодию. Гермиона молча плакала, но ей становилось легче. Откуда-то вновь взялось тепло на душе, и она почувствовала, что больше не может здесь находиться, в этом мраке полном пустоты и отчаяния, боли и разочарования, ей хотелось наверх, в тепло, назад, в свой прежний спокойный мир, без боли потери, без ужаса и безысходности. Назад. К свету, прочь из этого места, в котором ничего не может и не могла вообще изменить, места, где ее изначально и не должно было быть. Места, где она впервые почувствовала, что значит, горевать и тосковать по кому-то. И этих чувств она не забудет уже никогда. Но сейчас она не хотела чувствовать уже ничего. Ничего из этого. И находиться здесь тоже не могла. Девушка и не заметила как феникс подхватил ее за подмышки и взмыл вверх. Она плохо различала очертания, удалявшегося все дальше зала, из-за безостановочного потока слез. Фоукс летел какими-то странными, порой узкими совсем, проемами из подземных труб, которые она то и дело задевала ногами. На душе у нее было пусто. “Его больше нет.” - осталась одна лишь мысль в ее голове. “Его давно нет” - словно ответила ей какая-то другая рациональная ее часть. Фоукс вылетел, к ее удивлению, не в женском туалете, а прямиком на кухню, где трудились домовики. Судя по всему, те готовили завтрак. Отпустив ее, он спел напоследок несколько протяжных нот, пристально взглянул на нее так, будто смотрел прямо в душу, и выпорхнул в открытое на кухне окно. Гермиона смотрела ему вслед, как он улетает. - Мисс, вы будете горячий какао? - Что? - рассеянно отозвалась девушка и, наконец, посмотрела вниз на тянувшего за подол ее халата.... Добби! - Доброе утро, Гермиона! - Просиял тот. - Доброе, Добби... ты что тут делаешь? - Удивилась она. - Как что мисс, с этого дня, благодаря мистеру Поттеру, я свободен! И я решил, что останусь здесь в замке, и буду готовить вкуснейшие завтраки, обеды и ужины вам и другим студентам, - ответил он деловито подбочинившись. Гермиона же про себя отметила, что ни рабский труд эльфов, ни вот такое вот “рабочее сословие” бесправных домовых эльфов, пусть и свободных некоторых, ей не по душе. Однажды она точно с этим что-то сделает. Но не сейчас. Сейчас ей, действительно, не помешала б чашка горячего какао. Необходимо было привести мысли в порядок. И протрезветь. Во всех смыслах. Ибо если она и вернулась из тайной комнаты, то в будущее она все еще так и не попала. Добби принес ей кружку с горячим напитком. Протянув за ней руку, Гермиона поняла, что все это время сжимала в руке маховик. Она сунула его в карман халата и взяла кружку. Подойдя к распахнутому окну, Гермиона вдохнула свежий воздух, который приятно контрастировал с духотой и тепличной жарой, что была на кухне. “Итак, что дальше? - Размышляла она, - Дамблдору известно, что я была там, иначе бы Фоукс не прилетел, однако... - закусила она губу, - стоит ли мне к нему наведаться и попросить о помощи? Ведь тогда я рискую тем, что он может рассказать профессору Макгонагалл, и она тогда может передумать мне давать потом маховик, что вызовет изменения во времени. И я никогда не увижу Тома Реддла, не почувствую тепло его губ и ласковых прикосновений к моим волосам и коже... Как же ей хотелось сейчас снова оказаться прижатой им к этой холодной колонне, и чтобы Гарри появился попозже. Добби принес ей бутерброд. Его мячики-глаза с интересом поглядывавшие на нее, словно вопрошали, что же с ней приключилось. - Добби, скажи, - медленно протянула Гермиона, тщательно пережевывая сыр с колбасой, что тонким слоем лежали поверх щедро намазанного на хлеб масла, - если ты уже тут, то Гарри и Рон уже у себя? - О да, мисс и