просто и никогда

—Вань, привет, — Хенкин тихо заходит к Кислову в комнату, явно отвлекая друга от какого-то дела, и закрывает за собой дверь. —Привет, ты как тут вообще появился? — пугливо спрашивает Ваня, пряча что-то в ящик у стола и резко вскакивает. —Меня твоя мама пустила, — улыбается Боря и смотрит на Кислова. Тот сейчас выглядит максимально смешно. Прячет что-то, переступает с ноги на ногу, волосы взъерошены. — Что-то скрываешь от меня? — скорее утверждает Хенкин, всё ещё не двигаясь с места, но ехидно улыбаясь. —А, да там совсем не важно, — судорожно смеётся Кислов и подходит ближе к злосчастной тумбе. — Ты чего пришёл то? —Ты же сам меня на ночь пригласил, — напоминает Боря и делает взволнованный вид, как мама, которая подозревает, что её ребёнок заболел. —Точно, блин, совсем забыл, — отвечает Ваня и чешет голову. — Слушай, нужно сходить в магаз, а то вообще ничего нет поесть, — переводит тему и начинает резко искать уличные вещи. —Да-да, конечно, — прыскает смехом Хенкин и садится на кресло около стола, наблюдая за действия Кислова. Тот быстро снимает футболку и резко натягивает кофту, оборачиваясь на Борю. — Вань. —М? — отвечает Кислов, надевая лямку портфеля на правое плечо и поправляя волосы пугающим движением. —У тебя кофта задом на перед, — говорит Хенкин, не сдерживая смеха на последних словах, и начинает смеяться ещё больше, скатываясь с кресла на пол. —Дурак, — злится Ваня и сняв портфель, прокручивает кофту, надевая правильно. —Сам дурак, — отвечает Боря и хватает Кислова за ногу. —Ай, — произносит Ваня и ещё более злостно смотрит на Хенкина. — Ну держись, — улыбается и тянет свои шаловливые руки к бокам Бори, пока тот спешно поднимается на ноги и покидает комнату. Оба вылетают из дома без курток, что не есть хорошо. Ноябрь на дворе, стоило бы нормально одеваться. —А если серьёзно, Кис. Что там? — спрашивает Хенк, пока Ваня затягивается сигаретой, ужасно кашляя с непривычки. — Заебал со своими сигаретами, — говорит откровенно Боря. Он не считает, что курить в четырнадцать - это пиздец как круто. —Ты просто не понимаешь, — отвечает Киса и закашливается ещё сильнее. —Ага. Тему не переводи, — возникает Хенкин из-за того, что его вопрос так нагло пропустили мимо ушей. —Да, Боряя, — говорит Ваня и перестав мучится с сигаретой, тушит её, не докурив до половины. —Ничего я не прятал, — бурчит Киса и ускоряет шаг. —Я не говорил, что ты что-то прятал, — смеётся Боря, что подловил друга. —Признание в любви, блять. Всё, успокоился? — злится Ваня и поворачивается к Хенку, чуть не сбивая его с ног. —Ого, кто это у нас завоевал кисловское сердце? — почти мурчит Боря, смотря в абсолютно злой взгляд напротив. —Хенкин, я тебе сейчас въебу, — злится ещё сильнее Ваня и тяжело выдыхает. —Ага, конечно, вперёд, — не воспринимает угрозу, как должное Боря и в следующую секунду получает сильный удар в скулу, от чего начинает кровоточит губа. Хенк не долго думая, бьёт в ответ в живот и буквально через несколько секунд друзья валяются на полу, избивая друг друга. Сначала лидирует Боря в силу своей ментовской подготовки и превосходящего веса, но удар в солнечное сплетение, заставляет его принять позу нижнего. Киса бьёт, как истинная женщина, беспощадно и до последнего, пока не заканчиваются силы. —Пидор, — говорит Ваня, сидя сверху на Хенке и капая кровью изо рта на чужую толстовку, оперевшись по обе стороны чужой бошки. —От пидора слышу, уебок. Так подло в солнечное сплетение, — отвечает Боря и сплевывает алую жидкость вперемешку со слюной на асфальт рядом с головой. —Подло - это в шрам на животе, — отвечает Киса и как истинный чистюля, начинает пытаться убрать кровь с толстовки Хенка рукой, от чего становится только хуже. Хотя ей и так уже ни чем не помочь, таких пятен на ней ещё штук семь точно. —Бля, да оставь уже, — говорит Боря и Ваня через боль встаёт на ноги, подавая руку товарищу. Хенкин тяжело всасывает воздух, надеясь, что нос не сломан и схватившись за руку, делает рывок, чтобы встать.

