Дождливые сумерки

      Когда люди говорят о любви, то чаще всего представляют либо идеальную пару молодых влюбленных, либо очень распространённый в любом времени и месте любовный треугольник. Мало кто вспоминает о тех больных, которые одиноки в своих чувствах. Любовь. А точно она существует? Как отличить любовь от простого влечения?       За свои 30 лет Хван Хёнджин так ни разу и не испытал этого всеобъемлющего чувства. Когда его знакомые безудержно влюблялись в барышень и дам, он лишь безразлично созерцал и никогда не отвечал на чью-то заинтересованность, если не видел выгоды для себя. Во внешности его не было ничего особенного, по его собственному мнению, но, конечно, это было не так. И только к 23 годам он понял, как сильно ошибался. Именно тогда дама впервые показала, что он не безнадёжен…       — Дама?       — Уже вдова!       — Богата?       — Безмерно!       — Влиятельна?       — После трагически неожиданной смерти мужа? О, да!       — Красива?       — Для её возраста, вполне…       Высшее общество всегда безжалостно к тем, кто отличается в его серой тухлой массе. И Ким Джису не являлась исключением. Вполне возможно, что все ходившие о ней слухи и сплетни имели правдивую основу. Никто из её знакомых не мог назвать себя другом, а близких родственников Джису не имела. Была лишь одна девушка, темноволосая, кареглазая, ни стройная, ни толстушка, ни красавица, ни дурнушка. Все прочили её в племянницы вдове, но она была лишь найдёнышем, которого пригрели в доме госпожи. (К ней мы ещё вернёмся). Но даже Юна не знала горькую правду, которую скрывала тётушка. Дуэли почти всегда уносят жизни людей… а если и не уносят, то безвозвратно ломают. Но подробности почти никому не известны, поэтому не будем ворошить слухи.       Знакомство Хёнджина и Ким Джису произошло самым обыкновенным образом. В один непогожий, серый, как и остальные, туманный и холодный день в Сеуле состоялся приём… Множество было там высокопоставленных гостей, отличная возможность для молодых людей приобрести нужные и полезные знакомства. Джису редко когда брала над кем-то шествие, за многие годы было известно лишь несколько случаев. Увидев Хвана в тот вечер, она твёрдо решила во что бы то ни стало проявить его скрытые таланты, ибо потенциал был крайне велик. Какие именно таланты не знала и сама женщина.       — Отец, – обратился Хёнджин, – мне обязательно быть здесь?       — Хёнджин, - начал Хван старший своим тяжелым голосом, – если ты действительно хочешь стать успешным в будущем, то тебе нужен влиятельный друг.       — Но у меня есть друг! – возмутился Хван младший. – Ты его знаешь, это же Бан Чан!       — Не понимаю, на чём основана ваша дружба…       — Как на чём? На понимании!       — Я не об этом. – гневно сказал старший, – Ни один из вас не может извлечь из общения выгоду, а тебе в какой-то степени такие друзья могут даже навредить. Ты никогда ничего не достигнешь, если будешь за него держаться.       Хёнджин молчал, он не имел права возразить отцу, и так тот уже был на пределе, ещё немного и он снова сорвётся на сына. Он хотел, по-настоящему хотел, но при всей строгости в обращении с ним, отца он любил и уважал. Хван старший отвернулся от сына, закончив этим разговор. Вокруг них блистало великолепие. Всевозможные мужские туфли модные и не очень, дорогие и умеренной цены, ходили вокруг, а пышные юбки дам следовали за ними попятам или собирались вокруг друг друга. Были и такие туфли, которые только восседали в креслах, иногда рядом с ними сидели и юбки, не такие пышные, но куда более значимые, чем все остальные.       — Не может быть! – воскликнул чей-то голос.       Одна из тех значимых юбок побрела к стоящим невдалеке отцу с сыном.       — Великолепный и неповторимый глава семьи Хван! Это ты?! – обратилась к Хвану старшему важная юбка.       — Ким Джису, как же я рад Вас видеть!       — Только не надо этих любезностей, ты знаешь, что я этого не люблю.       