маленькая мисс Уизли тоже! - закивал домовик. - Замечательно! А можешь ли ты проверить, есть ли кто-нибудь в кабинете Дамблдора сейчас? Пожалуйста. - Конечно, сию минуту мисс, - с громким щелчком он исчез и всего через несколько секунд с таким же щелчком появился обратно. - Нет никого, мисс. - Спасибо Добби! - Гермиона вскочила с места, намереваясь не терять ни минуты. - Мисс? - Гермиона обернулась, Добби явно собирался что-то сказать, - если вам срочно, мисс, я могу вас доставить прямо к нему в кабинет, Добби очень счастлив сегодня, мисс, это лучший день в его жизни, - просиял он, и Гермиона его понимала. - Добби, я бы ни за что не стала тебя просить об этом, но мне, действительно, надо к нему в кабинет, и как можно скорее, и не попадаясь никому на глаза. Ты можешь мне помочь? Добби усиленно закивал, его ушки при этом затряслись. Он схватил Гермиону за запястье своими костлявыми длинными пальцами, щелкнул пальцами другой, и не успела она опомниться, как они уже стояли в кабинете у Дамблдора. Домовик тут же с громким хлопком аппарировал обратно. Гермиона огляделась. Вокруг по стенам висело множество портретов. Фоукс уже мирно дремал на жердочке, а где-то на верхней полке со всякими разными замысловатыми приборами, лежала Распределяющая Шляпа. На столе перед директором лежал все еще окровавленный меч Гриффиндора. Сам же профессор, судя по всему, совершенно был не удивлен ее появлению. - Доброе утро, Гермиона. - Доброе утро, профессор Дамблдор, - отозвалась она и замолчала. Дамблдор смотрел на нее и явно чего-то ждал. - Спасибо за Фоукса. Это же вы прислали? - Да, и был немного удивлен. По-видимому, вы имеете некий артефакт для перемещения во времени, ведь прямо сейчас, насколько мне известно, вы все еще лежите в больничном крыле. Тяжело вздохнув, Гермиона решила, что рассказать правду профессору - меньшее из зол. Тот внимательно ее слушал, не перебивая. Когда Гермиона дошла до рассказа про встречу с Томом, она немного замялась, но под внимательным взглядом профессора, все же продолжила: - Когда он подошел он... Он спросил, что я здесь делаю, заметил на мне медальон, и попытался его отнять. Но тут мы услышали приближение Гарри с Роном, и... - она снова запнулась, - и спрятались за колонну. Дальше, думаю, вы знаете все, что произошло от Гарри. Еще с минуту профессор внимательно на нее смотрел. Гермиона нервно кусала губы. В ее голове совершенно не к месту сам собой всплыл момент с поцелуем. Ее щеки залил румянец, девушка отвела взгляд в сторону, рассматривая оперение феникса и гоня эти мысли прочь. Ей тут же стало тоскливо. На душе словно кошки заскребли, как сказали бы в ее мире. Она почувствовала, как скучает по Тому, но выдать чувств перед Дамблдором она не могла. И потому снова посмотрела прямо на него. - Профессор, и вот в связи с этим, у меня проблема. - Вспомнила она о причине своего визита.- Я не знаю, как вернуться назад. В свое время. В будущее. А именно в следующую ночь после Рождества. - Что ж, это на самом деле легко исправить, - добродушно улыбнулся старец. Лицо Гермионы вытянулось. - Достаточно сделать 546 оборотов в обратную сторону, если я не ошибся в подсчетах. - 546?! - выдохнула возмущенно Гермиона. - да как так-то?! Почему? Я же тогда гораздо меньше назад отматывала... - Насколько меньше? - искренне поинтересовался Дамблдор. Этот вопрос сбил ее с толку. Если подумать, она, действительно, не помнила, сколько оборотов сделала в забытьи, помнит только что крутила очень быстро и, возможно, несколько минут подряд, прежде чем все вокруг начало кружиться. От нее даже Живоглот тогда ушел, т.