грязь

глазки бегают. вверх и вниз, вправо и снова вверх. нарезает круг за кругом, раздирая кожу и закусывая губы. она курит молча — сладковатый запах какой-то малоизвестной травки витает вокруг, зрачки ненормальные, то ли большие, то ли маленькие, но определённо неправильные — пока он также молча сидит рядом, нарезая взглядом круги по комнате. — у меня клиент через час. взгляд замирает на грязном пятне на чистых обоях. медленно соскальзывает с рисунка на стене и падает на нее. она смотрит в ответ, снова затягиваясь самокруткой. как обычно — ей все равно. удивительно ей подходит эта. работа. никакой жалости, нет даже намёка на понимание и эмпатию — пока не заплатишь, она ничего не даст. в голове рождается дикое и отчаянное побуждение, взгляд сваливается на ее тонкую — определённо слишком хрупкую — шею. в мыслях слышится характерный хруст, а потекший мозг посылает нервный импульс в ладони. тремор дикий. руки тянутся выше аккуратно касаясь бледной и холодной кожи. она не двигается, лишь выпускает сквозь зубы дым. сладко. ладони сжимаются — и правда тонкая и хрупкая, раздавить легко будет — она выгибает бровь, молча спрашивая, какого черта он делает. исин не знает. он устал. и хочет, чтобы все кончилось. ее смерть — конец всего. если исчезнет она, то больше негде будет брать наркотик. а значит, он сможет наконец умереть. давит сильнее, она даже не пытается его остановить и это смущает. руки начинает трясти слишком явно. в глотке появляется вкус тухлой рыбы. он прокусывает себе щеку и отпускает ее. кашель выходит хриплым. следы от его рук — уродливыми. на душе мерзко, голова идет кругом, кажется, что мир начинает распадаться на непонятные и уродливые образы, обступающие его со всех сторон, тянущие к нему свои склизкие лапы, совсем как в отвратительном бэд-трипе, который накрыл его вместе с первой в жизни дозой. в реальность — а в неё ли — возвращает хлопок двери за спиной яоши.