грАННАта

– Анна Юрьевна, это Юля, моя девушка. Пчёлкина улыбалась так лучезарно, словно по истинной случайности оказалась в спортзале, куда Гром приказал Ане явиться, скинув адрес и время. «Физическая нагрузка – важная составляющая психического здоровья», – заявил Игорёк. Аня не знала, кто ему сказал такую херню, но обратно взять своё согласие уже не могла. Больно хорошо они с майором сработались. Он оказался дохрена терпеливым, когда дело касалось расследования. Стоял над Аней едва не до посинения, выжидая, пока она раздуплится и выдаст то, чего он хотел. Или что-то совсем новое, чего он – неожиданно – не предвидел. Сперва она подумала, что про спортивную форму он пошутил, что по адресу окажется стрельбище или шахматный клуб, ну, для развития у следователей-нариков логики, но на месте обнаружилось приземистое здание. «У Бустера», – не ответила на тысячу и один вопрос табличка, но встретил Аню сам шебутной владелец заведения. Он активно двигал бровями и пытался завлечь Хазину шуточками, однако её тянуло только к мужикам, на которых можно прогладить любимые брюки со стрелками и отбить себе кулак о железобетонный пресс. Раздевалки не претендовали на класс люкс, зато дружба обеспечивала Грому совершенно пустой просторный зал с тренажёрами, спортивным инвентарём и парочкой рингов для тренировок по боксу и борьбе. Чета тренеров явилась с задержкой, когда Хазина уже отошла от дружелюбия и приступила к подъёбкам Бустера на тему его братанья с Игорьком. Явившаяся вживую Пчёлкина была воистину бомбезной – во вкусе Грому было не отказать. Эдакая лёгкая, подвижная, улыбчивая и охуенно понимающая. – Очень приятно, – со всей возможной искренностью отозвалась Хазина. Она поражалась спокойствию Юли, которое выглядело безумно натуральным. Будь Гром её мужиком, хрена с два Аня отпустила его тренировать какую-то бабу, что одного, что с ней самой. Не доросла она пока до высоких отношений, в которых нет места ревности и подозрениям. Впрочем, Юлю можно было понять. За время работы в СПб Хазина успела выяснить, что из Игорька так себе ловелас, и его отношения с Юлей – это едва ли не чудо неземное, подаренное благословением небес. Начали они с дружбы: брат за брата – это за основу взято. То ли Игорь долго не мог побороть проблемы с доверием, то ли Юлёк его проверяла, но сходились они охренительно постепенно, что Дубину пришлось поторапливать напарника пинками под жопу. После такой долгой притирки и сурового хлебальника Грома – Юля, пожалуй, уверовала, что всё надёжно. Да и на лице у неё светилось, что не такой она припадочный невротик, как Хазина. Экзекуцию начали с разминки и пробежки. Бравая боевая подруга Пчёлкина обгоняла Аню на добрый круг и успевала перешучиваться с Игорем. Когда через десять минут Гром велел принять упор лёжа, Аня восприняла приказ буквально и рухнула плашмя на пузо. – Вы такие голубки сладкие, давайте, я поползу потихоньку в сторону дома, а вы тут дозанимаетесь. Кажется, вид языка Хазиной на её собственном плече окончательно убедил Юлю, что между Аней и Игорьком ничего быть не может. Майорша не красовалась, одёжу выбрала широченную и думала только, как бы не выплюнуть лёгкие и не отбросить копыта. Сексуального в Хазиной не осталось уже на второй минуте: в кои-то веке низкий хвост растрепался, футболка липла к спине, ноги запинались о ровный пол, не говоря о полном отсутствии мейка, что превращало Аню в мышку-альбиноса. Более того, обилие агрессивной ненависти не располагало к сексуальному