Младший с удивлением наблюдал за этой странной сценой, даже простой наблюдатель понял бы, что эти двое едва терпят друг друга. Хван старший смотрел на Джису с презрением, но она улыбалась ему, чуть ли не смеялась над ним, но никто не мог обвинить её в холодности обращения. Они будто две противоположности – как лед и пламя; она обжигала всех и грела только избранных, а он со всеми был холоден, пытался быть невозмутимым, но бывали случаи, когда его выдержка давала трещину. Они не были друзьями, но Ким Джису славилась своей влиятельностью, об этом знали все. Хван желал для сына всего самого наилучшего, поэтому в тайне от всех остальных попросил её об услуге. Она согласилась, но при условии, что займётся его сыном только если он ей понравится. Конечно, со стороны всё должно было казаться невинным и случайным.       — Не познакомишь ли меня со своим сыном?       — Конечно, Джису, представляю тебе Хван Хёнджина. Прекрасный юноша, всего 23 года ему, в скором времени поедет учиться во Францию или Англию.       На этих словах Хёнджин метнул недовольный взгляд на отца. Это не ускользнуло и от Джису. Она протянула руку юноше, тот принял её и поцеловал с некоторым смущением.       — О, прошу, не стоит смущаться, я не одна из тех девиц. – указала, повернув голову, Ким Джису на трёх девушек, которые наблюдали за ними, пожирая глазами молодого человека. От чего тот смущался ещё больше, хотя это придавало ему своеобразный шарм.       Высокий, статный, темноволосый и кареглазый, всё это сочетание осветляло и без того бледное лицо. Смущаясь, он опускал глаза и поправлял пиджак, иногда он захватывал двумя пальцами пряди и приглаживал их. Его идеальная пропорциональная фигура была особа заметна, когда он расслабленно стоял. Походка же у него была ни то вальяжная, ни то летящая, крайне раскованная, будто земное притяжение держало всех, кроме него. Речь его была хорошо поставлена, казалось, что он прирожденный оратор или артист. Хотя, возможно, это его голос одурманивал настолько, что невозможно было оторвать взгляд, ведь, можно упустить мимолётное движение его идеальных, слегка припухлых губ. Когда он улыбался, рядом стоящие девушки могли и не справиться с волной восхищение, которая так внезапно накатывалась на них. Как жаль, что чаще всего все это было ложью.       Понимая слишком много, человек уже не может смотреть на обычные вещи, на мир вокруг себя, потому что он замечает лишь только одни недостатки. Становится невозможным наблюдать за прекрасными дамами, потому что, либо они глупы настолько, насколько же и привлекательны, либо слишком горделивы, что из-за своей гордости не могут разглядеть даже кончик носа, думая, что они достойны большего, чем имеют. Невозможно смотреть и на мужчин, они, в свою очередь, либо глупы настолько, что считают себя самыми желанными, имея при этом животы, которые невозможно скрыть ни одному костюму, либо они действительно чертовски хороши, по крайней мере, внешне. Когда видишь вокруг себя сплошь и рядом только таких невозможных людей, то становится тошно от этого мира, от окружения, хочется сбежать подальше, но только единицы действительно готовы освободиться. Все же остальные терпят.       Терпел и Хёнджин. Терпел, играл, в какой-то степени, даже лицемерил.       Разве не лицемерие улыбаться тем, кто заслуживает пощёчину? Разве не лицемерие общаться с теми, от кого хочется бежать? Как же жестока жизнь! Из необходимости приходится мириться со многими вещами, только одно «но», каждый человек сам определяет, что ему нужно и в каком количестве.       Хван желал добиться всех высот, хотя и осознавал, что стоит за этой вершиной. Самое ужасное чувство, когда Вам хочется съесть запретный плод, Вы понимаете, что это запрещено, но продолжаете желать, поедать глазами, представлять вкус и запах. Тогда хорошая фантазия лишь только вредит. Когда человеку что-либо запрещают, желание попробовать и узнать только усиливается. И в тот момент сталкивается сила воли человека и его власть над собственными чувствами, желанием, влечением. Такая же борьба велась и в нашем герое. Пока что побеждала жажда власти, но с каждым шагом наверх, всё больше и больше представлялась правда, все ужасы жизни. Поначалу ему не понравилась Ким Джису, но позже