Не буду это повторять

***

      «Хорошая машина», — первое, что пришло на ум Саше, садясь на переднее сидение автомобиля. — Не забудьте пристегнуться, барышня, — нарочито серьезно сказал Стас, «щелкая» своим ремнем. — Чего это я барышня? — парень нахмурился, но ремень, все-таки, пристегнул. — А того, что в обмороки средь бела дня падаешь.       «Средь бела дня? Серьезно? Ему сколько лет? Сто?» — пронеслось в голове у студента, отчего он невольно усмехнулся. — И абсолютно ничего смешного в этом нет, — вмиг посерьезнело лицо преподавателя. — упал бы на улице, думаешь, помог бы кто-то?       Саше стало совсем стыдно от своей, как выяснилось, неуместной усмешки, отчего он уставился в окно, пряча лицо в капюшоне черной толстовки, и пробурчал что-то похожее на «нет». — Куда тебя вести? — тон мужчины вновь стал участливо-добродушным.       Парень, довольно серьезно приложившись головой, был явно не в ресурсе флиртовать со Станиславом Александровичем, поэтому, назвав адрес общежития, прикрыл глаза, решив, видимо, доспать те потерянные «ночные» часы. Мужчина возражать не стал.

***

— Спящая красавица, поднимайся, — преподаватель легко потряс парня за плечо. — А? А, да, приехали, — резюмировал студент вслух.       Саша отстегнул ремень, уже хотел было выйти из машины, как его остановила фраза, брошенная Станиславом Александровичем, как нечто обыденное и само собой разумеющееся. — Я заеду за тобой в семь, хорошо?       Парень понял, что головой он приложился, видимо, действительно серьезно. — Что? — Говорю, заеду за тобой в семь. Или в семь тебе неудобно?       Саша плохо разбирался в медицине, но, по всей видимости, при падении больше всего отхватило то полушарие мозга, которое отвечает за восприятие звуков, ибо то, что он слышал, казалось ему совсем сюрреалистичным. — Зачем? — скорее пискнул, чем сказал парень. — В больницу тебя отвезу. Я бы и сейчас отвез, но в университете осталось несколько незаконченных дел, — объяснил мужчина. — уж лучше ты доедешь на машине с комфортом, чем на общественном транспорте с возможным сотрясением, согласен?       Студент промычал согласие и, распрощавшись со Станиславом Александровичем, зашагал внутрь старенького кирпичного здания.

***

      До семи вечера он лежал и… думал. Думал неприличного много для человека, как выразился преподаватель, с возможным сотрясением.       Он почти два года пытался сблизиться со Станиславом Александровичем, но все безрезультатно. Их разговоры кишели экономической терминологией, а, как бы попсово и плаксиво это не звучало, пропасть между ними ощущалась как нельзя ярко и болезненно.       Сейчас же все идет подозрительно гладко. Слишком хорошо. Слишком хорошо для того, чтобы не ждать какого-то подвоха. И Саша его ждал.

***

      В семь, как и было сказано Станиславом Александровичем, Саша уже выходил из здания обшарпанного общежития. Его не покидало чувство «неправильности» происходящего. «Я, казалось бы, и мечтать не мог о том, чтобы он так со мной возился, а теперь, когда он возится, я успокоиться никак не могу», — думал парень, раздраженно шаркая ногой о поребрик. Голова была тяжелой не только от недавней травмы, но и от непрекращающегося потока крайне неприятных мыслей вкупе с невероятными теориями заговора: от желания преподавателя сделать его своей шлюхой-содержанкой до страха, что мужчина прикопает его в ленобласти.       Раздумья Саши прервал автомобильный гудок. Перед ним стояла черный хендай солярис, аккуратный и чистый, соответствующий, в общем, своему хозяину. Парень, помявшись несколько минут, направился в сторону машины.

***

      Всю дорогу до больницы они провели в тишине. Саша, ссылаясь на травму, отказался от развития темы, предложенной Станиславом Александровичем (непринужденно рассуждать о циклах в рыночной экономике было невыносимо даже будучи абсолютно здоровым). Была ли эта тишина давящая? Нет. Напряженная? Пожалуй. В воздухе витала недосказанность обоих.

***

      Сашу бегло осмотрели, ничего серьезного не выявили и отправили домой с легким сотрясением, дав неделю больничного для, так сказать, профилактики. — Штефанов, — начал мужчина, когда они пересекали очередной больничный коридор, направляясь к выходу. — Да? — У меня есть предложение для тебя.