влечению. Разве что со стороны извращенца-Бустера, который похохатывал из дальнего угла. Аня тихонько мечтала сначала прострелить ему коленные чашечки, а потом убиться самой. Жалкое-жалкое зрелище по сравнению с бойкой жизнерадостной Юленькой, пышущей здоровьем и огненной шевелюрой. – Мы только начали. – Эй, ты справишься, держись, – Юля потрепала Аню по плечу, вызвав жалобный стон. – Поверь, раньше запланированного времени он тебя отсюда не выпустит. Хазина приподняла голову и поманила Юлю, чтобы громким шёпотом поинтересоваться: – А если я вам денег дам? Много денег. Медовый месяц на Сейшелах, м? Пчёлкина звонко захохотала, будто колокольчики зазвенели. Сучка расфуфыренная. У Ани депрессия начиналась от одного вида этой подтянутой энергичной крали. Гром как будто специально позвал свидетеля, чтобы усугубить Анино чувство унижения. – Убей меня, – взмолилась она, вцепившись в руку Юли. Пчёлкина или прочла мысли, или ощутила женскую солидарность, но прекратить пытку не могла: Гром, видно, что-то рассказал ей про нового следователя. Юля встала, что-то шепнула Игорю, коротко поцеловала и испарилась за то время, что Аня держала веки закрытыми, планируя путь отступления. – Она сказала, что не может смотреть, как я пытаю женщину. – Лучше бы она это предотвратила. Аня взвизгнула, когда Гром одним рывком поставил её на ноги. Легко, будто у неё в суставах магниты, тянувшиеся к его мышцам. За секунду Хазина озверела: ей стало так обидно, жалко себя. Злое вновь подняло голову и сказало, что Игорь глумится над ней, преследует свои цели – может, хочет добиться повышения, подобравшись через неё к отцу, как это бывало десятки раз прежде. Отдохнув, пока Гром лобызался со своей цацей, Аня сделала подсечку, но не успела повалить Игоря на маты, встретив молниеносную реакцию. Он не ожидал нападения, но всегда был готов дать отпор. Запнувшись, Игорь отскочил и локтем закрылся от удара. Аня не дотянулась до волос, саданула мыском в бедро и ахнула, когда Игорь поймал за лодыжку, дёрнул и закинул животом себе на подставленное плечо. Твёрдая кость, ткнувшаяся под рёбра, выбила из Ани весь дух. На маты её сгрузили удивительно не грубо, хотя она ждала, что Гром швырнёт, как мешок с говном. Она шмыгнула носом, чувствуя себя слабой лохушкой. – Неплохо, но над техникой надо поработать. Утерев лоб, Аня села и дёрнула плечами, словно кукла на ниточках. Хилая бездарная бестолочь – в голову полезли неприятные воспоминания, которые никак не стирались из памяти, вечно воскресали в самый неподходящий момент, делая Аню ещё более слабой. Она постаралась хотя бы изобразить, что уже не задыхается от столкновения с железным плечом Грома. Тот разминал спину, чему-то улыбаясь. Небось бабу свою роскошную вспоминал: наобещала, наверное, что ублажит, если он закончит тренировку пораньше. Управиться с Хазиной побыстрее – было не сложно. Она всё сделала, чтобы вынуть из него душу и довести до греха. – Ты не обиделся? Игорь протянул ей руку и помог встать. – Хочешь, добавим боевое искусство в тренировки? Аня потёрла щёки, упёрла руки в бока и кивнула. Пожевала губы, глядя на непробиваемое спокойствие майора. Помахала рукой, указывая то на него, то на себя. Необходимость оправдаться грызла точно в солнечном сплетении. – С наркоманами бывает. Перепады типа. Ну, ёбнутая, короче. Хазина отвернулась и пнула мат, матерясь десятиэтажными метафорами. На самом деле, представляла, как отпинала бы Грома за... За что? Она не знала. За то, что он такой классный, и