она стала действительно для него другом. Знакомство между Хваном и Джису показала одну из самых ужасающих вещей. Поначалу вели они лишь невинные разговоры на всеми излюбленные темы, но позже стали появляться и философские размышления. Никогда не судачили о других, могли лишь привести кого-нибудь в пример, подтверждая этим своё мнение. Но разговоры слишком часто стали заходить в тупик, каждый имел свое мнение, и каждый был непоколебим. В душный после продолжительного летнего дождя вечер, почти как и обычно, в 7 часов, Джису во всем своем великолепии была оповещена о прибытии Хёнджина. Наказав племяннице встретить гостя, хозяйка дома осталась ждать в своем излюбленном царском кресле, как она сама любила его называть.       — Здравствуйте, аджосси! – проговорила своим певучим голосом Юна.       — Добрый вечер. – ответил тот без особого желания разговаривать с влюблённой в него девицей.       — Тетушка Вас уже давно ожидает, все грезила, что Вы не придете. – проговорила девушка, не отрывая взгляда от лица молодого человека.       — Да, меня задержали, надеюсь она будет ко мне благосклонна и простит меня.       Пройдя мимо девушки, он намеренно оставил без внимания её персону, это было грубо, ведь, он даже не спросил про её самочувствие, не сказал ни одного комплимента, хотя сегодня девушка была прекрасна. Волосы ее были уложены просто, но идеально, на платье не было ни единой складки, а лицо буквально светилось свежестью. Но главным в её внешности был взгляд, и сейчас Юна буравила Хвана своими тяжелыми, всё понимающими глазами. Она уловила в его голосе холодные нотки и решила поосторожничать, поэтому молча шла чуть позади Хёнджина.       Минуя множество комнат, они наконец достигли теплой, уютной и светлой гостиной. Говорят, что по дому можно судить об его владельце. Бесспорно, этот дом был великолепен, и в особенности это место. Будто специально созданное для душевных, семейных бесед и чаепития. Почти все разговоры проходили здесь. Наконец, достигнув назначенного места, Хёнджин расслабился. Ким Джису встретила его теплым взглядом и протянула руку, будучи истинным джентльменом, Хван поцеловал кончики пальцев, которые многое повидали за свою жизнь.       — Ах, Джинни! Ты как всегда безупречен! Я уже почти забыла, что ты опоздал, мне казалось, мы договаривались на половину седьмого.       — Да, простите, тетушка. Отец снова завел разговор о моем будущем.       — Он будет глупцом, если отошлёт тебя в Европу. – сказал Ким без попыток скрыть свою неприязнь к главе семейства. – Уже давно у нас образование стало достаточно добротным, все эти поездки стали бессмысленными, уже никто туда не рвется, как раньше. Я поговорю с твоим батюшкой.       — Спасибо Вам, но не стоит, он непреклонен, думаю, что Ваши попытки что-либо изменить могут лишь ухудшить и без того ужасное положение.       — Не волнуйся, Хёнджин, – сказала по-матерински заботливо Джису, – быть может твоя мать сможет переубедить…       — Не думаю! – воскликнул юноша уж слишком пылко. – Не надо! Прошу, оставим эту тему!       — Как скажешь. Тогда, о чём хотел бы ты поговорить сегодня?       — Не знаю…       — Но кто же знает, раз не ты? – проговорила Ким эти слова с грустной улыбкой, которая скорее была гримасой.       — В чём смысл жизни? – усмехнулся молодой человек.       — Это уже было, Джинни. – с укором произнесла женщина.       — Я не помню…       — Как можно не помнить то, что было несколько недель назад! Я помню многие года, десятки лет, а ты не помнишь этот месяц?!       — Я… просто… не хотел запоминать, наверное…       — Глупости какие-то!       — Прошу, давайте поговорим об этом!       — Снова?       — Я умоляю Вас!       Ким Джису никогда не могла устоять перед этим несчастным взглядом карих глаз… — А ты умеешь умолять, ладно, так и быть. Хоть я и не люблю повторяться!       