***

Это была их первая драка. До этого бытовало мнение, что друзья не дерутся. Киса сидит уже с обработанными ранами в своей комнате и ждёт, пока мама на кухне закончит с Борей. —Можешь дать что-нибудь? — звучит чуть злобный, вырывающий из мыслей голос Хенкина. —Обиделся? — спрашивает Киса, впервые испытывая чувство вины за драку. Но, Хенк всё же его близкий человек, жаль тот не представляет насколько близкий. —Нет, просто побаливает всё до сих пор, — отвечает Боря и перенимает одежду из рук Кислова. —Спасибо, — благодарит Хенк и натягивает на тело футболку, скрывая синяки, а потом и переодевая штаны. —Прости, — звучит изо рта Вани, на что Боря удивлённо оборачивается на друга. —Чего, блин? Мне не послышалось? — спрашивает Хенк, смотря на Кису и ахуевая с того, что тот вообще такие слова знает. —Ой, да иди ты, — говорит Ваня и плюхается на кровать, отворачиваясь спиной к стене и тяжело дыша. Если бы только Боря знал, что та записка принадлежит ему. Что Киса безвозвратно погряз в этой симпатии к Хенкину. —Ну, Кис. Ты же знаешь, я никогда не лезу в чужие личные вещи и дела. Я бы не стал допытывать, просто шутил, — говорит Боря и держа в руках свободы несчастную окровавленную толстовку, садится на кровать. Ваня молчит и всё также тяжело дышит. Он думает. Думает о злосчастном листе бумаги в тумбочке. Руки начинают дрожать от страха и от желания раскрыть все карты. Но медленно и тяжело встаёт и вполоборота достаёт несчастный свёрнутый лист, отдаёт Боре и возвращается к гляделкам со стенкой. —Нет, Кис, я же говорю, — начинает Хенк, беря листок в правую руку. —Читай, — перебивает его Ваня, почти приказывая. — Пожалуйста, прочитай, — сменяет тон, но не оборачивается. Сзади слышится шорох бумаги и Кисе на секунды становится тяжело дышать. Сердце колошматит как автомобильный двигатель на большой скорости, а руки начинают леденеть и трястись ещё больше. По щекам текут первые горячие слезы и да бы не спалится, Ваня зажимает рот рукой. Боря разворачивает до конца записку и вгрызается в текст. «Дорогой Боря, я знаю что это звучит страно и противно но ты мне очень нравишься. Давно и не как друг. К сожалению люди не могут выбирать кого любить. Я бы обязательно спас тебя от участи быть моим возлюбленным. Но уже как есть и» Записка обрывается. —Какой же ты безграмотный, — смеётся Хенкин, смотря на кучу пропущенных знаков препинания, но не слышит в ответ никакой реакции. Лишь только тихое тяжелое дыхание. —Кис? — зовёт Боря и смотрит на тело около стены. Кислов чувствует этот взгляд, но ему всё ещё страшно. —Ваня, — говорит Хенк дёргает того за плечо, резко разворачивая к себе. Киса окончательно разоблачён. Красные глаза, мокрые щеки, трясущиеся руки и тяжёлые всхлипы. —Блять, да не затягивай. Скажи уже хоть что-нибудь, — тихо шепчет Ваня и закрывая глаза руками, вздыхает, выпуская звук похожий на рычание. Ему обидно за собственные чувства, по его мнению слабость. Слабость к голубоглазому. Боря реагирует слишком резко, как может показаться. Но он просто не любит чужие слезы. Особенно слезы людей, которые редко плачут. Он скидывает толстовку и бумажку на пол и ложится на кровать лицом к Ване и начинает думать за какую часть тела ухватиться, чтобы не попасть Кисе на какой-нибудь синяк. Выбор падает просто на голову и руки Хенка запускаются в чужие волосы, а их владелец притягивается в чужой груди и начинает плакать ещё сильнее. Боря обнимает того двумя руками и целует в макушку, пропуская по чужому телу импульс наслаждения. Ваня сжимает руками футболку на теле Хенка и та начинает пропитываться слезами. —Борь, я неправильный. Не такой. Не люблю девушек. В меня нужно стрелять. Боря, убей меня, пожалуйста, — говорит Киса, вспоминая, как отец Хенка относится к людям нетрадиционной ориентации. —Какой же ты дибил. Не мог раньше сказать? Я три месяца бегаю за тобой и боюсь, что не взаимно, — смеётся Боря, пытаясь разбавить обстановку. —Сам говнюк, — слышно еле различимое мычание Кислова. Потом у него ещё долго будет болеть голова от пережитых эмоций. Они будут долго сидеть и обсуждать свои отношения и что делать дальше. А приведёт это всё к..