к. Она перестала его гладить. - Как я понимаю, вы прибыли ровно на полгода назад, а потому, чтоб вернуться вперед, потребуется примерно столько же оборотов, что и тогда. - 546... это ужас... - Разве профессор Макгонагалл не сказала вам, как опасно обращаться со временем? - Конечно, говорила да, я сама не понимаю, как так вышло, Рождество все же, понимаете? Перед глазами снова всплыл ухмыляющийся прямо у ее лица Реддл. О, Мерлиновы Кальсоны! Похоже, теперь он часто будет всплывать у нее в мозгу! - Конечно, как и причину, по которой вам был выписан маховик... - Вы же не запретите его использование, правда? - с надеждой спросила Гермиона. - Конечно, нет, сделав это - я изменю ход событий, а учитывая то, что я не должен как бы знать о происходящем сейчас, - он лукаво подмигнул ей, - мне стоит сделать вид, что мне это и неизвестно. Однако, - посерьезнел он, - я должен вам сообщить, в силу произошедшего, что маховик будет в вашем пользовании только в следующем учебном году, по окончании которого, увы, нам придется его изъять. - Понимаю. Спасибо большое! - Что ж, если я больше не могу ничем быть полезен, не смею вас более задерживать. Вам пора возвращаться. Гермиона молча кивнула, и направилась в сторону выхода. - Гермиона, не стоит пытаться снова найти Тома Реддла, - окликнул ее уже у порога профессора Дамблдор. Гермиона обернулась, он смотрел на нее пристально поверх своих очков-половинок. - То, что произошло сегодня, не должно уже впредь повториться. - Да, профессор. Я понимаю. В голове Гермионы проскочила не прозвучавшая фраза: “еще раз за тобой я феникса не отправлю”. - Тогда ладно, иди к себе. Гермиона еще раз кивнула, и вышла из кабинета профессора. Идти в гостиную было рискованно ранним утром после случившегося, да и в туалете Миртл явно можно было уже нарваться на целое собрание профессоров. Но в этот раз у нее было время спокойно подумать. В прошлом году отменили Квиддич, потому, сначала Гермиона думала направиться к полю, но потом вспомнила, что это здесь начало лета, а там у нее зима. Решив, впредь никогда больше так надолго не убегать назад во времени, Гермиона решительно развернулась уже готовая было выйти из замка, и направилась в сторону Астрономической башни. Ну, а что? Сейчас там точно никого нет, ведь все перемещения без профессоров запрещены, а когда она вернется - там тем более никого не будет, учитывая сколько народу оставалось в замке. Летний рассвет, что был прекрасно виден с башни вызывал восхищение. Не зря сюда часто приходили парочки старшеклассников. Старшеклассников... Том тоже был старше нее. Наслаждался ли он этим видом вот так, как она? Как бы она хотела, чтоб он был тут рядом. Чтобы вновь не грустить, Гермиона решила не откладывать в сторону задуманное. Она достала из кармана маховик и начала внимательно прокручивать вперед шестеренку: на этот раз она намеревалась попасть в своё время. Спустя 540 оборотов, каждый из которых она вслух отчитывала, чтобы не сбиться, она заметила, что время уже начало стремительно брать свое. Вокруг нее снова все закружилось и завертелось на бешенной скорости. Возможно, маховик был не рассчитан на такое количество оборотов, потому начинал отрабатывать раньше. Что ж, Гермиона все равно доделала еще 6 вращений и замерла искренне надеясь, что все сработает. Когда все, наконец, затихло вокруг нее, она почувствовала легкий озноб - все же зимой на астрономической башне было значительно холоднее, а как Гриффиндорская башня, она не отапливалась. Освещение также сменилось: вокруг было темно, а где-то внизу на просторах замка и его окрестностях все еще горели фонари, однако, на горизонте небо уже становилось светлее: значит, скоро наступит утро. Убрав маховик в карман и закутавшись, в который раз за ночь, посильнее в халат и затянув пояс, Гермиона решительно направилась в сторону лестницы, ведущей вниз с башни. Неожиданно она услышала голоса внизу, и так и замерла на ступеньках. А через секунду из прохода вышли профессор МакГонагалл и директор. Гермиона нервно сглотнула. - О, Гермиона, и вам сегодня не спится? - лучезарно улыбнулся седовласый волшебник. - Прекрасный халат, но носки я бы рекомендовал сменить, - хитро заметил профессор. У Гермионы отлегло от сердца, вид у ее декана был потрясенный, выходит, Дамблдор ей пока ничего не рассказал. “Пока, но не факт, что не намеревался. Едва ли они появились здесь совершенно случайно”, - подумала Гермиона, намереваясь слинять как можно скорее. В сырых, а после произошедшего, еще и в отметинах от крови василиска, носках, действительно, было холодно и подозрительно здесь оставаться. Потому, пожелав им доброго утра, девушка поспешила к выходу. Оставив профессоров далеко позади чуть ли не бегом, Гермиона ворвалась в гостиную, и только перед поворотом к камину замедлила: нужно было убедиться, что ее самой нет. Впрочем, тут же у входа в спальни она заметила ускользающий хвост Живоглота, и поняла: она, должно быть, как раз только что и исчезла. Выждав с минуту, Гермиона нерешительно заглянула за угол: ее там не было, а бокалы из-под шампанского все еще стояли на столике. Облегченно выдохнув, она помчалась скорее наверх и первым делом сбросила с себя носки, а дальше юркнула в душ, подставляя уставшее и замерзшее тело под теплые струйки воды. Вышла она размякшая, расслабленная, но все еще заведенная - рой мыслей, даже при всем желании тела, сейчас не позволил бы ей уснуть. Натянув обратно теплый халатик, Гермиона вновь спустилась в гостиную. Она села в то же самое кресло - на котором обнаружилась ее волшебная палочка, с досады Гермиона тут же наколдовала дополнительные петли на развороте халата, и поместила ее туда - что и несколько часов назад. Несколько ли? Гермионе казалось, что прошла целая вечность. Сейчас казалось совершенно невероятным, что еще недавно она сидела и не могла уснуть из-за переживаний обидевшихся на нее Гарри и Рона. В камине тихо-мирно потрескивал огонь. Погруженная в свои мысли, девушка не заметила, как задремала. Проснулась она немного позже: на колени запрыгнул к ней Живоглот. Какое-то время она молча сидела, обдумывая все случившееся. Это казалось таким реальным, но девушка почему-то не могла уверенно сказать, что это не сон. - Кажется, мне нравятся высокие брюнеты постарше, - задумчиво улыбаясь, тихо произнесла, наконец, вслух девушка. На ее коленях, клубком свернувшись, уже посапывал рыжий жмырик, все было, как раньше. На столике рядом уже не было бокалов, стояла новая вазочка с горкой мандаринов, как будто ничего и не происходило... Если исключить прошедших мимо на завтрак двух близнецов, которые зевали по очереди друг за другом. Фред, проходя мимо, приветственно помахал рукой Гермионе. Джордж же подмигнул ей и спрятал бутылку Шампанского под ёлкой и удалился за братом. Гермиона машинально засунула руку в карман, намереваясь проверить на месте ли маховик, не приснилось ли ей все произошедшее, но наткнулась на нечто другое. В панике она тут же засунула другую руку во второй карман, и расслабилась, нащупав знакомый механизм. “Разорвана ли цепочка? Кровавые ли носки?” - мелькнула мысль где-то на задворках сознания, и тут же потерялась в забытьи, ведь в правой руке Гермиона сжала что-то мягкое, упругое и шарообразное... Она вытащила его из кармана - прощальный подарок Реддла - ее мандарин.