тёлка у него чумовая, и возможно, он такой классный именно из-за неё. А сама Хазина не то что не смогла воспитать себе мужика, но и превратила одного в чудовище. Неудачница. Ну и в жопу их всех. Подумаешь. Она вообще-то самая лучшая. У неё волосы свои идеального оттенка, жопа, как персик, и грудь больше, чем у Юли, и одевается она лучше и женственнее, и у неё отряд мужиков по струнке ходил. И… и… – Всё нормально. Давай. Шуруй к турнику, – и всё равно она выдохнула, когда Игорь подтвердил, что не злится. Больше не разговаривали. По крайней мере, Гром помалкивал, стойко игнорируя нытьё Хазиной и тратя энергию только на приказы, корректировки и счёт: быстрее, выше, не халтурь. Раз-два, раз-два. Держи темп. Занимались, пока у Ани тупо не подогнулись колени. Игорь не жалел, сгоняя с неё семь потов, так что Хазина не сомневалась, что сегодня отрубится и не увидит ни одного кошмара. Гром сел рядом, закинул её ноги себе на колени и стал массировать мышцы, не слушая писки, вопли и ругань. Аня и не предполагала, что пытки могут продолжиться подобным изощрённым образом, заставляя её пытаться отползти по-настоящему. Аж в глазах искрило. – Сейчас придёт Артурчик, разомнёт тебя, как следует. Ну-ну, не ной, всего час повкалывали, будем постепенно увеличивать нагрузки. Молодец. – Как Пчёлкина тебя терпит? Честно говоря, Аня догадывалась: Игорь нажимал как следует своими огромными лапищами, пальцев хватало на полный обхват. Он был упёртым и авторитарным, но справедливым. Не заставил Аню делать ничего, с чем она не справилась бы. То, что она хныкала, так она девчонка, ей можно. Проверять границы терпения и жалости мужика – это ведь самое высшее удовольствие. Особенно для эмоционального садиста, как Аня. – Не знаю. Святая, наверное, – Гром что-то сразу стал задумчивым. Хазина села и мягко толкнула его кулаком в челюсть. Игорь погрозил ей пальцем. – Ты чё, майор? Я же пошутила. Любая будет визжать от такого мужика. – Брось. На работе ночую, под пули лезу, не жру нормально. Теперь вот ещё тренером на пол ставки. Аня засмеялась и отвалилась назад, ойкнула от боли. Ей бы его проблемы. Точнее, ограничиться только ими, а не иметь ещё ворох и маленький состав из пятидесяти грузовых вагонов. – Узнаю́ слова твоей девушки, – Хазина подложила руки под голову и закрыла глаза, стараясь как можно сильнее расслабиться, чтобы уменьшить неприятные ощущения в мышцах. – Ты умный, симпатичный, находчивый и предприимчивый, сексуальный и, я бы даже сказала, в некоторой степени галантный. Упс. Что она сейчас сказала? Сексуальный? Так, между делом вставила? Самое время было продолжить трындеть без удержу, заговаривая, пряча орущую характеристику, выдающую Хазину с головой. Ку-ку, либидо? Ну, оно же подохло ещё до рехаба, уже с Никиткой дышало на ладан, билось в предсмертных судорогах очередного прихода. Что началось-то теперь? Как назло, слова не шли, встали душащим комом в горле, а подлое «сексуальный» никуда не девалось из воздуха – висело, будто Хазина проорала его на весь город, и эхо продолжало долбить в перепонки. Руки Игоря замерли. Аня задержала дыхание. – Что? – Что? Клёвый мужик, говорю! О, а вы, наверное, Артур? – опёршись на плечо Грома, Аня встала и поковыляла к бородатому амбалу в спортивной куртке, появившемуся в дверях спортзала. – Я очень нуждаюсь в вашей помощи. Гром ушёл, не попрощавшись, и Аня пожалела, что не откусила себе язык, пока бежала сто пятьсот кругов по спортзалу. Да-да. Сексуальный – и мёртвый для неё.