***

Школьная новогодняя дискотека. О да, её ждут всё параллели школы. Ведь диджей ставит ахуенную музыку. Отношениям парней уже почти два месяца. Для людей такого возраста это наверное много, ведь обычно все пары школы расстаются на второй неделе. Всем весело. Все двигаются в такт музыке. Кто-то пьёт алкоголь, за который, конечно же, прилетит потом от учителей. Кто-то курит непонятную траву, по запаху явно синтетического происхождения. Только Кисе одному тут жутко одиноко. Хенк обещал, что постарается вырваться сюда из родительского дома и надзора. Но уже почти конец дискотеки, а его всё нет и нет. Кажется это всё. Ваня разбит наверное больше, чем обижен на судьбу и всё такое. И вот звучит последний медляк, что режет ножом грудную клетку и не в силах это больше терпеть, он выходит из актового зала, садясь на скамейку и закрывая глаза. Музыка ужасно отдаёт по больному сердцу знакомыми нотами. —Я не помешала твоему сну? — спрашивает Рита и Ваня открывает глаза, смотря на расфуфыренную девушку напротив. Она ему когда-то нравилась. Аж противно. —Че тебе надо? — агрессивно спрашивает Ваня, на что девушка садится на его колени и ведёт рукой по оголеной, не застегнутыми пуговицами рубашки, груди, вызвав кучу мурашек. —Блять, нет, уйди, —с полным отвращением говорит Киса и тянется оттолкнуть девушку, на что та ведет языком по его шее. Она спускается поцелуями ниже по груди и Ваня начинает возбуждаться от действий Риты. —Я знаю, что ты хочешь меня, — шепчет девушка и проведя рукой по коленке, она два раза ерзает на коленях у парня, задевая стояк. Не надо было пить лимонад из рук этой девы. Но как-будто на тот момент это кого-то волновало. С Борей у них такого не было. Они даже не целовались ни разу. Только лёгкие поцелуи в щеку, макушку или в руки. Это сводило с ума, но этого всегда было достаточно. Но что же изменилось сейчас? Девушка расстёгивает пуговицы до конца и тянется к ширинке, на что её хватают за руку. —Нет, Рита, пожалуйста, нет.. — почти скулит парень, но девушка игнорирует его слова и расстёгивает ширинку. —Ритуль, это мой мальчик, — звучит сзади девушки голос Бори и в следующую секунду, она уже избавляет Кислова от веса своего тела. —Боря, — всё на что хватает сил и сознания Кисе. Хенк берет Ваню за плечи и тащит силком в квартиру Кисловых.