Взгляд её стал затуманенным, она откинулась на спинку своего кресла и задумалась. Прошла минута и она начала говорить незабвенным голосом:       — В чём смысл жизни? А что такое жизнь? Кто нас создал и зачем? Ответив на два последних вопроса, ответ найдешь и на первый. Если нас создал Бог, или Боги, то это значит, что у каждого есть своё предназначение. Тогда наш земной путь уже где-то начертан. И мы лишь безвольные куклы, которые не могут повлиять на судьбу и что-то изменить в будущем. А значит, смысл нашей жизни в том, чтобы исполнить свое предназначение и умереть в нужный час. Но есть и другой путь, никаких высших сил нет, человек сам творит свою судьбу, он сам решает, чему быть и как. Значит, люди решают сами в чем смысл их жизни. Всё проще, чем кажется на первый взгляд.       — Так, смысл жизни в том, чтобы жить? – с сомнением проговорил Хёнджин.       — Ну, можно и так сказать. Но всё может зависеть и от окружающих тебя людей, твоя семья, друзья, общество, жена – все они могут повлиять на тебя. Осознанно или нет, но мы прислушиваемся к их мнению, иногда в ущерб своему собственному, всё зависит и от человека, насколько он силен, прогнется ли он под тяжестью чужих мыслей, или нет.       — Жена? И Вы туда же… – не то возмущённо, ни то с горечью произнес Хван.       — Да, жена, что тебя удивляет? Когда-нибудь ты всё же женишься. – «Уж я-то постараюсь» немного коварно подумала про себя Джису.       — Когда-нибудь… Не думаю. Я этого не хочу.       — Не хочешь? – усмехнулась женщина.       — Да, мне это не нужно.       — Ха-ха, знал бы ты, Малец, от чего отказываешься! Что же и дети тебе не нужны? Наследники будущие? Нет?       — Я об этом не думал. – нахмурился молодой человек и произнес это с небольшой обидой, потому что это была не совсем правда.       — Не надо мне лгать, мальчик, я это вижу по глазам, мне не 20, не 30 и даже не 40 лет. Я многое повидала, и вижу, когда юнцы пытаются мне врать!       — Зачем мне наследники? Что бы они убили меня, когда я буду старым и дряхлым во сне? Что бы они убивали друг друга, если их будет много, или если он будет один, то вырос гордецом или гордячкой, лицемером или лицемеркой?       — Тебе решать кем вырастет ребёнок, если с детских лет вложить в него нужные понятия, те, которые хочешь ты, то ничего из вышеперечисленного тобой не будет. Родители решают, каким будет дитя в будущем. Конечно, если забыть о ребенке, то он вырастет сам, на таком примере, какой будет видеть перед собой, сиделка, няня или пустота. Всё влияет. Выбор за тобой.       — А если я не справлюсь? А если моя будущая жена, допустим, что она всё же будет…       — Действительно, ты же не сам, не один, будешь воспроизводить ребёнка на свет!       — Тётушка!       — Продолжай свою мысль! – гневно проговорила Джису, не отрывая раздражённого взгляда от Хёнджина.       — Так вот, я не уверен, что смогу в одиночку воспитать ребёнка. Ведь, жена будет мне мешать, вдруг, она будет против и иметь другое мнение, даже если я велю ей молчать, она всё равно будет показывать, что правильно, а что нет. Вдруг дитя посмотрит на неё и решит делать по жизни так, как говорит мать, а не отец.       — Значит, ты не уверен в своём авторитете? Я правильно понимаю?       — Я боюсь, что авторитет жены окажется мне равным. – нехотя признался молодой человек.       — Равным или даже больше. – заключила за Хвана Джису.       Хёнджин промолчал, он понимал, что это правда, что разговор неожиданно зашел вовсе не туда, куда он хотел изначально. Впрочем, он уже и не помнит, чего хотел в самом начале.       — Я поняла твой страх. К счастью, его возможно исцелить. Я должна спросить, прежде чем узнавать дальше.       Хван крайне удивился такому поведению тётушки, если она хотела что-то спросить, то спрашивала, избегая общепринятых приличий и правил.       — Да, конечно.       — Ты действительно уверен?       — Да! – Хёнджин сгорал ни то от нетерпения, ни то от негодования.       — Могу я спросить о крайне личном? О том, что ты никому бы не сказал, никогда, даже лучшему другу, любимой девушке, да-да, знаю, – сказала Джису, заметив недовольное выражение лица молодого человека - Знаю я, что такой у тебя не имеется, но всё же. Я могу спросить?       — Да! – особо не задумываясь воскликнул Хван.       — Имел ли ты удовольствие хоть раз остаться с женщиной наедине?..