***

Ваня просыпается где-то через час после всей этой суеты и поднимается, сидя на кровати и борясь с головной болью. —Борь? — зовёт он парня и в комнату заходит мама. —Боря, он очнулся, — говорит женщина и подбегает к сыну, начиная проверять всё возможное, что может дать ей, что с Кисой всë хорошо. А Ваня смотрит лишь на зашедшего Борю, которые спрятав руки в карманы, чуть зло смотрит на Кису в ответ. —Вроде всё хорошо. Боже, Ванечка, как я испугалась. Боря принёс тебя и на тебе лица не было. Весь бледный и без сознания, — тараторит мама и обнимает сына, целуя в шею. Она замечает, что на нее почти не обращают внимание, поэтому решает удалится, понимая и принимая ситуацию. —Я чайник поставлю, — оповещает она и буквально выбегает из комнаты, закрывая дверь. Боря проходит и садится на кровать Он выглядит жутко мрачным в этой чёрной водолазке и очках. —Принёс? — звучит хриплый голос Вани. —Да, — отвечает Хенк. Киса не помнит, что было. Ему страшно, что он что-то натворил. Потому что Хенкин громко молчит. —Боря, я, — говорит Киса и запинается на громкий кашель, на что Хенк оборачивается, беря его за плечи. —Я не помню ничего с момента, как вышел из актового.. прости, я, — продолжает Ваня. —Все ок, я знаю, что это Рита была, — перебивает Боря. —А чего ты тогда такой? — интересуется он и кладёт руку на чужое плечо, гладя его. —Я боялся, что ты.. я очень испугался. До сих пор перед глазами та картина, где она целует тебе шею и ты почти бледный весь, — вздыхает Боря и залезает на кровать напротив Кисы. —Борь, почему мы не целуемся? — задаёт вполне логичный вопрос Ваня и смотрит на Хенка, понимая что вопрос для него сложный. —Не умею, — мямлит Боря. —Что? — прыскает смехом Киса, уверенный, что ему не показалось. —Не умею я целоваться. Доволен? — отвечает Хенкин и разворачивается в другую сторону, лишь бы не смотреть на ехидную лыбу Кислова. —Блять, — смеётся Ваня и замечает, что Боре на нихуя не смешно. —Ну, прости-прости, — улыбается Ваня и ложится ему на колени. —Ну хочешь научу? —Тебе вроде плохо было, — переводит тему Хенк и пытается встать, спихнул с себя Кису, на что тот крепко обнимает его руками за талию. —Неужели ты меня совсем не ревнуешь к этой стерве? — спрашивает Ваня, ему действительно нужно подтверждение того, что он важен и любим. —Ревную, конечно. Но это было час назад, я уже остыл, — говорит Боря и по привычке запускает руку в кудри своего партнёра. Ваня шумно выдыхает и подозрительно замолкает. Молчит очень долго и Хенк начинает думать, что тот обиделся. —Обиделся? — спрашивает Боря, стараясь перевернуть лицо Кисы к себе, но тот не поддаётся. —Ну, Кис. —Если мы сейчас не целуемся - то расстаёмся, слышишь? — обиженно поднимает глаза Ваня, пытаясь взять собеседника на слабо. —Окей, — говорит Боря и уходит. Блять, он реально просто уходит и закрывает дверь? Киса тяжело вздыхает и перекатывается по кровати. Какой же всё таки этот Хенкин спокойный и правильный. Но Ваня тоже не пальцем деланный, не побежит за ним. И хлопок двери разделяет их.

***

Восьмой класс - самое беззаботное время взросления. Последний год перед экзаменационным годом. Но ты уже достаточно взрослый, чтобы гулять до десяти. Весна приходит, как спасательный круг. Зима была жутко холодная и одинокая. Постоянно выла и других обременяла. Но сейчас тепло. Ваня возвращается в Коктебель впервые после ссоры с Борей. За три месяца он успел соскучится по школе, людям, местам. Тут даже дышится легче. Всё бы ничего, но весна пора аллергии и всего такого. К чему собственно Киса готов не был. Он вообще не знал, что у него может быть на что-либо аллергия. Но всё же он стал задыхаться прям на первом уроке, благодаря чему привел в ужас соседку по парте, завуча по воспитательной работе, учителей истории, русского и географии, медсестрой и Борей, который пришёл ко второму и был выловлен для Вани, как сиделка. Всё время пока Киса отходил, он просто сидел в кабинете медсестры и слушал её разговоры по телефону с какой-то там подружкой-врачом. Боря тихо заходит к кабинет и пересекаясь взглядом с медсестрой и кивая ей, на что та покидает помещение и направляется по своим делам. —Ну, что стряслось? — спрашивает Хенк, останавливаясь рядом с Ваней. —Тебя как-будто это волнует, — отвечает Киса и облакачивается на стену, сидя на кушетке. —Важно, если спрашиваю, — говорит грозно Боря, но его тон лишь раззадоривает Ваню. —Ага, ещё скажи, что любишь. Так я тебе и поверил, — саркастически произносит Киса и скрещивает руки на груди. —Люблю, конечно, — утверждает Хенк и с недоумением смотрит на собеседника. —Любил - не ушёл бы, — говорит Ваня и противно смеётся. —Всё было бы нормально, если бы не вёл себя, как ребёнок и набрался терпения, — не выдерживает Боря и хватает за ворот Кису. —Да это ты - терпила ебанная, — громко говорит Ваня и Хенкин ударяет первый. Они снова валятся на пол. Больше всего ударов приходится как обычно на ребра, лицо и живот. Кровь обоих начинает смешиваться на полу, пачкая не только пол, но и белые рубашки. Их, наверное, будет уже не отстирать.. И вот они в той же позе, что и в прошлый раз. Киса сидит сверху. Его кровь со слюной капает на чужую рубашку, а собственными руками он душит своего возлюбленного. Иронично, что пиздец. Удар Хенкина уже не помогает и он чувствует, как уже начинает задыхаться, как слышится стук в дверь и он отпускает Борю прислушиваясь ко звукам на дверью. —Ваня, у тебя всё хорошо? Откроешь? — слышится из-за двери голос Риты. —Не, Ритуль, я не много занят, — отвечает Киса и встав на ноги, дополнительно закрывает дверь на ещё один оборот. Чтоб уж точно. Он смотрит, как Боря хватает воздух и снова возвращается к нему. —Галина Ивановна, срочно! Там Ваня в кабинете медсестры с кем-то дерётся! — влетает в учительскую девушка. Тем временем Ваня продолжает наносить удары Хенку. —Целовать он меня не может.. а может ты и не любил меня? А!? Отвечай, ублюдок! — кричит Киса и схватив Борю за ворот смотрит прям в глаза. Сейчас или.. сейчас. Ваня обхватывает чужую верхнюю губу и буквально сосёт её, углубляя поцелуй и трахая чужой рот языком. А Хенк и не знал, что Киса может быть таким жестоким и сексуальным. Это последнее, что помнит перед тем как потерять сознание. Ваня лишь успевает оторваться от чужих не менее кровавых губ и упасть рядом с Хенкиным, пачкая свои шикарные кудри в крови.

***

—Подумать только! Они подрались к кабинете медсестры! Хорошо, ещё ничего не разбили! — кричит на всю больницу отец Хенка, пока его мать стоит рядом и успокаивает его. Мама Вани же стоит сидит на лавочке в коридоре ожидания и сдерживает слезы. Но итогу нашим финалом битвы становятся. Переломы руки, рёбра с левой стороны и переносицы у Бори. Переломы двух ребер, плеча у Вани. А и ещё пиздюли от предков, как без этого. Эй, а почему никто не сказал, что этих двоих небезопасно класть в одну палату? А, нет, сказали.

***

Несколько месяцев заточения в больнице, потом примерно столько же дома. Путь восстановления и вот тишина. Снова между ними тишина. Но им же так много нужно обсудить. Хотя бы поцелуй. Хороший летний день, что бы встретиться в заброшенном самолёте и обсудить проблемы большой, но не менее значимой давности. —Привет, — улыбается Киса, когда Боря поднимается в самолёт и садится рядом. —Привет, — отвечает улыбкой Хенк. —Надо что ли поговорить, — вещает Боря. —Только давай, как не в прошлый раз. Ты конечно, когда побитый очень сексуальный, но мне не зашло в больнице так долго лежать, — шутит Ваня, но под строгим взглядом Хенка затыкается. —Мы не сможем построить нормальные отношения, — фактит Боря и опирается на кисловское плечо. —Нет, конечно, — отвечает Киса и кладёт свою голову на голову Хенка. Они не смогут быть вместе и они это знают. Всё, что они могут сейчас - это просто наслаждаться друг другом. Настанет одиннадцатый класс. Они оба разъедутся в разные города, а может и страны и никогда не смогут быть вместе. Они слишком разные противоположности, чтобы притянуться. Они слишком хорошо знают себя, чтобы не сбежать от друг друга.